Д-р Адольф Липпе (США)
Портрет Адольфа Липпе

Памяти Константина Геринга

The Homœopathic Physician, 1881; I, 1:3–10

Перевод д-ра Александра Малышко (Ялта)

Оригинал здесь


Покойный д-р Константин Геринг посвятил свою долгую жизнь распространению и развитию нового целительного искусства, названного его основателем, Самуэлем Ганеманом, гомеопатией. Д-р Геринг внес более ценные и надежные дополнения в нашу Материю медику, чем все остальные врачи с тех пор, как Ганеман дал нам свою "Чистую Материю медику" и "Хронические болезни". Тем самым он расширил наши возможности уверенно и точно применять неизменный закон излечения к большему числу болезненных состояний.

Дары, принесенные д-ром Герингом к алтарю нового храма нашего целительного искусства, были с благодарностью приняты его современниками. Они навсегда останутся свидетельством трудолюбия и неустанной преданности нашего покойного коллеги делу, которое он так горячо и искренне поддерживал. Он оставил нам не только плоды своих трудов, но и нечто большее — свой пример, свою преданность принципам, свою верность учению Мастера, свою стойкость духа и свой последний по времени, хотя и не по значению, поступок — подписание "Декларации принципов"1. Его последнее наставление навсегда сохранится в сердцах тех, кто чтил его при жизни.

Мы основали этот журнал в память об отце гомеопатии нашей страны ради защиты отстаиваемых им принципов и его прощальных наставлений. Мы будем стремиться показать истинность принципов, которые он вместе с другими врачами определил как сущность гомеопатии, и абсолютную необходимость твердо придерживаться точного индуктивного метода Ганемана. Жизнь и труды нашего покойного коллеги свидетельствуют, что он вполне заслуживает того высшего среди врачей звания, которое сам Самуэль Ганеман провозгласил почетнейшим из всех, каких может удостоиться истинный врач, — звания врача-гомеопата.

В своей последней статье, адресованной профессиональному сообществу, на стр. 31 "Североамериканского журнала гомеопатии" за август 1880 года д-р Геринг предостерегает нас. Он говорит: "Если наша школа когда-либо отступит от точного индуктивного метода Ганемана, мы затеряемся в истории медицины и заслужим упоминания только как карикатура". Поводом для этого предостережения послужила статья об Apis mel., опубликованная д-ром Гуллоном-мл.2 из Веймара в Германии. Д-р Гуллон продемонстрировал полное незнание предмета, показав, что ему абсолютно неизвестен этот ценный американский препарат, описанный д-ром Герингом в его выдающемся труде "Американские прувинги" (1857). Не зная препарата и пренебрегая точным индуктивным методом Ганемана, он, естественно, не смог получить положительных клинических результатов. Поэтому обрушился с критикой на Apis mel. и на таких врачей, как д-р Вольф3 из Берлина, которые открыли миру целительную силу этого американского препарата.

Статья д-ра Геринга завершается словами: "Нельзя очиститься, очерняя других". Именно это и пытался сделать д-р Гуллон. Не сумев добиться тех же результатов, что и другие врачи, он очернил их. Если бы д-р Гуллон проявил такое же усердие в изучении препарата, только что прошедшего прувинг, как и другие, если бы он следовал точному индуктивному методу Ганемана, он не совершил бы роковой ошибки, пытаясь очиститься, очерняя других. Д-р Гуллон был лишь одним из многих, кто отказался от точного индуктивного метода Ганемана и, не сумев получить результатов, обещанных теми, кто проводит эксперимент в строгом соответствии с указаниями Ганемана — необходимом, абсолютно необходимом условии успеха, — неизменно нападал на метод, которому никогда не следовал. Итак, если, как сказал д-р Геринг, наша школа откажется от точного индуктивного метода Ганемана, мы затеряемся в истории медицины. Само собой разумеется, д-р Геринг опасался, что подобная катастрофа может произойти в будущем; столь же очевидно, что он прекрасно понимал, сколь многие гомеопаты были введены в заблуждение такими людьми, как д-р Гуллон.

