Д-р Джеймс Комптон Бернетт

Image

Заболевания печени и их лечение


Лондон, 1895

Перевод д-ра Олега Мартыненко (Санкт-Петербург)

Предисловие к первому изданию

Те, кто привык лечить болезни печени лекарствами, имеющими селективное сродство к этому органу, воспримут материал данной книги как более или менее самоочевидный. Я говорю о врачах, практикующих научную терапию, обычно именуемых гомеопатами. Но и врачи ортодоксальной медицины найдут на этих страницах много интересного и немало нового. Нового, по крайней мере, для себя.

Тех же, кто имеет вкус к более детальному разбору теории, я могу отослать к своей небольшой работе "Заболевания селезенки и их лечение с клиническими иллюстрациями", к которой настоящая работа написана в качестве дополнения.

Всеобщее незнание хороших органных лекарств прискорбно. Не так давно ко мне обратилась дама, девять лет страдающая заболеванием печени. И хотя врач ее известный специалист, доктор медицины Лондонского университета, его единственным назначением был ненавистный морфий для купирования болей. Он не попробовал ни единого хорошего органного лекарства, несмотря на длительную желтуху у пациентки. И это, боюсь, типичный пример ежедневной практики светочей медицинской профессии.

Боль это результат болезни. Лечение следовало направить не на результат — боль, а на причину. Тогда пациентка, скорее всего, была бы радикально излечена. А так ее заболевание стало трудноизлечимо, если вообще излечимо. Сама же она превратилась в безнадежного, беспомощного, безвольного потребителя морфия.

Именно в надежде пролить хоть немного света в этой кромешной тьме, данная работа уходит в печать.

2 октября 1890 года.

____________________________________________

Предисловие ко второму изданию

Второе издание дает возможность напомнить, что моя работа "Заболевания селезенки" содержит материал, который по справедливости должен появиться и в "Заболеваниях печени". Я имею в виду теоретические рассуждения о месте органопатии в структуре гомеопатии. Этому было уделено внимание, но большинство моих читателей не заметили суть. В итоге я чувствую, что мое драгоценное детище оказалось не у дел. Оно, так сказать, прыгает по миру на одной ноге, к моему огромному родительскому сожалению.

Позиция моя в "Заболеваниях печени" научна, содержит доктрину и, более того, имеет огромную практическую важность. Моя маленькая работа не просто окрошка из отдельных фрагментов по болезням печени и их терапии. В качестве реабилитации я добавляю Часть I, которая должна была появиться уже в первом издании.

Джеймс Комптон Бернетт, M.D.
Уимпоул стрит, 86
Лондон, Вест

Лето 1895 года

____________________________________________

Памяти Радемахера,
воссоздателя органопатии Парацельса,
с благодарностью посвящает эту работу
автор

Часть I

Автономия и гегемония органа в организме
Вводные замечания к терапии органных заболеваний органными лекарствами применительно к болезням печени

Взаимодействие человеческого организма с окружающей средой, в общем, понимали во все эпохи, сообразно превалировавшим взглядам. Связи микрокосма и макрокосма в прежние времена были важной частью медицинской доктрины.

То, что человек действует на окружающую среду, хорошо видно по изменениям в природе Соединенных Штатов, Канады и Австралии с момента их заселения. Различия между американцами, канадцами и австралийцами ясно показывают, что, в свою очередь, и природа действует на человека, который формируется под влиянием климата. Я лично знаю одного джентльмена, теперь живущего в Лондоне, который в возрасте 20 лет уехал из Англии в Восточную Европу. Он оставался там до тридцати лет, а затем вернулся обратно. Уезжал он с копной светлых вьющихся волос. Вернулся с копной вьющихся, но почти черных волос, так что его не узнала родная мать. Встречавший его брат поднялся на борт парохода, но совершенно не мог узнать его в толпе пассажиров, хотя оба некоторое время стояли рядом. Брат искал блондина. Но за десять лет жизни в Англии черные волосы почти восстановили былой светлый оттенок.

Когда сперматозоид и яйцеклетка встречаются, их взаимодействие приводит к полному органическому слиянию. Возникает новый организм двойственного происхождения, который находит подходящее место обитания в матке. Плод и материнский организм устанавливают связь и начинают взаимодействовать друг с другом. Влияние плода на организм матери довольно интересно: ее грудь растет, спина и плечи делаются шире, походка меняется. И все же, несмотря на зависимость плода от матери и изменения материнского организма благодаря плоду, оба живут независимой жизнью и даже могут болеть независимо друг от друга.

Таким образом, мы подошли к сути того, чем является орган для организма с точки зрения физиологии. То, что микрокосм для макрокосма, то и отдельный орган для микрокосма [По Парацельсу, микрокосм это организм человека, а макрокосм — окружающая среда. — Прим. перев.].

И хотя обмен между жидкостями и стромой органов и частей тела в общем сохраняется и в норме, и в патологии, все же есть индивидуальная жизнь каждого органа и части тела. А также равенство, присущее всем им.

Сейчас, говоря только об органах, зададим вопрос, как и до каких пределов данный орган нужно рассматривать как объект лечения отдельно от организма, частью которого он является и без которого не может существовать.

