Д-р Джеймс Комптон Бернетт

Д-р Дж. Комптон Бернетт

Подагра и ее излечение


Лондон, 1895

Перевод д-ра Олега Мартыненко (Санкт-Петербург)

Экскременты и отходы, которые ты называешь гуморами, сами по себе не болезнь. Болезнь производит их и делает их такими. Кто видит ее? Никто. Кто ловит ее? Никто. Как тогда может врач искать болезнь в гуморах и выводить ее происхождение из них, когда они сами были рождены болезнью, а не болезнь ими?
Гогенгейм (Парацельс)

Предисловие

Для успешного лечения подагры необходимо ясно представлять, из чего она состоит. Мы должны четко различать предепозитную и депозитную симптоматику, ибо причина неуспеха в лечении подагры происходит из-за смешения двух наборов симптомов — предепозитных и депозитных. Симптомы, которые предшествуют накоплению мочевой кислоты в крови и тканях, это одно. Симптомы, которые отражают избыток мочевой кислоты в крови и накопление ее в тканях (острый приступ или хронические депозиты) — совсем другое. Первый набор симптомов отражает артритическую диспепсию, второй — уратную интоксикацию. В первом случае мы имеем дело с продуцирующей силой, во втором — с конечным продуктом.

Наметив такую границу, мы преследуем две цели: справиться с острыми проявлениями и депозитами с одной стороны, и, что еще важнее, с предрасположенностью к избыточному образованию уратов — с другой.

Ниже будет описан авторский метод, достигающий эти цели.

Дж. Комптон Бернетт 
86 Уимпол стрит, Вест
Январь, 1895.

Подагра и ее излечение

Подагрой в той или иной форме вынужден заниматься любой врач. Подагра здесь, в Англии, такое частое явление, что немало народу имеет обыкновение лечить приступы ее при помощи любимого семейными докторами безвременника вместе с печеночными средствами и щелочными препаратами лития, калия и натрия. Многие из нас придерживаются излюбленных диет. Что же касается алкоголя, то одна острая на язык дама из Северного округа, услышав, как я рекомендовал пациенту шотландский виски, хорошенько разведенный водой, заявила:

 Да вы, я вижу, любитель скотча! Мне кажется, единственное различие между докторами, лечащими подагру, в выборе сорта виски. Вот вы рекомендуете скотч, а д-р Мур любил айриш. Я часто говорила папеньке, что, будь я на его месте, я бы мешала скотч с айришем, и уж тогда точно не ошиблась бы с выбором нужного средства!

Весь цинизм ситуации был в том, что я имел местную репутацию стойкого противника алкоголя в любом виде, особенно в лечении подагры. А частичная перемена моих взглядов произошла следующим образом.

Я лечил одного деревенского сквайра от воспаления коленного сустава, когда его решил навестить его 80-летний тесть сэр Эдвард. Когда с последним приключился острый приступ подагры, меня пригласили полечить и его, но мои Aconitum с Bryonia не помогли. Безвременник я не давал, и, более того, совершенно запретил ему алкоголь. Меня учили, что алкоголь вызывает подагру. И поэтому я считал своим долгом сначала избавиться от причины. А уж потом Aconitum снимет лихорадку, а Bryonia — боль и отек колена (боли были хуже от движения). Задача казалась довольно простой, но сэру Эдварду стало хуже. И он прямо заявил, что ни капли не верит в мое новомодное лечение подагры. "Да мой маленький доктор поставит меня на ноги за неделю!" —  воскликнул он. Маленького доктора вызвали телеграммой. И действительно, за неделю он поставил сэра Эдварда на ноги.

Каково же было его лекарство? Портвейн!

И коллега рассказал мне следующее:

 — Видите ли, организм сэра Эдварда слаб, да и никогда не был крепок, хотя он довольно крупный мужчина. И все же он слаб, и не способен на усилие, если не влить в него спиртного.
— А долго ли вы лечите сэра Эдварда?
— Сорок лет.
— И что, вы всегда "вливаете" в него спиртное?
— Всегда!
— Но зачем?
— Затем, что без изрядной дозы портвейна ему никогда не станет лучше.
— А у вас большой опыт лечения подагры?
— Нет, совсем небольшой. Окрестный люд слишком беден, чтобы болеть подагрой, работают они много. Она порою разыгрывается у меня самого.
— И вы тоже лечитесь портвейном?
— О, нет! Это бы меня убило!
— Но сэра Эдварда вы портвейном излечиваете, а себя нет… как же вы помогаете себе?
— Апельсинами, если есть, где их достать.
— Апельсинами?
— Да, я съедаю пару апельсинов три-четыре раза в день и пью много свежей холодной воды, отказываюсь от говядины, потребляю много зелени, особенно салата, держу кожу в чистоте, много потею и вскоре избавляюсь от недуга.
— А спиртное? Вы трезвенник?
— Ни в коем случае; я не выпиваю лишь тогда, когда разыгралась подагра. Тогда я живу на апельсинах и воде. А поправившись, живу как обычно, и ем, что придется. Практикуя на селе, где просторы широки, а клиентура бедна, диету выбирать не приходится. Хлеб и сыр, пиво и молоко, бекон, яйца и бутерброды — вот все, чем кормят меня мои пациенты.