Давайте теперь рассмотрим нынешнее состояние нашей школы, описанное д-ром Герингом, а затем укажем средство, которое предотвратит катастрофу, по его мнению ожидающую нас, если своевременно не будут приняты необходимые меры.

С тех самых пор, как Ганеман опубликовал свой великий учебник "Органон врачебного искусства", всегда находились люди, способные в полной мере оценить те великие и поразительные случаи излечения, которые совершали гомеопаты. Было бы вполне уместно и правильно для каждого, кто надеялся достичь таких же результатов, какие он наблюдал при применении врачебного искусства, раскрытого и изложенного в этом великом фундаментальном труде основателя нашей школы, сначала полностью ознакомиться с логически выверенными истинами и методами этой работы, прежде чем пытаться проводить эксперимент. Однако этого не происходило даже во времена Ганемана, о чем свидетельствуют его многочисленные жалобы на искажение учения, встречающиеся во всех его работах, вплоть до последней (предисловие к "Arsenicum"). По мере того как отвергались сущностные и фундаментальные положения нашего врачебного искусства, неизбежно следовали неудачи. Нарастающее разочарование привело к дальнейшим отклонениям. Тринкс4 и другие первыми предложили план, с помощью которого наша Материя медика могла бы стать более приемлемой для материалистов. Этот план заключался в том, чтобы указывать патологические состояния и названия болезней, подлежащие лечению определенными препаратами. Именно это растущее желание придать нашей школе научную основу вызвало возврат к гипотезам относительно реально существующих форм болезней, что, как предполагалось, должно было облегчить клиническое применение закона подобия. Кроме того, вместо более сложной и требующей бóльших усилий индивидуализации каждого случая болезни это вернуло нас к обобщению. Каким образом можно прийти к выводу, что закон подобия применим к определенным формам болезней, совершенно непонятно тому, кто хорошо знаком с методами Ганемана. Для этой роковой ошибки можно было бы найти оправдание, если бы было доказано, что определенные формы болезней влияют на всех больных одинаково. Однако Ганеман показал, и каждый внимательный врач может убедиться в этом, что дело обстоит иначе: разные больные жалуются на разные симптомы. И поскольку нас учат, что необычные и особенные симптомы в каждом случае болезни являются наиболее важными указаниями для выбора целебного гомеопатического препарата, становится очевидным, что это самое первое отступление от нашего лечебного метода противоречит здравому смыслу.

Самые первые наблюдения Ганемана, ясно показавшие необходимость индивидуализации, с тех пор были подтверждены каждым истинным врачом. Не будем забывать, как были сделаны эти первые наблюдения. Переводя замечание Куллена о Cinchona — будто она является специфическим лекарством от перемежающейся лихорадки потому, что превосходит все прочие лекарства горечью и ароматом, — Ганеман задумался. Это короткое предложение содержало столько ошибочных утверждений, что Ганеман, знавший, что Cinchona излечивает лишь некоторые случаи перемежающейся лихорадки, а в других не проявляет лечебных свойств, и что она вовсе не самое горькое и ароматическое лекарство, пришел к выводу в тот памятный полуночный час, что необходимо разобраться в этом терапевтическом хаосе. Куллен был тогда авторитетом, но ошибался, рассуждая поверхностно. Cinchona officinalis была первым препаратом, который Ганеман испытал на себе. Это испытание убедило великого наблюдателя и проницательного аналитика в том, что болезнетворные свойства лекарства раскрывают нам его целебные свойства. Вскоре были выявлены характерные симптомы Cinchona, и мы узнали, при каких специфических показаниях она будет излечивать определенные формы перемежающейся лихорадки. Наблюдения, сделанные тогда, столь же ценны сегодня и будут ценными во все времена. Это можно сказать и об индуктивном методе, к которому эти и другие открытия привели этого неутомимого мыслителя. В дальнейшем было показано, что каждый препарат обладает своими особыми болезнетворными и восстанавливающими здоровье свойствами как при перемежающихся лихорадках, так и при всех других формах болезней.

Стремление найти специфические лекарства для определенных форм болезней, предпринятое группой врачей, называющих себя гомеопатами в целом и рациональными гомеопатами и специфицистами в частности, было нарушением того индуктивного метода, который привел Ганемана к другим подтверждающим его теорию экспериментам и в конечном итоге к развитию гомеопатии в том виде, в котором мы видим ее в "Органоне".