Эта идея занимала меня много лет, и я оформил ее в нескольких своих работах, особенно в "Заболеваниях селезенки", а также во второй части данной книги. И важность этой идеи в моей ежедневной клинической практике только растет.

Вопрос независимого существования органа, вернее, чего-то в каждом органе (думаю, еще и в каждой области и части тела) заслуживает самого пристального внимания и изучения. Потому что это имеет отношение к лечению и вопросу дозы, т. е. применению высоких, низких или средних разведений, причем совершенно независимо от органотерапии.

Это особенное нечто в каждом органе во многом служит основой практики Радемахера. Но, несмотря на его практическую пользу, это нечто было абсолютно необоснованно с научной точки зрения. Поэтому лишь немногие сочли его достойным внимания. Фактически мы можем сказать, что это нечто едва ли вообще существует. Но все-таки оно есть. И многие годы оно помогало мне в моей клинической работе настолько, что я испытываю необходимость рассказать об этом немного больше. Работа Броун-Секара последних лет его жизни учит нас с точки зрения физиологии, что действительно существует некое "я" в каждом органе. И что такой орган функционально важен для организма, к единому целому которого он принадлежит. [Бернетт говорит об опытах Броун-Секара по омоложению путем введения под кожу экстракта половых желез животных. — Прим. перев.] Эффекты кастрации и стерилизации хорошо известны и подтверждают сказанное, если речь идет о тестикулах и яичниках. Старая доктрина сигнатур была объектом насмешек почти всех докторов, не исключая гомеопатов. И все же она имеет под собой почву. И, разумеется, в гомеопатической литературе можно найти обилие фактов для подтверждения ее реальной практической ценности. Она часто помогала мне, и я давно перестал над ней потешаться. Конечно, ее можно перевернуть с ног на голову и выставить на посмешище. Но сам факт есть, и в будущем вероятнее всего он будет научно доказан. Я убежден, что Ганеман верил в доктрину сигнатур. Ибо, несомненно, он взял из нее многочисленные показания для своих лекарств. Очевидно, верил в нее и Константин Геринг, читавший Парацельса и собравший замечательную коллекцию его трудов. Фон Грауфогль, судя по всему, тоже не остался в стороне от ее влияния. Над доктриной сигнатур всегда глумился Радемахер, однако многие его лекарства вошли в практику именно благодаря ей, в частности, Chelidonium. Фон Грауфогль много лет назад рекомендовал Pulmones vulpecularum [Pulmones vulpecularum, лат., легкие лисят. Интересно, что они, а также легкие ласточек до сих пор используются в тибетской медицине при заболеваниях легких. — Прим. перев.] при астме, и я успешно следовал его рекомендации. В свое время над ним смеялись, но теперь наука положила конец несерьезному отношению к Парацельсовой идее питания органов [Видимо, эта универсальная идея витала в воздухе задолго до Парацельса. Традиционная китайская медицина рекомендует в пищу почки, печень, легкие, сердце и другие органы животных при соответствующих заболеваниях у человека. — Прим. перев.].

Есть одна интересная болезнь, состоящая в увеличении конечностей, лица, головы — болезнь Мари, или акромегалия. Обычно ее сопровождает увеличение гипофиза, а питание конечностей напрямую связано с его влиянием. Увеличение гипофиза считается истинной гипертрофией, а не опухолевым, неопластическим процессом.

Влияние гипофиза на развитие и питание подтверждают и другие синдромы избыточного и недостаточного роста, связанные с патологией гипофиза.

Автономия и гегемония органа, благодаря современным исследованиям, еще ярче видна на примере щитовидной железы.

Широко известный зоб очень характерен для Швейцарии. Лет десять назад д-р Кохер из Берна доложил на Немецком хирургическом конгрессе результаты сотни экстирпаций зоба и показал, что в некоторых случаях возникает синдром, связанный с тотальной резекцией щитовидной железы, названный им cachexia strumipriva. В английской медицинской терминологии струма — синоним скрофулы, в то время как травники понимали под струмой опухание любого органа. В Центральной Европе струма — синоним зоба, а также и других опуханий.

Затем было замечено сходство между cachexia strumipriva и идиопатическим заболеванием, известным как микседема. Было высказано предположение, что если первая возникает в результате тотальной резекции щитовидной железы, то вторая, по-видимому, как-то связана с отсутствием влияния железы на организм. Введение в пищу микседематозным больным щитовидных желез животных вскоре показало, что идея была здравой, и такая диета — признанный метод лечения микседемы в результате простой атрофии железы. Притом весьма эффективный.

Кохер, увидев, что тотальная резекция щитовидной железы приводит к микседеме, впоследствии изменил операционную тактику и начал оставлять функционально активный участок железы. Он пишет, что с тех пор он прооперировал 900 больных с зобом по этой методике, и ни в одном случае cachexia strumipriva не развилась. Более того, он разыскал некоторых своих старых пациентов с тотальной резекцией, у которых развилась кахексия, и добавил им в диету щитовидные железы. Результаты получились более чем удовлетворительные.

