Д-р Адольф Липпе (США) |
![]() |
Критические ошибкиThe Homœopathic Physician 1881; I, 10:467–471 |
|
Перевод д-ра Александра Малышко (Ялта) |
Оригинал здесь Считать гомеопатию и эклектизм синонимами, или эклектиков гомеопатами — критическая ошибка. Эту критическую ошибку совершил президент1 последнего Международного конгресса, проходившего в Лондоне, когда в своей речи 12 июля 1881 года сказал: Если они [пропагандисты] привычно прибегают к мерам другого рода, используя стимуляторы и седативные средства, слабительные, прижигающие и раздражающие средства традиционной медицины, то их успех, каким бы он ни был, не влияет на нашу нынешнюю позицию. Я не оспариваю их право действовать так, как они считают нужным. Напротив, я отстаиваю за ними это право. Наш высший долг — делать то, что мы считаем лучшим для наших пациентов, независимо от нашего кредо или системы лечения. И мы должны быть в этом свободны. Мы протестуем против тирании, которая изгоняет нас за то, что мы считаем этот подход по своей сути обычной гомеопатией. И мы не позволим снова наложить на нас иное ярмо рабства. Никто не может подвергать сомнению наше право на свободу выбора метода лечения — ни наши оппоненты, ни наши более ортодоксальные коллеги, ни наши пациенты. Мы отличаемся лишь тем, что поддерживаем организации, известные как гомеопатические — общества, амбулатории и т. п., которые возникли в ответ на исключение метода Ганемана и его последователей из профессионального сообщества. При этом мы не обязуемся придерживаться какой-либо ограниченной практики. Мы твердо признаём истину, которая завладела нашими умами, но которая в настоящее время отрицается и отвергается. Мы никоим образом не определяем, как далеко зайдут ее практические последствия. На каком основании тогда наши противники обвиняют нас в непоследовательности, в нечестности, в торговле чужим именем, если мы свободно настолько, насколько считаем нужным, используем средства традиционной медицины? По какому праву наши друзья, придерживающиеся более жестких рамок, упрекают нас в предательстве за подобные действия? А что касается наших пациентов, они так же свободны в выборе своего врача, как и врач в выборе своих лекарств. Они могут обратиться к нему, потому что он убежденный гомеопат, но у них нет ни права, ни достаточной компетенции, чтобы диктовать ему, в какой мере его убеждения должны влиять на его лечебные методы. Если его лечение не настолько строго гомеопатическое, как им того бы хотелось, им остается только выбрать врача, который больше соответствует их взглядам. Благодарю, искренне благодарю ученого джентльмена, произнесшего эти слова. Под давлением обстоятельств он наконец сбросил маску и открыл профессиональному миру свою истинную сущность, и теперь его позиция нам совершенно ясна. Он не только полностью раскрыл свою нелогичную позицию человека, требующего неоспоримого права практиковать эклектизм и в то же время называть себя гомеопатом, но, вне всякого сомнения, также невольно подтвердил правильность утверждения, которого придерживается Международная Ганемановская ассоциация, что существует множество называющих себя гомеопатами, нарушающих принципы нашей школы, а также в значительной степени отрекающихся от них. Кроме того, он оказал нам, как школе, большую услугу, показав, где зарыта собака, то есть мотивы, лежащие в основе этой своеобразной позиции, занятой им и другими эклектиками. Красноречивый оратор утверждает, что врачи гомеопатической школы имеют право на полную свободу в применении любых мер, на использование "стимуляторов и седативных средств, слабительных, прижигающих и раздражающих средств традиционной медицины", поскольку "наш высший долг — делать то, что мы считаем лучшим для наших пациентов, независимо от каких-либо убеждений или системы". Мы категорически не можем согласиться с этим ученым толкователем высшего долга врача-гомеопата. То, что он предлагает, не что иное, как простая эклектика. Каждый врач имеет безоговорочное право делать то, что он, руководствуясь своими знаниями и пониманием, считает наилучшим для своего