Д-р Адольф Липпе (США) |
![]() |
О характерных симптомахThe Hahnemannian Monthly 1874; X, 5:194–198 |
|
Перевод Марии Веденеевой (Санкт-Петербург) |
Оригинал здесь Эта статья задумана как дополнение к превосходной работе д-ра Дж. Г. П. Фроста, опубликованной в октябрьском и ноябрьском номерах настоящего тома журнала "Ханеманиэн мансли". Когда мы желаем найти характерные симптомы — как для пациента, требующего лечения, так и для лекарства, — вполне разумно сначала искать наиболее яркие и показательные симптомы как у того, так и у другого. Есть так называемые гомеопаты, которые вечно стараются "одеть" гомеопатию в более модную и физиологическую "одежду" и ищут характерные симптомы болезни и лекарства среди различных органов, нервов или других тканей. Они воображают, будто определенные препараты действуют на одни ткани так, а на другие иначе; что болезнь, которую они по-прежнему понимают как нечто материальное, ощутимое, также воздействует на ткани определенным образом, и если эти предполагаемые явления наблюдаются и в прувинге, и у больного, то закон подобия, облаченный в "научное" одеяние, сверкающее нелепыми и нелогичными догадками и предположениями, придет на помощь, и тогда последует "научное" излечение. Не хотят ли эти мечтатели объяснить профессии, как подобные утверждения согласуются с учением Ганемана? А поскольку те открыто противоречат его учению, возможны лишь два исхода: либо следует признать поражение, либо учение Ганемана и система, которую он назвал гомеопатией, должны быть признаны ложными. Поистине удивительно, что отец медицинской науки Гиппократ (он был ученым мужем и нашим отцом), уже указывал ясно на наиболее характерные симптомы при острых заболеваниях, и говорил о них так же, как и Ганеман; и этот наш отец и великий ученый, как и Ганеман со своими последователями, не могут быть вытеснены так называемой научной школой, которая ищет на стороне то, что ясно изложено в трудах этих исследователей. Наиболее характерные симптомы больного и лекарства — это психические симптомы; если и Гиппократ, отец медицины, и Ганеман, отец гомеопатии, признавали это положение, они не смогли бы совместно прийти к этому, не разделяй они одинакового взгляда на происхождение болезней. Оба учат динамическому происхождению болезней. Признание динамического происхождения болезней является необходимым условием для признания великого значения характерных психических симптомов при диагностике болезни в целом и при классификации видоизмененных и явных психических симптомов в качестве характерных симптомов больного в частности. Гиппократ пишет в работе "Liber de aere, locis et aquis" (лат. "Книга о воздухах, водах и местностях". — Прим. перев.), обсуждая "импотенцию": Я считаю, что эти, как и все прочие болезни, имеют божественное (сверхъестественное) происхождение; нет такой болезни, которая имела бы более божественное или более человеческое происхождение, чем любая другая, — но все болезни исходят от Бога; и потому каждая болезнь имеет свою собственную внутреннюю природу, и ничто не происходит без этой внутренней природной силы — vis naturæ. Ганеман в § 16 "Органона" говорит о динамической причине. Когда Гиппократ говорит о божественном или человеческом происхождении болезней, он, конечно, подразумевает духовное, сверхъестественное происхождение болезней в противоположность материализму — стремлению найти ощутимую, материальную причину болезни. То, что псевдоученые якобы находят, а патологическая анатомия ошибочно считает, что обнаружила, это не причины, а результаты, продукты болезни; так было задолго до времен Гиппократа и Ганемана и так будет всегда, и назойливые крики с требованием признать истинным то, что якобы обнаружил анатомический театр и органическая химия, принимая это за причину и саму сущность болезни, будет продолжаться до тех пор, пока среди врачей будут находиться те, кто не может или не хочет подняться над распространенным материализмом глупцов. Не признавая динамическую причину болезней, мы не можем принять полностью учения Ганемана, а по сути и ни одно из его частей. Один мудрец не так давно утверждал, что нашел единое решение