Коллега не смог объяснить, какая же диета при подагре лучше, т. е. когда нужен портвейн, а когда — апельсины с водой.

Астеническая подагра

Но, по мере накопления опыта, я пришел к некоторым выводам.

  1. Люди, чьи предки из поколения в поколение употребляли стимуляторы, нуждаются в стимуляторах при истощающих заболеваниях, а, значит, и при обострении подагры. Также им следует набрать немного в весе. Если их очень ограничивать в диете и запрещать алкоголь, они все больше слабеют и подагра приходит к полному господству. Но на питательной диете и разумном количестве алкоголя они поправляются и неплохо живут со своей унаследованной конституцией.
  2. У некоторых людей умственного труда (и их непосредственных потомков), чья нервная система истощена, отказ от стимуляторов может закончиться плохо.
  3. Такая астеническая подагра, вызванная воздержанием, может быть вылечена питательной диетой и стимуляторами. Я знал одного королевского адвоката (как обычного человека, а не пациента), который много лет был совершенным трезвенником, жил очень скупо, но крайне страдал от хронической подагры и в итоге скончался в возрасте 60 лет. Он интенсивно работал головой, имел крепкую конституцию. Много раз ему предлагали выпить, но он решительно отказывался.
  4. Один подагрик, пришедший ко мне после долгих мытарств, был под опекой известного диетолога, противника жиров, и через неделю-две у него развилась жесточайшая подагра, которая совершенно сломала его крепкий организм. Во время сеансов голодания в Ройал Аквариум [The Royal Aquarium —  огромный развлекательный комплекс в Лондоне, снесен в 1903 году. —  Прим. перев.] у голодающих раз за разом возникали приступы подагры, хотя они употребляли одну лишь воду.

Поэтому я считаю, что пища и стимуляторы как таковые не обязательно являются причиной подагрических приступов. Дело, полагаю, обстоит так. Если в комнате чадит камин, то любое топливо заполнит комнату дымом и копотью. Так же и при подагре — любая пища вызовет приступ. Истинная причина не в топливе, а в камине; не в пище, а в организме.

Такие случаи подагры я называю астенической подагрой, и здесь действительно нужны стимуляторы.

У меня есть основания полагать, что сэр Джеймс Педжет [1814 — 1899, британский хирург и патолог, наряду с Рудольфом Вирховом один из основателей научной патологии. Его именем названы несколько болезней, в т.ч. экземоподобный рак молочной железы. — Прим. перев.] придерживался схожих взглядов, хотя мог выражать их другими словами. Однажды я порекомендовал одному джентльмену, который обратился ко мне по поводу астенической подагры, принимать по два стакана портвейна после обеда. Он отказался и, выйдя из моего кабинета, отправился прямиком к д-ру Педжету, не сказав ему ни слова о том, что был у меня. Любопытно, что сэр Джеймс также посоветовал ему что-то из стимуляторов (не помню, что именно), а на отказ принимать их потому, что они-де обострят подагру, сэр Джеймс ответил: "Забудьте о подагре! Сначала наберитесь сил, а потом сможете легче ее одолеть". Понятно, что такие случаи астенической подагры совершенно отличаются от тех, которые уступают апельсинам и холодной воде.

Сочетание астенической и стенической подагры у одного больного

Бывают случаи подагры, имеющие оба качества, астеническое и стеническое, и здесь вопрос о стимуляторах решить очень сложно. В общем, я достигал наилучших лечебных результатов, рекомендуя менять стимуляторы, а не держаться какого-то одного. Так что я скорее любитель назначать немного сухого шампанского к обеду 1–2 раза в неделю, немного бордосского 1–2 раза в неделю, а в остальные дни немного виски с содовой. Но разрешать надо всегда с учетом наследственности, привычек и образа жизни. Мы всегда должны помнить, что имеем дело со взрослыми, а не с детьми. Наше дело не диктовать идеальному субъекту идеальную диету в идеальных условиях. Мы работаем с больными подагрой, и наше дело поправить им здоровье, укрепить их и держать их в таком состоянии как можно дольше. Другими словами, ребенок нуждается в совершенно другом режиме и диете, чем те, которые окажутся наилучшими для взрослого подагрика.

Также не стоит ограничивать подагрика, мужчину или женщину, самой простой пищей, говоря, что если можно жить на хлебе, фруктах и воде, то ничего другого принимать не следует.