Но оказалось, что перекорм такой диетой действует отравляюще на организм в общем и на железу в частности. Состояние это без сомнений назовут "тиреоидизм", если еще не назвали.

Ланц и Трашевски провели исследования с тиреоидной диетой под непосредственным наблюдением самого Кохера и вызвали у собак "симптомы болезни Базедова", но что вообще поразительно, "этот метод лечения может в дальнейшем привести к полной атрофии здоровых частей щитовидной железы"!!

Короче, только наши друзья-аллопаты стали набирать очки лечением микседемы тиреоидной диетой, как фортуна повернулась к ним спиной. Функцию атрофированной щитовидной железы пытались возместить пищевыми добавками. Но тут пришла экспериментальная наука. И показала, что тиреоидная диета в отдаленной перспективе вызывает не просто атрофию, а полную атрофию здоровых частей щитовидной железы. Так что дозу тиреоидного экстракта надо уменьшать, потому что это новое приобретение аллопатии (которому мы, гомеопаты, нисколько не завидуем) в конечном итоге не просто чистая гомеопатия. Аллопатами доказана симптоматическая и патофизиологическая гомеопатичность в их же собственных лабораториях. Теперь наши аллопатические друзья должны поступить так же, как и с туберкулином — или признать эффективность малых доз, а с нею и гомеопатический закон подобия, или официально отказаться от тиреоидного бизнеса, как было с туберкулином. Придет время, и они откажутся от него из-за плохих результатов, ибо вне гомеопатического закона подобия результаты просто обречены быть плохими. Но в конечном итоге Парацельс был прав, рекомендуя свою "гомеопатию" по принципу "легкое-легкое", "почка-почка". И орган, как звено цепи, вырос по значимости до организма, как единого целого.

Что я собираюсь донести до читателя с помощью этой книги? Важность органа, его полную автономию и гегемонию, как имеющую отношение к заболеванию печени.

Функции печени — слишком большой материал, чтобы обсуждать его сейчас. Но свежие данные по зобу и щитовидной железе позволяют выделить следующие тезисы.

1. Орган в организме действительно имеет не только автономию, но гегемонию, т. е. орган — независимое государство само по себе, и оказывает свое важное влияние в организме и на организм.

2. Избыток и недостаток функции данного органа приводят к болезни.

3. Гомеопатия Парацельса по принципу "орган-орган" — научный факт.

Таким образом, мы видим, что органные лекарства, излечивая больные органы, излечивают и сам организм.

Многие годы я боролся за то, чтобы рассматривать орган в организме с клинических позиций, и утверждал, что органопатия лежит у самых корней гомеопатии и есть ее самая простая, самая элементарная форма. И теперь, когда ортодоксальная медицина официально поддерживает "органотерапию" (Парацельсову гомеопатию по принципу "орган-орган"), а физиологи уверены, что железы обладают созидающей, формирующей, управляющей, контролирующей, питательной, и т. д. функциями, я не вижу нужды в дальнейшей такой борьбе.

Кстати, мне кажется, что Закон дозы Хейля полностью подтвержден клиническими результатами органотерапии. Этот закон, быть может, не универсален. Но он, и только он, объясняет многие феномены гомеопатических излечений. Железо вызывает плетору и анемию, и кто из нас будет отрицать блестящие результаты лечения анемий железом в больших дозах? Мы их видим ежедневно. Но разве кто будет использовать большие дозы железа при плеторе? Конечно, мы будем применять малые дозы железа при многих симптомах плеторы.

Мы можем говорить, что большие дозы это дозы питающие, но мне кажется, этого мало. Новые факты органотерапии, которые нам еще предстоит узнать, смогут дать ответы на вопросы.

Часть II

Желтуха, желчекаменная болезнь, гепатомегалия, опухоли, рак печени и их лечение

Желтуха

Если кто-то скажет, что желтуха — не серьезное заболевание печени, а сравнительно легкое, я отвечу, что он никогда не болел этим любопытным заболеванием. Желтуха была побочным результатом попытки независимого мышления в медицине. Короче. У одного студента, который работал за микроскопом  у профессора N., вдруг возник сильнейший насморк — жар, покалывание и обильный водянистый прозрачный секрет. Сидеть за микроскопом в таком состоянии — задача не из легких. Студент спросил у профессора, что ему предпринять.

— Взять и втянуть носом холодной воды, — отвечал профессор, — это быстро излечит насморк.

Студиозус отодвинул микроскоп и отправился домой. Там он усердно принялся втягивать носом холодную воду. И тут же, не сходя с места, вылечил упомянутый насморк. "Блестяще" вылечил, как выяснилось на следующий день.

На следующий день у него начались симптомы катаральной желтухи. А через два дня она была в полном разгаре.

На сей раз профессор N. велел прекратить работу в госпитале и взять отпуск по болезни.

Мне, знакомому со всеми обстоятельствами случая, вдруг подумалось: а что, если катаральная желтуха была следствием катара желчевыводящих путей, совсем как насморк результатом катара носовой полости? Если бы мы только могли добраться до желчевыводящих путей так же легко, как до носа, мы могли бы промыть и их, и тем вылечить желтуху. Так же легко, как насморк.

