Д-р Андре Сэн (Канада)

Фото Андре Сэна, натуропатия и гомеопатия в Северной Америке

Открытое письмо членам и правлению Американского института гомеопатии


Перевод Ирины Колесниковой (Ванкувер, Канада)
Сэн Андре — выпускник Национального колледжа натуропатической медицины в Портленде, штат Орегон (1982), декан Канадской академии гомеопатии с 1986 года. На протяжении около 35 лет преподает гомеопатию врачам в Северной Америке и Европе, автор многочисленных публикаций в гомеопатической периодике.

Оригинал здесь





Мне хотелось бы поблагодарить cовет правления Американского института гомеопатии (АИГ) за присвоение мне почетного членства.

Когда д-р Ирэн Себастьян, президент АИГ, позвонила мне прошлой осенью, чтобы сообщить о решении правления, я был удивлен и польщен, поскольку, будучи натуропатом, я не ожидал удостоиться подобной чести.

Я открыл для себя гомеопатию и натуропатию в один и тот же день и сразу понял, что натуропатическая медицина будет моей профессией, а гомеопатия — специализацией.

Осенью 1976 года я запросил бланки анкеты для поступления в единственную на тот момент школу натуропатии Северной Америки — Национальный колледж натуропатической медицины (НКНМ) в Портленде, штат Орегон. Мой отец, врач, практиковавший альтернативную медицину, считал, что я должен был сначала завершить уже начатый мною курс  хиропрактики, а затем, следуя примеру моих сестры и брата, пойти на обычный медицинский факультет, прежде чем думать о карьере в области альтернативной медицины.

Однако когда мы обсуждали мое решение с одним из друзей отца, доктором медицины и натуропатии Лео Роем, тот счел мое решение верным, поскольку я получил бы возможность учиться у одного из основателей и президента колледжа д-ра Джона Бастира1, которого они оба лично знали и высоко ценили.

Я прекрасно понимал, что выбирая гомеопатию своей специализацией, я тем самым навлекал на себя, скорее всего, до конца жизни, насмешки и остракизм со стороны ортодоксальных медицинских и научных кругов. Я знал также, что став натуропатом, я буду лишен возможности членства во многих профессиональных гомеопатических организациях.

Однако зов был слишком силен, а путь слишком ясен, чтобы подвергать их сомнениям. Д-р Сэмюэл А. Джонс отразил мое глубокое убеждение в своем стихотворении, процитированном в предисловии к его книге "Основы воззрений гомеопата":

Стой за правду, и пусть над тобою смеется весь мир,
Крепок будь как скала, даже пусть ты им будешь отвергнут.
Правое дело твое нужды не имеет ни в чем2.

По разным причинам я решил отложить смену школы и завершить обучение хиропрактике. Во время учебы я погрузился в изучение питания и естественной гигиены (науки о здоровье) и начал учиться гомеопатии у д-ра Джозефа Боньяна, гомеопата-кентианца в третьем поколении. Все это помогло мне чуть дольше не поддаваться убедительному призыву президента НКНМ, помещенному в "Бюллетене НКНМ" за 1978 год, который я получил от секретаря во время ожидания:

Сейчас самое время поступить в Национальный колледж натуропатической медицины!

Сказано, что ни одна армия земли не сравнится по силе с идеей, время которой наступило. Натуропатия — та самая идея. Мы сражались много лет, чтобы не дать погаснуть огню натуропатической медицины, и сейчас факел целительной силы природы горит ярко, освещая путь к охране здоровья завтрашнего дня.

1978 год обозначает начало новой эры для НКНМ — периода бурных преобразований и роста, позволяя нам удовлетворять все более растущий спрос на врачей, обученных профилактической медицине и естественным видам терапии.

Чтобы справляться с трудностями обучения и практики натуропатии, нужен особый тип личности — человек, преданный служению людям через целительство и просвещение и при этом не забывающий, что он сам является не более чем инструментом целительной силы природы. Это тот тип студентов, который, как мы надеемся, найдет свое место в нашем колледже.