Эти рациональные гомеопаты неизбежно терпели неудачу в лечении и постепенно впадали в еще большие заблуждения. Чтобы добиться хоть каких-то результатов от применения так называемых гомеопатических лекарств, они были вынуждены увеличивать дозировку и в конце концов стали отрицать эффективность тех доз, которыми Ганеман и его последователи успешно лечили больных. Именно таким образом эти люди, которые уже превратили гомеопатию в карикатуру, в конечном итоге сделали вопрос о дозировке разграничительной линией между теми, кто следовал методам Ганемана и лечил больных потенцированными препаратами, и теми, кто отказался от его методов и по этой причине был вынужден прибегать к грубым дозам. И по сей день некоторые, пользуясь невежеством масс, ни на мгновение не колеблясь, делят гомеопатов на приверженцев высоких и низких потенций. Неоднократно указывалось на ошибочность и ложность этого разделения. Мы не будем больше останавливаться на мотивах приверженцев этой роковой ошибки. Истинное различие между гомеопатами заключается в том, что некоторые приняли индуктивный метод Ганемана, в то время как другие пытаются практиковать карикатуру на гомеопатию, отбрасывая этот индуктивный метод и вместе с ним, следовательно, все остальные методы Ганемана.

Эти разногласия существовали во времена Ганемана, но с каждым годом их становилось все больше. Эти растущие разногласия породили множество карикатур. Первой карикатурой на Материю медику стала так называемая "Фармакодинамика". Недавно появилась новая работа, карикатура в высшей степени, первый том "Материи медики и терапии, основанных на физиологии и патологии"*5. Нам непонятно, в чем смысл попытки сделать физиологию и патологию основанием нашей Материи медики. Физиологические и патологические знания необходимы истинному врачу. Они помогают ему при обследовании больного и в поиске симптомов, которые он иначе мог бы упустить из виду, а также классифицировать симптомы больного и установить для него правильный режим. Но когда истинный врач, назначая препарат, ищет подобное средство, он сравнивает тщательно собранные симптомы больного с симптомами наших препаратов, прошедших прувинги. И когда находится препарат, во всех отношениях подобный симптомам случая, он знает, что у него есть надежное лечебное средство. При этом сопоставлении истинный врач не пренебрегает ментальными симптомами (которые физиология и патология в том виде, в каком эти смежные дисциплины существуют сейчас, не позволяют учитывать). Он также обращает внимание на самые странные и необычные симптомы больного (не обязательно связанные с текущим заболеванием), потому что они для него наиболее важны.

Автор "Фармакодинамики" теперь утверждает, что Ганеман

во многих случаях записывал как патогенетические те проявления, которые, очевидно, были вызваны болезнью или случайными причинами.

Это голословное утверждение, не подкрепленное доказательствами, не дает никаких оснований не доверять Ганеману и доверять человеку, выступающему со столь дерзким заявлением. Этот ученый господин далее говорит в лекции о гомеопатии под названием "Что это?":

Среди тех, кто применяет метод Ганемана, существуют два различных подхода. Оба берут начало у самого Ганемана: одни, привлеченные светом современной науки, отходят, другие же, продолжая идти его путем, проникают в области, которые ему и не снились.

Как можно отойти от методов Ганемана, следуя свету современной науки? Каждого наблюдательного и думающего врача свет современной науки будет все больше и больше убеждать в правоте точного индуктивного метода Ганемана. Дело в том, что одни введены в заблуждение современной лженаукой, а другие, не поддавшись обману, следуют по пути Ганемана, то есть его точному индуктивному методу. Естественно ожидать, что первая группа достигнет областей, которые этому великому мыслителю и не снились. Если наш ученый коллега полагает, что физиология и патология стали точными науками и что поэтому мы должны переработать нашу Материю медику и применять наш закон лечения под руководством этих точных наук, то он заблуждается. То, что Ганеман говорил об этих смежных областях медицинских знаний в 1833 году**, столь же верно и в 1881 году, и будет верно до конца времен.