У меня были случаи насморков на протяжении многих лет. Но никогда я не советовал втягивать холодную воду в ноздри по методу профессора N. Я считаю, что катар в носу — меньшее зло по сравнению с подобным состоянием в желчных путях.

Этот небольшой рассказ затрагивает фундаментальные основы любого лечения. Молодой человек заболел. Природа искала путь выведения из организма вредных продуктов. Она инициировала водянистое истечение с небольшого участка слизистой, ближе к периферии тела, не очень занятой в функциональном плане. Горячий водянистый насморк был в действительности актом саногенеза организма. (Молодой человек долгое время жил и работал в самых нездоровых условиях — в прозекторской и в больничных палатах.) Холодная вода остановила насморк (истечение, но не болезнь), и тогда природа обрушилась на печень, как она часто это делает.

Истечения и выделения нельзя останавливать, не подумав.

Почему течет? Откуда выделение? Давайте найдем ответы на вопросы "почему?" и "откуда?" по ходу нашего рассуждения. Здесь я просто настаиваю на прописной истине, что болезненный процесс, имеющий наименование в соответствии с господствующей ныне классификацией болезней, может вообще не быть болезнью, а лишь способом естественного самоочищения. И что бывают болезни, которые лечить нет резона или даже опасно — в том смысле, в котором слово "лечить" используется бездумно, как это обычно бывает. Конечно, действительно радикальное излечение любой первичной, исходной болезни не будет ничем, кроме блага для больного.

Случай катаральной желтухи, излеченной Chelidonium majus

Много лет тому назад меня вызвали за город к одному джентльмену, который вдруг заболел. Поездка по железной дороге была довольно утомительной, и друг семьи незнатного происхождения, спеша просветить меня, заявил, что сквайр "весь так прямо и пожелтел". Желтым он, конечно, был, причем от желтухи. Были типичные симптомы — запор, скудная темная моча, общая слабость и упадок духа. Chelidonium majus в малой материальной дозе устранил все проявления за несколько дней, хотя слабость осталась.

— Какое лекарство вы давали моему мужу?

— Новое лекарство.

— Как оно называется?

Chelidonium majus.

— Как это будет по-нашему?

— Чистотел большой.

— Тогда это ничуть не новое лекарство. Оно есть в моем травнике, где его рекомендуют от желтухи.

Истинная правда. Рекомендация чистотела от желтухи пришла к нам из глубокой древности. Первичным источником была доктрина сигнатур.

О Chelidonium majus я могу сказать, что здесь, в Англии, это величайшее печеночное лекарство. Хотя недостатка в печеночных средствах у нас нет. Некоторые из моих самых ранних успехов обязаны именно чистотелу.

Дело было так. Я нанес визит одной важной даме вместо известного врача, когда он был слишком занят и не мог придти к ней на вызов. Но дама эта решительно не желала иметь дела с новыми докторами. Как я потом узнал, она наблюдала за мной, спрятавшись так, чтобы остаться незаметной. И мой вид ее не устроил. Поэтому от моей консультации больная отказалась, передав извинения через дочь. В тот момент боли в печени утихли, и она решила дождаться своего врача.

Но через несколько дней боли в правом боку стали невыносимы. И упомянутый врач снова послал меня вместо себя. На этот раз я был принят. И нашел больную в мучениях от страшной боли в области печени. Многие годы она периодически страдала подобными обострениями. Лет тридцать, если я правильно помню. Печень была сильно увеличена. Боли острейшие. Желтухи не было. Язык географический.

Я развел немного Chelidonium majus и назначил довольно частый его прием. Он облегчил боль гораздо быстрее, чем все лекарства до него, а затем полностью ее устранил. Вся жизнь пациентки переменилась. Чтобы загладить вину за отказ меня принимать в первый раз, она презентовала мне блюдо, а потом направляла ко мне своих многочисленных больных подруг.

И столь авторитетна была эта почтенная дама, что вплоть до сего дня я чувствую ее практическое влияние.

Это излечение и его приятные результаты для молодого доктора, бьющегося за место под солнцем, привлекли мое внимание к Chelidonium и столь частым печеночным заболеваниям. На мою долю выпало облегчить и вылечить массу печеночных случаев. На основании этого богатого опыта я и пишу сейчас эти строки.

Мое первое знакомство с Chelidonium состоялось благодаря д-ру Ричарду Юзу и его "Фармакодинамике". Работе, которую я очень ценю и искренне рекомендую всем, кто желает разбираться в действии лекарств.

Я не слишком уверен в своих ботанических познаниях, но полагаю, что Chelidonium — единственное растение-абориген с желтым соком здесь, в Англии. Исторически подкованные вряд ли будут отрицать, что именно цвет сока привел к его назначению при болезнях печени по канонам доктрины сигнатур. А что чистотел имеет сродство к самому большому желчному органу, убедиться может любой, если дробно примет несколько драхм матричной тинктуры сока. Мягкое и полное действие развивается от самой малой дозы. Но поскольку я узнал его близко благодаря радемахерианцам, я обычно использую его в малых материальных дозах.