Новая борьба только начинается. Я искренне надеюсь, что каждый, кто читает этот "Бюллетень", найдет здесь и информацию, и источник вдохновения. Постарайтесь внести собственный вклад в движение за сохранение здоровья естественными методами. Это будет означать лучшее здоровье для всех!

Будьте здоровы,
Джон Б. Бастир, доктор натуропатии3

Вскоре после окончания колледжа хиропрактики, когда я уже был готов отправиться в НКНМ, д-р Рой посоветовал мне непременно учиться у д-ра Бастира, которого он считал одним из величайших врачей нашего времени. По прибытии я к своему разочарованию узнал, что он больше не преподает в колледже. Однако через девять месяцев после того, как я начал обучение, д-р Бастир, который к тому времени стал почетным президентом колледжа, прибыл из Сиэтла прочесть трехчасовую лекцию по эндокринологии для всех слушателей колледжа. Я сразу почувствовал, что мы станем друзьями. После лекции я передал д-ру Бастиру наилучшие пожелания от моего отца и д-ра Роя, и его лицо оживилось при упоминании их имен. Я пригласил его на ланч, и это стало началом долгой дружбы.

Следующие 4,5 года я регулярно ездил в Сиэтл по четвергам рано утром, чтобы встретиться с ним в 8.30 в его кабинете на 10-й Ист Авеню на Кэпитол-Хилл. Весь день я был с ним, когда он занимался пациентами, а в конце рабочего дня мы обычно общались до позднего вечера в его кабинете, и он терпеливо отвечал на все мои вопросы, особенно из области гомеопатии. Часто я проводил ночь в его кабинете, и рано утром в пятницу забирал его из его дома в Кенте, Вашингтон, и вез 2,5 часа на юг, чтобы успеть к началу занятий в колледже в 9 часов. Он преподавал весь день, и около 17.30 я вез его в аэропорт, чтобы он мог вернуться обратно в Сиэтл.

Натуропат д-р Джон Бастир
Д-р Джон Б. Бастир
(1912—1995)

Джон был не только человеком, любящим шутку, но и исключительно одаренным, компетентным и изобретательным врачом, практикующим из самой глубины своего сердца и с величайшей мудростью. Его достижения впечатляли. Например, в качестве акушера он практически без осложнений принял свыше 800 домашних родов в течение первых 25 лет практики, и примерно половина новорожденных появились на свет в воде. Многие пациенты приходили к нему просто чтобы испытать прикосновение его чудесных рук.

Он обладал впечатляющей памятью, и когда бы его ни попросили, мог без промедления нарисовать цикл Кребса. Он был прекрасным диагностом и знал "Учебник медицины по Сесилу" почти наизусть. Даже после 50 лет практики д-р Бастир был в курсе последних открытий в науке и медицине и был подписан на "Сайентифик америкэн" и "Сайентифик америкэн медисин". Его великий ум всегда искал новые знания, которые он мог встроить в свое понимание целостного. Эта привычка лучше всего объясняет его чрезвычайную находчивость в повседневной практике.

Он советовал студентам читать хотя бы по одной медицинской статье или изучать по одному препарату каждый вечер перед отходом ко сну. Он говорил: "Каждое средство имеет собственные особенные характеристики. Перечитывайте их снова и снова, и вы увидите то, что никогда до этого не видели"4. Д-р Бастир полностью воплотил первый принцип медицины, "Aude sapere",  боевой клич эпохи Просвещения: врач, имей мужество знать и стань истинным философом и ученым, но прежде всего истинным художником. Постоянное изучение — это путь к знаниям.