Какое же средство мы должны применить, чтобы способствовать всеобщему принятию индуктивного метода Ганемана? На тех, кто услышал последнее предостережение д-ра Геринга, возложена обязанность показать в свете современной науки, что фундаментальные принципы, на которых Ганеман основал свое новое врачебное искусство, верны и подтверждаются каждым новым достижением современной науки. Это единственное средство, которое у нас осталось. Сравнительные результаты практического применения метода Ганемана были продемонстрированы его верными последователями. Многочисленные вопросы, адресованные тем, кто время от времени пытался внести нововведения, так и остались без ответа. Вскоре будут опубликованы открытия, сделанные проф. Густавом Йегером6 из Штутгарта, чтобы показать, как современная наука в лице ученого, не принадлежащего к нашей медицинской школе, именно теперь, без всяких просьб с нашей стороны, приходит нам на помощь. В будущих статьях мы постараемся показать, как современная наука подтверждает наши фундаментальные принципы.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Речь идет о Декларации принципов Международной Ганемановской ассоциации, принятой на ее первом учредительном съезде в июне 1880 года в Нью-Йорке. Через несколько недель, 3 июля 1880 года, 80-летний Константин Геринг скончался от сердечного приступа. — Прим. авт. сайта.
2 Гуллон-мл. Генрих (1836—1906), сын д-ра Генриха Конрада Людвига ле Гуллона-ст. (1801—1883), личного врача правящего дома в Веймаре, соратника Ганемана и близкого друга И. Гете; один из известнейших немецких врачей-гомеопатов второй половины XIX в., автор ряда книг и многочисленных публикаций. Липпе и другие гомеопаты его направления подвергали д-ра Гуллона-мл. критике за его попытки "осовременить" гомеопатию и увязать ее с научными открытиями того времени. — Прим. авт. сайта.
3 Вольф Карл Вильгельм (ок. 1793—1866), немецкий ортодоксальный врач, окружной врач в регионе Бранденбург-Берлин, перешедший в гомеопатию, автор ряда монографий, выходивших в серии "Гомеопатические опыты", среди которых наиболее известна "Apis mellifica, или Терапевтическое применение яда медоносной пчелы" (1856). — Прим. авт. сайта.
4 Тринкс Карл Фридрих (1800—1868), один из самых известных и влиятельных немецких гомеопатов первого поколения, непосредственный ученик Самуэля Ганемана. В 1830—1834 гг. вместе с К. Гартлаубом редактировал журнал "Анналы гомеопатической клиники", в 1843—1847 гг. вместе с А. Ноаком и К. Мюллером издал фундаментальное "Руководство по гомеопатической Материи медике". В своих работах попытался примирить гомеопатический закон подобия с данными патологии. — Прим. авт. сайта.
5 Автором книги был д-р Чарльз Гемпель (1811—1879), но из-за его тяжелой болезни, повлекшей сначала слепоту, а потом смерть, редактором (т. 1 еще не был полностью готов, т. 2 существовал только в виде разрозненных заметок) и фактическим издателем книги стал д-р Гуго Арндт (1849—1913), профессор Ганемановского Тихоокеанского медицинского колледжа в Калифорнии, разделявший взгляды Гемпеля на необходимость искать подтверждение гомеопатии в физиологии и патологии и научных исследованиях. Т. 1 книги вышел в 1880 г., т. 2 — в 1881 г. — Прим. авт. сайта.
* Этот труд будет подробно разобран в ближайшем будущем.
** Ганемановский "Органон врачебного искусства", 1833 г.
6 Йегер Густав (1832—1917), немецкий врач, естествоиспытатель и профессор естественных наук в Штутгартской политехнической школе, преподавал зоологию и физиологию, получил широкую известность как реформатор гигиены и автор работ о роли нервной системы в физиологии человека. В 1870—1880-х годах публиковал исследования, посвященные нейральной чувствительности, функциональным реакциям организма и физиологическому анализу воздействия внешних раздражителей. Йегер утверждал, что потенцирование усиливает не материальное, а функциональное, нейральное действие лекарственного раздражителя, делая его более отчетливым для нервной системы. — Прим. авт. сайта.

Статьи и доклады д-ра Липпе СОДЕРЖАНИЕ