Интересен опыт Радемахера с чистотелом.

Он применял его как органное лекарство. Иными словами, по гомеопатическому принципу в его элементарной форме специфичности локализации. (Я так подробно разобрал вопрос идентичности органопатии последователей Парацельса и специфичности локализации гомеопатов в моей работе "Заболевания селезенки", что смело могу отослать моего читателя к этой работе и не повторяться дважды здесь.)

Радемахер о применении Chelidonium

Радемахер с чарующей простотой подлинного знания рассказывает, что, к стыду своему, долго пренебрегал этим лекарством как бесполезным. Он отмечает, что в старые времена его считали выдающимся печеночным лекарством (см. его Erfarhrungsheillehre, p. 163).

Затем он пускается в долгие рассуждения о действии Chelidonium и приходит к выводу о его влиянии на "внутреннюю печень" [Речь идет о гепатоцитах, см. далее. — Прим. перев.]. Даже врач с небольшим опытом знает, пишет Радемахер, что заболевание печени, которое в развернутом виде проявляется желтухой, имеет множество промежуточных безжелтушных форм. И все-таки очень легкие степени желтушности проявляются золотистым цветом мочи и более-менее темным, "грязным" оттенком кожи, особенно лица. И если испражнения лишь едва окрашены желчными пигментами, а кожа не имеет желтушного вида, следовательно, мы имеем дело не просто с обструкцией пассажа желчи в двенадцатиперстную кишку, а с неким органом, который вырабатывает желчь из крови. Этот желчеобразующий орган болен, и желчь должным образом не вырабатывается. И значит, она не оттекает в кишку, не откладывается в коже, не выводится с мочой. То, что Радемахер называл "внутренней печенью", разумеется, не анатомический термин, а фигура речи для более-менее точного описания сферы действия Chelidonium majus.

Эту концепцию сферы действия Chelidonium я считаю верной.

Случаи, приводимые Радемахером, в основном касаются "желчных лихорадок".

Если желчевыводящие пути поражаются самостоятельно, он считает подходящим лекарством Nux vomica. Отсюда Chelidonium может быть показан и при ахолии, и при желтухе, когда поражается главным образом "внутренняя печень".

Радемахер предпочитал давать тинктуру — сок растения, разведенный спиртом ровно настолько, чтобы осветлить его и законсервировать. Его доза — один скрупул настойки в день. Но для хронических заболеваний печени он со временем снизил дозу до двух-трех капель на прием 4—5 раз в день. Он даже дошел до одной капли, разведенной в половине чашки воды, но решил, что его чего доброго обвинят в подражании гомеопатической дозиологии "мсье Ганемана"!

Однако он пишет (Erfarhrungsheillehre, p. 176), что оценил лечебную пользу малых доз в первую очередь благодаря Гельмонту (Opera omnia, p. 552, в главе под заголовком Rutler. — прим. автора [Ян Баптиста Ван Гельмонт, 1580—1644, голландский врач, химик, физиолог, мистик. Ярчайший представитель ятрохимиков, наряду с Парацельсом, Сильвиусом, Кроллиусом. — Прим. перев.]), который взрастил в душе своей идею, что малые дозы лекарств могут иметь бóльшую лечебную силу.

Но Радемахер признаёт, что поначалу не воспринял важность малых доз, пока не избавился от своих ранних приземленных взглядов и не пришел, путем усердного наблюдения, к идее того, что первичные органные заболевания действительно существуют в природе. В сноске (p. 176) он заявляет, что малые дозы "гомеопатическими" называют неправильно. Что в действительности они пошли от Парацельса. И отсылает читателя к одиннадцатой главе книги Парацельса "Chirurgische Schriften", De Causis et origine luis Gallic-, которую рекомендует своим читателям хорошенько проштудировать. И делает следующий вывод:

wenn sie dieses gethan, werden sie wol nicht mehr von homöopathischen Arzeneigaben sprechen, sondern sie werden begreifen, dass die Wahrheit — unwäg und unmessbare Arzeneigaben können, wenn das durch Krankheit veränderte Verhältniss des Körpers zur Aussenwelt sich dazu eigene, wundervolle Heilwir kungen äussern — mit der sogenannten homöopathischen Teorie gar nicht in Berührung kommt.

Иными словами, "если вы это сделаете, вряд ли вы будете и дальше говорить о гомеопатических дозах лекарства, а поймете, что правда — невесомые и неизмеримые дозы лекарств могут давать поразительные лечебные результаты, если состояние организма по отношению к окружающей среде было изменено болезнью, и он таким образом сделался к ней чувствительным, и так называемая гомеопатическая теория тут совершенно ни при чем".

Но все это между делом, пишу-то я о болезнях печени. И все-таки видно невооруженным глазом, что поздний Радемахер начал понимать, что его собственная практика и учение волей-неволей уводили его в сторону гомеопатии.