Он удивительно глубоко знал Материю медику и делал назначения уверенно, обычно не обращаясь ни к каким книгам. Однажды, ведя машину во время долгой поездки в Портленд, я консультировался с ним по поводу одного из моих пациентов с эпилепсией, у которого помимо других симптомов было большое увеличение и болезненность одного яичка. После моего краткого описания он спросил меня, в каком положении тела эта боль ухудшалась. Я сказал, что не помню, чтобы я задавал пациенту этот вопрос, но позвоню ему, как только мы приедем в Портленд. Пациент сообщил мне, что положение сидя ухудшало боль. Позже тем же утром я связался с Джоном, и он сказал обратить внимание на пульсатиллу. И пульсатилла оказалась правильным средством. Я был поражен тем, что из всех симптомов пациента Джон сосредоточился на боли в яичке и тем более на ее модальности, которую я, похоже, посчитал слишком общей проблемой, а именно усилением болезненности в яичке от давления сиденья или брюк в сидячем положении.

В один из таких поздних вечеров в четверг, через некоторое время после того, как я завершил обучение в колледже, около 21 часа зазвонил телефон. В восточном Вашингтоне только что завершился повторный показ передачи "Си-Би-Эс" "60 минут" о д-ре Бастире, и ему позвонил мужчина из Валла-Валла с просьбой осмотреть его жену как можно скорее. Поскольку доктор не работал до следующего вторника, он спросил меня, не мог ли я заменить его послезавтра утром в клинике колледжа в Портленде. Итак, когда я открывал двери клиники в то субботнее утро, я увидел подъезжавшую машину скорой помощи с номерными знаками штата Вашингтон. Женщину в бессознательном состоянии с периодической рвотой и позывами на нее завезли на каталке в клинику. Я узнал, что ее мужу сказали недавно, что ей осталось жить считанные дни, поскольку она была на последней стадии почечной и сердечной недостаточности, и что тем же утром в городской больнице Валла-Валла ей были прекращены мероприятия по поддержанию жизнедеятельности. Я был очень удивлен, если не сказать больше, тяжестью этого случая! После осмотра пациентки, которую он столь любезно направил ко мне, я позвонил Джону и описал ситуацию. Он спокойно сказал, что будет меня инструктировать. Сначала он предложил мне проверить содержание дигоксина в крови, и если он будет высоким, то поставить пациентке удерживающую клизму с раствором калия. Конечно, он оказался прав, уровень дигоксина был токсичным, и под руководством д-ра Бастира все прошло довольно гладко. Пациентку лечили гидротерапией и гомеопатией, и примерно через две недели она выздоровела настолько, что могла вернуться домой вместе с ее успокоившимся и очень благодарным супругом.

Несколько последующих лет, когда я бывал в Орегоне на Рождество, эта приятная пара посылала мне краткие благодарственные письма с фотографией женщины и сообщениями о ее хорошем здоровье. Спустя еще несколько лет, когда я вернулся в Орегон на конференцию, я заехал в колледж и клинику, чтобы встретиться со своими старыми друзьями, и в приемной встретил мужа той пациентки, который стал теперь пациентом сам. Он сообщил мне, что жена все эти шесть лет с момента нашей последней встречи была в полном порядке, и что в этот день она как раз трудилась на участке возле дома. Он еще раз поблагодарил меня за все, и в этот момент я очень хорошо понимал, что на самом деле он благодарил моего наставника Джона Бастира, а также всех учителей моих учителей. Однажды я спросил Джона, зачем он доверил умирающую пациентку с сердечной и почечной недостаточностью недавнему выпускнику. Он сказал просто, улыбаясь, что Валла-Валла была ближе к Портленду, чем к Сиэтлу. В сущности, он был прав, но ведь всего на какие-то 25 миль!