В самых простых случаях мы можем считать астеническую и стеническую формы подагры как врожденную и приобретенную соответственно. Стеническая подагра вызывается избыточным поступлением или недостаточным выведением: с пищей поступает много, с выделениями выводится мало, отсюда и накопление уратной сажи и копоти, продуктов подагры. Отец-подагрик порождает ребенка-подагрика. Подобное порождает подобное, поэтому потомок будет подагриком на любой диете. Такие дети начинают выводить песок с мочой, как только уходят от чисто молочного вскармливания. Лечение подагры молоком проходит красной нитью через всю историю. Но активный мужчина средних лет в полном расцвете сил часто считает молочную диету недостаточной для жизни и работы. "Мне она не подходит, — говорит он, — даже до отказа наевшись молока, я не чувствую себя сытым". Фактически, молоко — пища для очень маленьких детей и детенышей.

История крапивы как лекарства

Хоть это и не имеет отношения к разбираемой теме, однако я должен рассказать историю лекарства от подагры, спленомегалии и песка в почках. Разумеется, это будет история моего личного знакомства с крапивой.

Двадцать лет назад я лечил одну даму от перемежающейся лихорадки мягкого английского типа. И вот однажды, гарцующей походкой войдя в мой кабинет, она заявила, что совершенно избавилась от упомянутой лихорадки и хотела бы проконсультироваться по другому вопросу. Я сразу же поднял старые записи и начал выяснять обстоятельства излечения, тем более что малярия не всегда легко поддается терапии. "А я ваше лекарство вообще не принимала, —  заявила она, — дома у меня началась такая жестокая лихорадка, что моя поденщица уговорила меня выпить крапивы, верного средства от лихорадки. Я согласилась. Она пошла в сад, где на мусорной куче росло полным-полно крапивы, нарвала пучок, заварила кипятком и дала мне выпить. Начался сильный жар, а потом лихорадка навсегда оставила меня".

Низкий поклон простой уборщице и ее крапивному настою!

Эпизод был забыт мною на долгие годы, но однажды, будучи в затруднении с больным малярией, я назначил настойку крапивы, и пациент моментально выздоровел. Так же поправился и другой пациент, затем еще один, и с тех пор выздоравливали все, практически с неизменным успехом. Некоторые мои малярийные больные, вылеченные крапивной настойкой, были очень тяжелые  — их комиссовали с инвалидностью из Индии и Бирмы. И совсем недавно пациент, живущий в Сиаме, которому я отправил большую бутыль с настойкой крапивы, написал мне: "Лекарство, которое Вы нам прислали, очень облегчило нашу здешнюю лихорадку. Пожалуйста, пришлите еще одну бутыль!"

Замечу, что почти каждый случай уступает Urtica urens; каждый случай, разумеется, нет.

Патогенетическая лихорадка Urtica urens

I

3 октября 1893 года 42-летняя мать семейства, довольно крепкая, обратилась ко мне по поводу метеоризма. Прежде малярией не страдала. Жаловалась на боль в левом боку с зябкостью, что привело меня к назначению Urtica urens ∅, 10 капель на воде утром и вечером. Затем она сообщила: "Больше не могу принимать это лекарство, оно вызывает пульсацию во всем теле, головокружения (я несколько раз излечивал головокружения при помощи Urtica. — Прим. авт.), словно я опрокидываюсь в постели, затем начинается сильная головная боль. А когда я принимаю настойку на ночь, меня начинает лихорадить, так что больше принимать ее я не буду".

Через девять месяцев я повстречал ее и задал вопрос, помнит ли она то самое первое лекарство. "О, да, от него сильно кружилась голова, а по ночам лихорадило, так что я прекратила прием. Кстати, у меня дома еще осталось немного этой настойки". Когда она принимала Urtica по утрам, она не отмечала никаких симптомов лихорадки, только после вечерних приемов. Температура при подагре обычно поднимается ночью.

II

Военнослужащий средних лет из Индии обратился ко мне в конце сентября 1893 года по поводу фурункулов, и состояние скорее ухудшалось, хотя он уже пять месяцев жил дома, надеясь, что они исчезнут. Он получил от меня Urtica ∅, 12 капель на воде дважды в день, так как я считал, что фурункулы связаны с малярией, перенесенной много лет назад. Он до сих пор принимал хинин из страха, что приступы вернутся, поскольку любая простуда могла их спровоцировать. За приемом Urtica началась сильнейшая лихорадка, настолько сильная, что друзья больного всерьез были обеспокоены его состоянием. Однако затем он быстро и полностью выздоровел.

III

Еще один пациент также был офицером, комиссованным из Индии домой. Он страдал "печенью" и хронической малярией и получил от меня 10 капель Urtica urens дважды в день. За этим тоже последовала жесточайшая лихорадка с необычайно долгими стадиями, от которой он поправился при помощи Natrum muriaticum 6 каждые два часа. Затем он сообщил, что "эти порошки вылечили лихорадку, но осталась сильная слабость".

Очень интересно отметить значительный лечебный эффект Nat. mur. и Urtica при подагре, а также малярии, в том числе и ее последствиях.

Полную версию книги вы можете заказать в издательстве "Гомеопатическая книга"

Image

оглавлениеОглавление  Cледующая частьследующая часть