Случай гепатомегалии с желтухой, излеченных при помощи Chelidonium

Дама 70 лет, тучная, ведущая малоподвижный образ жизни, обратилась ко мне на лечение. При осмотре я выявил увеличенную печень, болезненную при пальпации, причинявшую сильные и частые боли в правом боку. Кожа и конъюнктивы субиктеричны, испражнения очень светлые. Моча, напротив, темная от желчных пигментов. Пациентка побывала на море, и это, с ее слов, послужило причиной заболевания печени. Язык обложен. Головокружение. Упадок духа. Пульс аритмичный. Нарушение формулы сна. Потеря аппетита. Страх смерти.

Chelidonium majus в малых материальных дозах в 10-дневный срок привел к полному выздоровлению. Больная вернулась домой с ритмичным пульсом, чистыми глазами и кожей, с восстановлением всех функций. И мыслью, что жизнь даже в 70 лет вовсе не плохая вещь.

Гепатомегалия и застой в правом легком, излеченные Chelidonium

Молодой армейский офицер, комиссованный из Индии по поводу патологии печени и легких, обратился ко мне за помощью. Я обнаружил увеличение печени, застой в правом легком. Кожа была грязного оттенка, беспокоили запоры, упадок духа и общая слабость. Пациент был уверен, что болен туберкулезом. Поражение легкого я считал следствием увеличения печени, которая была, выражаясь языком Радемахера, первичным заболеванием "внутренней печени". Chelidonium в малых материальных дозах за несколько недель привел к полному восстановлению здоровья, и офицер вернулся к службу в свою часть.

Случай выраженной желтухи, излеченный Chelidonium

Мужчина средних лет, коммерсант, вернулся из Восточной Индии с выраженной желтухой, которая привела к сильному истощению. Дорога домой и недолгое пребывание на севере состояния не улучшили. Сильный упадок духа, кожа темная, почти как палисандр, моча скудная и желто-коричневая. Сильные запоры.

Пациент до сих пор не устает рассказывать друзьям в Манчестере, как быстро и легко он был излечен при помощи Chelidonium.

Я мог бы рассказать о даме с тяжелой и длительной желтухой, которая быстро излечилась на Chelidonium. И о многих других случаях печеночной патологии, излеченных этим лекарством. Но в этом нет особой нужды. Всего рассказанного будет достаточно.

Однако, я лишь задержусь на том, что Chelidonium очень часто будет излечивать застойные явления в правом легком, даже по ходу туберкулезного процесса. Но он не окажет влияния на общий туберкулезный статус, только на нижнюю половину правого легкого и на печень. Как промежуточное лекарство при печеночных осложнениях туберкулеза он сослужит хорошую службу.

При желчно-каменной болезни он тоже будет хорош, как промежуточное средство. Это касается и Myrica cerifera. Но при ЖКБ оба они значительно уступают Hydrastis canadensis.

Я лично считаю, что точкой приложения этого лекарства являются печеночные клетки — "внутренняя печень" Радемахера.

Есть многие заболевания печени, где Chelidonium вообще не подействует. Потому не стоит считать его печеночной панацеей, которой он и не является.

Например, он действует на левую долю печени гораздо слабее, чем Carduus mariæ, к изучению которого мы перейдем после краткого знакомства с комбинацией Chelidonium и Calcarea muriatica Радемахера.

Применение Радемахером микстуры из Chelidonium и Liq. Calcariæ muriat.

Наш автор убежден, как он сам пишет, что в природе существует заболевание печени, которое излечивается только микстурой из Chelidonium и Liq. Calcariæ muriat.

Пропись такова:

Rp: Liq. Calcariæ muriat., ʒij. Tinct. Chelidonii, ʒj. M.

Он назначал по 15 капель на полстакана воды 5 раз в день. Ею он вылечил много случаев тяжелых лихорадок и печеночных заболеваний, которые не поддавались ни одному, ни другому лекарству по отдельности. Но Радемахер пишет, что не знает надежных или характерных показаний к назначению этой микстуры.

Могу добавить, что Acidum muriaticum, соляная кислота, имела хорошую репутацию печеночного лекарства, и, по-видимому, небезосновательно. Некоторые и по сей день ценят ее в этом качестве.

Лечебная сфера Carduus mariа при заболеваниях печени, селезенки и абдоминальной сферы

Некоторые лекарства имеют весьма ограниченные сферы применения. И наши лечебные возможности во многом зависят от знаний таких лекарств. Знание, где именно лекарство проявляет свое избирательное сродство, я считаю крайне важным. Поскольку я, имея дело с патологией слезенки, ни разу не упомянул Carduus mariæ, я расскажу о нем прямо сейчас.

Стернальная сыпь

Мы часто видим, как заболеваниям печени сопутствуют кожные проявления.

Я особенно хотел бы обратить внимание на высыпания в нижней части грудины. Я несколько раз видел, как они сосуществуют с патологией сердца и увеличением левой доли печени. В отношении этих высыпаний в моих записях я использую термин "стернальная сыпь".

В настоящий момент на моей памяти четыре таких случая.

Первый пациент — мэр крупного города на севере. У него имелись коричневые высыпания на грудине площадью в женскую ладонь. Вместе с этим он страдал гепатомегалией и кардиопатией, которая выражалась в сердцебиениях, систолическом шуме и общей тревожности. На протяжении двух лет он эпизодически приезжал ко мне, пока не был выписан с излечением. С тех пор он под моим наблюдением, и печень его не беспокоит, чего нельзя сказать о коже. Более того, он страдает альвеолярной пиореей.