пациента. Однако ученый оратор забывает, что искусство врачевания, предложенное Ганеманом и названное им гомеопатией, не предполагает и не требует тех методов, которые являются исключительно прерогативой эклектиков. Никто не ставит под сомнение право на свободный выбор методов лечения. Отрицать это право было бы настоящей тиранией. Но хуже тирании было требовать, чтобы последовательные гомеопаты полностью одобряли эклектические принципы, столь ясно провозглашенные этим оратором. Когда врач заявляет, что практикует гомеопатию, он добровольно и осознанно принимает на себя "ярмо рабства" и заявляет о своей приверженности строгим принципам выбранной им школы. Пока он является членом этой школы, он не может выходить за рамки этих принципов. Именно таким проверенным временем путем шли все пионеры нашей школы. Благодаря строгому соблюдению этих принципов они смогли добиться для гомеопатии того положения, которое она сейчас занимает среди множества образованных людей. Никто из этих заслуженных врачей не считал нужным прибегать к наносящим ущерб здоровью методам, используемым традиционной медициной. Когда на этом съезде известный эклектик воскликнул: "Дайте мне молодежь для обучения, и я гарантирую будущее гомеопатии!", почтенный д-р Данн2 призвал молодежь быть верной истине и не разрушать старые ориентиры, которые служили ему путеводителем на протяжении долгой и успешной карьеры. Дайте д-ру Данну молодежь для обучения, и будущее гомеопатии будет славным. Ученый оратор признаёт, что смешанные подходы, которые он представляет, обвиняются противниками в непоследовательности, в нечестности, в торговле чужим именем, если мы свободно, настолько, насколько считаем нужным, используем средства традиционной медицины, а также за подобные действия друзьями, придерживающиеся более жестких рамок, в предательстве. Он утверждает, что нет оснований для таких обвинений и что, поступая так, обвинители ведут себя неприлично. Обвинения выдвинуты, факты признаны, но ни у противников, ни у друзей нет оснований для выдвижения таких обвинений, и это неприлично! О, какая скромность! Воистину, просто верх скромности! Оратор, по сути, утверждает, что ни аллопаты, ни гомеопаты, ни образованные люди, нуждающиеся во враче, не вправе судить о принципах гомеопатического искусства врачевания. Они не имеют права ни принимать учение Ганемана, ни прислушиваться к убедительным свидетельствам множества искренних и честных врачей, которые успешно применяли на практике эти принципы, эти правила и положения, и находили их всегда достаточными, истинными и надежными во всех отношениях. Неоднократно ученого оратора и его друзей просили прочитать Блэкстоуна о доказательствах3. Разве положительное свидетельство одного специалиста не является более весомым доказательством, чем свидетельство сотни людей, не разбирающихся в обсуждаемом вопросе? И поэтому мы снова задаем вопрос: являются ли принципы гомеопатической школы безошибочным руководством в искусстве врачевания? Специалисты, которые на протяжении всей своей жизни, как д-р Данн, руководствовались старыми ориентирами, ведя долгую и успешную практику, те добрые и верные люди, ушедшие до нас, а также многие живущие сейчас, с готовностью и радостью отвечают на этот вопрос утвердительно. В то же время люди, которые, по их собственным признаниям и высказываниям, никогда — повторяю, никогда! — не ценили эти принципы, которые никогда не применяли их правильно, разумно или усердно, отвечают отрицательно. Снова и снова этих людей, дающих отрицательный ответ, просили привести пример. Ни разу, повторяю, ни разу, никто из них не сообщил о случае болезни, которую он без успеха лечил в соответствии со строгими гомеопатическими законами, правилами и положениями, или о случае, когда после очевидной неудачи такого лечения, больной был вылечен с помощью "традиционной медицины". Пока они или кто-либо из них, этого не сделают, их отрицательные свидетельства совершенно ничего не стоят. Существует еще лучший способ доказать превосходство смешанной практики над строгой гомеопатией, способ очень простой. Пусть