для расходящихся во мнении истинных и мнимых гомеопатов, и заявил, что правильным будет применять питательные и лекарственные средства в молекулярном состоянии, и что двенадцать таких средств, примененных подобным образом, вполне достаточны для излечения людей, животных и всего сущего. Что общего может иметь динамическая причина болезней и закон подобия с такими приемами и такой практикой, я теряюсь в догадках. Гиппократу и Ганеману не удалось внедрить в сознание большинства своих мнимых последователей необходимость принятия этого краеугольного камня всей медицинской науки, динамической причины болезней. Как гомеопаты мы обязаны принять это положение, и здесь не может быть двух мнений, если мы говорим о принятии гомеопатии. Ганеман оставил нам закон подобия, и мы приняли его; ученики Ганемана постепенно постигли дух гомеопатического лечебного искусства и узнали, что характерные симптомы лекарства должны быть подобны характерным симптомам больного. Из дальнейшего изучения мы усвоили, что наиболее характерными симптомами являются изменения и нарушения психического состояния больного, и, следовательно, в первую очередь на предмет подобия должны изучаться психические симптомы. Гиппократ в книге "Прогностика" говорит: При острых заболеваниях вы должны вести наблюдение следующим образом: первое, что нужно сделать, это наблюдать лицо (выражение лица) больного. И поскольку лицо отражает психическое состояние, он, мудрый наблюдатель, уже указывает нам, какие симптомы больного являются наиболее важными. Ганеман говорит нам простым языком, понятным и ребенку, что наиболее важными симптомами лекарств являются психические. Мы ограничимся одной цитатой, см. предисловие к Aconitum в "Чистой Материи медике", т. I, стр. 438: При выборе Aconitum как гомеопатического средства особенно необходимо обращать внимание на психические симптомы и на то, чтобы они во всех деталях были наиболее подобны. Он указывает характерные симптомы Aconitum, и, говоря о его применимости при крупе, при некоторых формах ангины и других острых воспалениях различных органов, он говорит, что Aconitum будет лекарством в тех случаях, когда, помимо жажды и учащенного пульса, присутствуют также учащенный пульс, безутешная тревога, болезненная раздражительность и мучительное беспокойное метание. Совершенно очевидно, что Ганеман оценивал психические симптомы — симптомы, не обязательно относящиеся к болезни, но характеризующие самого больного, — как главные показания к гомеопатическому средству. Теперь мы постараемся проиллюстрировать наше положение. Есть иллюстрации, которые приводим мы, но есть также иллюстрации, о которых мы просим, но которыми наши ученые коллеги не желают делиться. В июле 1873 года меня пригласили для консультации к пациенту с брюшным тифом, состояние которого не улучшалось, несмотря на умелое гомеопатическое лечение в течение более двух недель. Болезнь началась, как и все такие случаи в то время, с симптомов обычной желудочной лихорадки. Состояние молодого человека (14 лет) было следующим: когда я посмотрел на него, он уставился на меня, а затем на лбу и исхудалом лице появились глубокие морщины. Иногда он кричал до хрипоты. Рот и губы были настолько изъязвлены, что он отказывался пить из-за сильной боли, возникавшей при контакте любой жидкости (или твердой пищи) со ртом. Губы облезли и кровоточили, когда он их задевал; живот, болезненный при прикосновении, западал; время от времени его рвало слизью с примесью и прожилками крови; частый водянистый и зловонный стул; бессонница; отсутствие аппетита; скудное мочеиспускание; пульс очень частый и нерегулярный; значительное истощение. Использовавшиеся лекарства были тщательно подобраны. Nux vom., Bryonia, Phosphor., Mercur., Nitr. ac., Arum tri. назначались в соответствии с наиболее выраженными симптомами, однако психические симптомы, отраженные на лице больного, оставались прежними, неизменными, в то время как состояние ухудшалось. Лечащий врач знал, как и любой другой, что мы имеем дело с изъязвленными пейеровыми бляшками, но это знание нам не помогало найти целительное средство. Как гомеопаты, принявшие основные