Я лечил его антипсорически и органопатически. А самый лучший эффект я получил от Carduus mariæ в крепкой настойке по 5 капель трижды в день.

Второй — коммерсант из Манчестера с такими же высыпаниями на грудине, серьезной сердечной патологией и arcus senilis в качестве сопутствующего симптома. Эффект от Carduus mariæ был здесь просто потрясающим. В журнале под датой 31 января 1883 года я нахожу полные энтузиазма слова пациента: "Результат великолепен, лекарство быстро помогло. Высыпания ушли за две недели, хотя до этого держались многие годы!"

Этот джентльмен остался лечиться у меня. Бывая в Лондоне, он посещал и меня. И за последние два года помимо крепкой тинктуры Carduus mariæ он получал Bellis perennis 1, Aurum metallicum 4, Vanadium 6 и Acidum oxalicum 3x, а также несколько других лекарств. Я считаю, он здорово улучшился. И жизнь его, выражаясь коммерческим языком, стоит на 40 процентов больше, чем прежде.

Третий пациент — коммерсант из Нью-Йорка, страдавший печенью и посетивший Европу с целью найти себе врача, так как местные нью-йоркские доктора помочь ему не могли. Я нашел выраженную гепатомегалию и упомянутую выше стернальную сыпь. Был назначен Carduus mariæ в той же дозе, что и предыдущему больному, и через неделю пациент заявил, что совершенно здоров. Я советовал ему оставаться под наблюдением, чтобы убедиться в стойкости результата. Но он, ликуя, поспешил прочь из моего кабинета, и больше я о нем не слышал.

Четвертый пациент, лондонский адвокат, у которого я нашел стернальную сыпь, страдал увеличением печени, головокружением и сердцебиениями. Нормализация печени и сердца и купирование головокружений труда не составили, но ему понадобился курс антипсорического лечения, чтобы устранить кожные проявления. То же могу сказать и о пятом пациенте, офицере Королевского ВМФ, у которого стернальная сыпь сосуществовала с гипертрофией печени. Были подозрения на специфический характер заболевания, возможно, врожденный. Быть может, когда в будущем саркогномия [Саркогномия — термин, который ввел американский врач Джозеф Роудс Бьюкенен, 1814—1899, для обозначения связи между определенными участками мозга и кожного покрова. Аналогия с зонами Захарьина-Геда напрашивается сама собой. — Прим. перев.] будет изучена лучше, и когда изменения на различных участках кожного покрова будут лежать в основе нозологической и лекарственной диагностики, эта стернальная сыпь станет указывать на "печень и сердце".

Следующий случай, излеченный с помощью Carduus marianus, тоже демонстрирует связь между кожей и печенью.

30-летний неженатый бизнесмен пришел ко мне в мае 1888 года по поводу метеоризма, причиной которого оказалось увеличение и печени, и селезенки. Помимо этого, пациент имел многочисленные атеромы по всему телу, как семена мальвы, которые дети называют угрями.

Сначала я назначил Ceanothus americanus, полагая первичным поражение селезенки, затем Pulsatilla, но эти лекарства толком не помогли. Затем Carduus в течение месяца вернул печень к нормальным размерам, и все мелкие атеромы исчезли.

Гепатомегалия и атеромы исчезли одновременно, однако истинная природа их была не кожная и не печеночная. Это была скрофула (золотуха). Но поскольку скрофула лечится только в своих манифестациях, тот, кто лечит манифестации, успешно вылечивает и скрофулу. Общее улучшение под действием Carduus было потрясающим и стойким. Пациент совершенно поправился, и вскоре удачно женился.

Э. Шталь [Георг Эрнст Шталь, 1659—1734, немецкий врач и химик, профессор медицины Йенского университета, лейб-медик короля Пруссии Фридриха Вильгельма I, президент Медицинской коллегии Берлина и основатель Медико-Хирургической коллегии Берлина для подготовки военных врачей. Сформулировал прогрессивную на то время теорию флогистона, сыгравшую важную роль в освобождении химии от алхимии. — Прим. перев.] в своих сочинениях превозносит Carduus при воспалениях легких, которые сопровождаются желчными лихорадками. И именно от него Радемахер впервые узнал о его применении и всегда ценил его, особенно при кровохарканьи на фоне гепато- и спленомегалии. Ни одно лекарство во всей нашей фармакопее, утверждает он, не сравнится с Carduus при колющих болях в груди с кровохарканьем. Он рекомендует своим читателям учитывать, где больной ощущает боль в самый последний момент перед ее исчезновением. Скорее всего, именно там будет истинная локализация болезни.