эти смешивающие различные методы врачи и эклектики опубликуют свою статистику смертности, и пусть последовательные гомеопаты сделают то же самое. Конечные результаты этих противоположных подходов наглядно покажут в цифрах, чья эффективность лечения значительно выше. Сэр Джон Форбс4 поступил именно так, и его данные продемонстрировали, что гомеопатия, тогда еще не настолько испорченная отступлениями, как ныне, лечила лучше, снижала смертность и сокращала продолжительность болезни по сравнению с результатами, которые давала обычная практика. Пока же аллопаты и гомеопаты будут повторять свои обвинения, потому что каждая сторона уверена в своей правоте. А пустые похвальбы оратора, который, должно быть, брал уроки у ораторов в Бельвилле5, будет проигнорирована всеми разумными врачами обеих школ и народом. Оратор наконец разбирает завалы, под которыми зарыта собака. Как воскликнул один из персонажей Шекспира, "Клади деньги в кошелек!"6 Оратор говорит: А что касается наших пациентов, они так же свободны в выборе своего врача, как и врач в выборе своих лекарств. Это верно. Если врач был выбран, потому что практикует гомеопатию, то он и должен назначать гомеопатический препарат. Но оратор корректирует это правильное суждение, и продолжает: Они могут обратиться к нему, потому что он убежденный гомеопат, но у них нет ни права, ни на самом деле достаточной компетенции, чтобы диктовать ему, в какой мере его убеждения должны влиять на его лечебные методы. Совершенно верно. Врач представляется гомеопатом, и больной доверчиво обращается к нему. Теперь врач предлагает назначить, например, слабительное, или, если пациент испытывает сильную боль, подкожную инъекцию морфия. Разве в таком случае не будет верхом мудрости для обманутого больного вежливо отказаться от услуг этого притворщика? Оратор думает иначе: больной не имеет права знать принципы гомеопатии; больному не должен пытаться отличить истинного гомеопата от притворщика; неразумно разделять теорию и знание, а при отсутствии знания теория будет определять выбор лечебных средств врача, даже если они относятся к традиционной медицине. Больной ожидает, что его врач обладает необходимыми знаниями для гомеопатического лечения, но в любом случае притворщик, даже будучи разоблаченным, набивает деньгами кошелек. И вот этот свободолюбивый преисполненный великодушия притворщик, завершая свою речь, заявляет: Если его [притворщика] лечение не настолько чисто гомеопатическое, как того хотелось бы им [пациентам], им остается только выбрать врача, который больше соответствует им взглядам. Какая невероятная наглость! Притворщик выдавал себя за гомеопата, но его лечение было не чисто гомеопатическим, а эклектическим. Его лечение было неудачным, неудовлетворительным, приносящим вред именно потому что не было чисто гомеопатическим. Вот в чем дело: отсутствие знаний и отступление от старых ориентиров (часто хорошо известных больным) стали причиной всех тех трудностей, с которыми сейчас сталкивается врач. Он потерпел неудачу, вот и все. Более того, согласно этому невероятно наглому утверждению оратора, у людей нет "ни права, ни на самом деле достаточной компетенции", чтобы понимать основополагающие принципы, лежащие в основе искусства врачевания. Почему? Потому что эклектики, торгующие чужим именем, больше не смогут класть деньги в свои кошельки. Вот в чем суть и вот в чем секрет зарытой собаки. В дальнейшем истинные, честные и старательные врачи будут продолжать делом демонстрировать, на что способна гомеопатия, и вскоре оратор и его шумные компаньоны воскликнут вместе с Отелло: "Прощайте! Кончен труд Отелло". ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА САЙТА1 Президентом Международного гомеопатического конгресса в Лондоне в 1881 г. был д-р Ричард Юз (1836—1902), известный английский врач-гомеопат, один из главных представителей так называемого научного, клинико-патологического направления британской гомеопатии второй половины XIX века, которое критиковали Липпе, Кент и другие известные гомеопаты, рассматривая его отходом от позиций Ганемана. |