принципы, на которых Ганеман построил свою систему медицины, и стремящиеся применять ее на практике, мы сообща решили снова приложить все усилия, строго следуя принципам и их применению как учил основатель. Здесь было наше прибежище; не в ложной науке, к которой советуют обращаться неудачливые, невежественные и ленивые самозванцы, и не в поиске помощи у этой старой седой ведьмы — физиологической школы. Если бы мы так поступили, если бы мы выбрали этот соблазнительно легкий способ борьбы с болезнью, если бы мы облачились в этот псевдонаучный плащ, то в данном случае, отбросив и объявив бесполезным вздором симптомы рассудка и их проявления в выражении лица, мы бы назначили Argentum nitricum или Natrum sulphuricum, или оба препарата попеременно, или в "комбинации", как средства, полностью соответствующие нозологическому состоянию пациента, и заявляли бы, будто "превращаем измененную ткань в здоровую", поскольку знаем и состояние больного, и "действие лекарства на определенную ткань". В погоне за удобством и готовыми инструкциями искать прецеденты (как обычно делает физиологическая школа) в каком-либо из многочисленных терапевтических трудов, где болезни разбираются аналитически, было бы неблагодарной задачей. Психические симптомы в этом случае были выражены очень сильно, присутствовали с самого начала и однозначно указывали на Stramonium, и там их можно было найти все до единого; другие симптомы также были похожи на Stramonium, за исключением болезненного изъязвленного рта, на который пациент так сильно жаловался. Этот воспаленный рот был камнем преткновения, и мы решили тщательно просмотреть нашу Материю медику, чтобы увидеть, какое подобие мы можем обнаружить касательно этого больного рта. Мы воспользовались последним мастерским изложением препарата Stramonium д-ра К. Геринга, и там мы нашли лишь один, на первый взгляд незначительный, симптом № 1023: "Ощущение, будто поверхность рта внутри ободранная и болезненная". Умея читать Материю медику (без физиологических очков), мы теперь были уверены, что нашли истинно гомеопатическое средство в этом случае. Несколько крупинок Stramonium в потенции 50М были растворены в половине стакана воды, и пациенту давали по столовой ложке в течение первого дня каждые два часа, а по мере улучшения — реже, в течение последующих пяти дней. Диарея постепенно прекратилась, рвота исчезла сразу, мочеотделение вскоре восстановилось до нормы, рот зажил, и пациент выздоровел через две недели без какого-либо дальнейшего лечения. Молодой человек посетил меня в октябре 1874 года в прекрасном состоянии здоровья. Разве не было бы разумным добавить к симптоматологии Stramonium, со знаком вопроса, очень болезненный изъязвленный рот (при тифе, подобно Arum tri. )? Или было бы лучше, если бы д-р Геринг "просеял Материю медику" и исключил этот бессмысленный (с физиологической точки зрения) симптом? И может ли наш величайший помощник, Материя медика, быть "усовершенствован" каким-либо другим, лучшим способом? И если подобная практика высмеивается как ненаучная, если практикующих осуждают как охотников за симптомами — пожалуйста, но пусть тогда эти придирщики покажут нам лучшие, или хотя бы аналогичные результаты, и пусть либо прекратят свою болтовню, либо продемонстрируют, да, продемонстрируют лучший способ лечить больных. Если они знают лучший, более научный метод исцеления больных, чем тот, который указал нам Ганеман, пусть покажут нам этот путь, а до тех пор мы будем твердо впредь придерживаться того пути, которым следовали раньше. Мы продолжим использовать все новые научные открытия как вспомогательные по отношению к безотказным принципам, управляющим гомеопатией, и рассчитываем получать в будущем столь же удовлетворительные результаты, какие имели в прошлом. ПРИМЕЧАНИЯ* См. "North American Journal of Homoeopathy", т. V, № 2, ноябрь 1874 г. Именно так. Измененная ткань может, будет и должна быть превращена в здоровую — при условии, что мы практикуем гомеопатию так, как она была изложена, развита и применялась Ганеманом; физиологическая ведьма — не друг в беде, она друг анатомического театра, который и является ее обиталищем. |