Желчнокаменная болезнь

В лечении ЖКБ мы должны различать приступы желчной колики и межприступный период, когда камни лежат в желчном пузыре, не доставляя никаких проблем своему обладателю. Я лечил и камни, и колики великое множество раз при помощи разнообразных печеночных средств. При болевых приступах наиболее успешно я помогал, назначая Hydrastis canadensis по рекомендации д-ра Генри Томаса. Многие лекарства заслужили хорошую репутацию в лечении этого почти уникального страдания. Я назначал по 10 капель крепкой тинктуры Hydrastis каждые полчаса в горячей воде и помогал за несколько часов, когда ничто другое не оказывало эффекта. В одном случае пациент страдал от сильнейшей боли почти двое суток, поскольку никакие другие лекарства ему не помогали. Удивительно, но некоторые пациенты, принимая Hydrastis, нередко полагали, что им дают опиум. Когда колика закончилась, лучше всего приступить к лечению самой печени, назначив длительный курс гомеопатически подходящих лекарств, имя которым легион. Должно быть понятно, что желчные камни вторичны по отношению к первичному расстройству печени, желчи, желчного пузыря или слизистой желчевыводящих путей. В некоторых случаях заболевание началось вследствие перенесенной катаральной желтухи.

Мой собственный подход я поясню на примере следующего довольно упорного случая.

Случай ЖКБ и органического заболевания печени

Дама 50-ти лет поступила ко мне на лечение в начале 1888 года. Темный цвет лица. Субиктеричные склеры. Гиперацидоз. Частые рвоты.

Сообщила, что страдает печенью уже много лет. Беспокоят жестокие желчные головные боли и диспепсия. От печени получала препараты ртути, пока не выпали все зубы. Теперь пищеварение совершенно расстроено, и пациентка так отощала, что имела вид почти кахектический. Она так боялась желчных колик, что избегала практически любые виды пищи.

Из-за исхудания и изящного телосложения я смог диагностировать камни в желчном пузыре чисто пальпаторно; обычно это удавалось мне очень редко. Область желчного пузыря, однако, была так болезненна, что пациентка едва выносила даже самое легкое прикосновение рук. Я плотно занимался ею два года, и теперь эта женщина упитанная, красивая, радуется жизни и позволяет себе обедать с друзьями вне дома. Кожа приобрела сравнительно здоровый вид, хоть и не так чиста, как обычно бывает у здоровых англичанок.

Я назначал лекарства по гомеопатическим показаниям, а порой по канонам Радемахера. И когда я в конце лечения пальпаторно обследовал область желчного пузыря, то совершенно не мог пропальпировать конкременты.

Она получала лекарства в следующем порядке: Ignatia amara 1x, Chelidonium 1x и ∅, Nux vomica 1x, Cholesterinum 3x, Hydrastis can. ∅, Thuja occ. 30, Sanguinaria can. ∅, Carduus marianus ∅ и Bilirubinum 5. Все эти лекарства внесли свою лепту в дело излечения и назначались, когда были показаны.

Я редко видел столь удачное излечение сложного, почти безнадежного хронического случая, и редко встречал пациента со столь отягощенным семейным анамнезом. Какое же лекарство вылечило? Все вместе.

У меня есть случай с Carduus, который должен был появиться перед только что описанным, но я куда-то подевал рукопись. И поскольку он короткий, я опишу его прямо сейчас, потому, что он точно отражает действие Carduus. Прошло пять лет с тех пор, как пациент был вылечен, и за это время рецидивов не было. Пациент продолжает пребывать в добром здравии.

Гипертрофия левой доли печени. Легкая гипертрофия сердца. Стернальная сыпь

27 января 1885 года юноша 21 года, который долго болел, но никто не мог объяснить чем, был прислан ко мне своим отцом, чтобы "хорошенько обследовать и подремонтировать". Обследование выявило легкое увеличение сердца и значительное левой доли печени, а также выраженную стернальную сыпь. Сам пациент жаловался на сильное головокружение.

Он был выписан с полным выздоровлением через шесть месяцев. Довольно долго он принимал Carduus, который совершенно привел к норме и сердце, и печень. Cтернальную сыпь мне пришлось лечить нозодами, но об этом — в другой раз. Я часто вижу членов его семьи, включая родителей, и совсем недавно удостоверился, что юноша продолжает оставаться в полном порядке.

А теперь вернемся к желчным камням.

Пожилая дама поступила ко мне на лечение в начале лета 1888 года по поводу желчно-каменной болезни с жалобами на частые приступы желтухи, колики, рвоты и типичные сильнейшие боли. Под моим наблюдением она была многие месяцы, — полтора года, если правильно помню, — затем перестала меня посещать, и с тех пор самочувствие было хорошим. Я настоятельно рекомендовал ей продолжать лечение, чтобы полностью избавиться от старых камней, но она не вняла советам. Зачем лечиться, если чувствуешь себя хорошо?

Она принимала лекарства в следующем порядке: Kali bichromicum, Carduus mariа, Hydrastis canadensis, Prunus virginiana, Cholesterinum, Iodoformum и, наконец, Ferrum picricum 3x. Последнее лекарство очень полезно при астении на фоне заболеваний гепатобилиарной сферы.

 

Полную версию книги вы можете заказать в издательстве "Гомеопатическая книга"

фото книги о гомеопатическом лечении печени

оглавление Оглавление  Cледующая часть следующая часть