Д-р Бастир часто говорил нам никогда не забывать, что мы принадлежим к четвертому поколению после Липпе и пятому после Ганемана, поскольку он учился гомеопатии напрямую у д-ра Брайанта, хорошо известного в Сиэтле хирурга и акушера. Д-р Брайант был выпускником Джефферсоновского медицинского колледжа в Филадельфии, и когда его жена умирала, ее близкие уговорили его проконсультироваться у д-ра У. Джеймса, самого преданного ученика и сотрудника д-ра Адольфа Липпе. Д-р Брайант писал:

Понимая, что ей была оказана вся имевшаяся на тот момент помощь современной науки, я вынужден был обратиться к д-ру Уолтеру Джеймсу, врачу-гомеопату очень высокого положения в Филадельфии. Поскольку это было крайне унизительно для меня как аллопата, я пошел на это лишь чтобы удовлетворить требования семьи моей супруги, а не потому что рассчитывал хоть на какую-то пользу. Д-р Джеймс после тщательного сбора анамнеза попросил треть стакана воды и ложку. Он высыпал туда крупинки, которые мне показались похожими на гранулы сахара. Это лишь усилило мое предубеждение. Однако я был настроен продолжать ради удовлетворения семьи. Мгновенно последовало улучшение. Считая, что эти крошечные дозы не могли иметь никакой ценности, я решил прекратить лечение для контроля (плацебо). Состояние ухудшилось. Я повторял это несколько раз, пока наконец не вынужден был признать эффективность лечения.

Я решил проглотить свою гордость и посетить Ганемановский колледж на Брод-стрит в Филадельфии. Этот день памятен мне, ибо я помню, каким пристыженным выглядел, входя в это здание. Торопливо посмотрев по сторонам, я взбежал по лестнице. У стойки информации мне сказали, что идет лекция о пульсатилле, и я решил послушать. Лектор говорил о том, что это средство подходит людям со светлыми волосами, голубыми глазами и мягким уступчивым характером. К этому моменту мне казалось очевидным, что не могло быть никакого научного обоснования для назначений по подобию.

Тогда я решил наведаться к д-ру Уолтеру Джеймсу в его кабинет. Там я попросил одолжить книгу по философии гомеопатии. Пролистав страницы, я вернулся к доктору, заявив, что все это кажется мне китайской грамотой. Он ответил: "Имеется ключ к осознанному чтению этой книги, но я хочу, чтобы ты знал, что есть нечто в огромной области медицинского знания, чего не дают в Джефферсоновском медицинском колледже". Д-р Джеймс предложил обучить меня, но добавил, что будет это делать только при условии моей восприимчивости, поскольку был слишком стар и утомлен, чтобы спорить со мной. Я согласился и стал регулярно посещать уроки трижды в неделю зимами 1906 и 1907 годов. За все это время мне не было дано ни единого указания по части Материи медики. Стоящую за этим мудрость, предотвратившую споры, я осознал позднее.

По мере погружения в гомеопатическую философию я стал осознавать, что все мои заблуждения по поводу гомеопатии рассеялись, и ее превосходство стало для меня несомненным.

В течение двух зим моего обучения у д-ра Джеймса я имел удовольствие и честь навещать многих его пациентов, часто бывших выдающимися гражданами Филадельфии. Его блестящие излечения настолько превосходили все, что я видел в Джефферсоновском медицинском колледже, что мой переход в гомеопатию был завершен.

Единственным наставлением, данным мне когда-либо д-ром Джеймсом по Материи медике, была абсолютно академическая лекция об аконите. Он прочел мне ее, не обращаясь к записям, и она покрывала более чем двухчасовое описание. Это дает вам некоторое представление о масштабе ума этого великого человека, который, как все вы знаете, проработал 19 лет с Адольфом Липпе. По окончании обучения в 1907 году я спросил, как могу отблагодарить его за полученные у него бесценные знания, и его ответ был таков: "Если ты никогда не применишь гомеопатию за пределами своей семьи, это будет величайшим благом, когда-либо ниспосланным тебе". И добавил: "Если ты передашь эти знания другим, когда представится такая возможность, я буду вознагражден"5.

В 1908 году д-р Брайант переехал к западу от Сиэтла. Он стал одним из самых непоколебимых гомеопатов своего времени и позднее президентом Международной Ганемановской ассоциации, той самой организации, что была задумана Липпе с целью сохранения и продвижения настоящей гомеопатии, и который через 10 лет, в 1880 году, стал одним из ее основателей.

В начале 1930-х годов, когда Брайант был главным хирургом в Сиэтл-Грейс госпитале, ему приглянулся новый ординатор, которого он позднее сделал своим главным ассистентом на операциях и обучил акушерству. Кроме этого, он учил его гомеопатии в виде частных трехчасовых уроков каждое воскресенье утром у себя дома. Брайант не мог знать, что помогал навсегда изменить курс натуропатической медицины посредством ознакомления с истинной гомеопатией человека, который в итоге поведет натуропатию к новым горизонтам во второй половине XX века. Этим ординатором был Джон Бастир. После своего самого первого урока по Материи медике, который был посвящен сепии в изложении Фаррингтона, любимого автора Брайанта, Джон отправился развозить заказы своего отца, фармацевта и представителя компании "Берике и Тафель" в Сиэтле. В аптеке отец попросил его помочь молодой женщине, сидевшей скрестив ноги и склонившись над печкой, которая располагалась посредине комнаты. У молодого Джона не заняло много времени выяснить, что у нее были проблемы с мочевым пузырем и тянущие книзу боли. Он дал ей сепию, самое первое его гомеопатическое назначение. Женщина вернулась на следующий день со словами, что не могла поверить, но "то, что вы мне дали, оказалось чудом". Рассказав эту историю, он сказал: "Вот так я начал серьезно относиться к гомеопатии"6.

Во время другого такого позднего вечера четверга, одного из многих, когда Джон рассказывал мне о начале своего пути в гомеопатии, он показал на книгу Фаррингтона, стоявшую на полке в его кабинете. Это был личный экземпляр Брайанта, полученный от него лично. Полный пометок на полях страниц и на проложенных между ними листами бумаги, в настоящее время он находится в Коллекции редких книг Ф. Керчфельда в библиотеке Национального колледжа натуропатической медицины.

В колледже я обучался гомеопатии в основном у д-ров Робина Мерфи и Стива Албина. Всегда доставляло огромное удовольствие сидеть и слушать рассказы Робина о невероятных излечениях и разнообразных тонкостях гомеопатии. Робин делал изучение гомеопатии живым и увлекательным. Стив приходил каждую неделю со стопкой своих историй болезни, которые он представлял к разбору в классе, и каждая была ничуть не менее интересной и вдохновляющей предыдущей. Бóльшую часть клинической практики я провел под наблюдением их и д-ра Майкла Трауба, завершавшего тогда свою ординатуру по гомеопатии. Мне, к счастью, разрешили пройти до 75% от необходимых свыше 1700 часов преддипломной практики за счет гомеопатии под наблюдением преподавателей, так как я уже был хиропрактиком.

Библиотека колледжа создавала нам замечательную среду для учебного процесса благодаря внушительной коллекции книг и журналов по гомеопатии. В конце 1979 года колледж получил библиотеку д-ра Алвина Р. Хеджеса (1886—1979), врача-натуропата начала XX в., практиковавшего в Мэдфорде, штат Орегон. В нее входило большинство классических книг по гомеопатии и, кроме того, в библиотеке колледжа имелась почти полная серия лучших гомеопатических журналов, включая "Труды Международной Ганемановской ассоциации", "Органон", "Хомиопатик физишн", "Медикэл эдванс", "Америкэн хомиопатик ревью", "Ханнеманиэн мансли" и "Хомиопатик рекордер".

В течение летних каникул я практиковал с отцом в его клинике в Монреале, где вместе с моими сестрой и братом, а также пятью медсестрами, он лечил ежедневно более 150 пациентов, подавляющее большинство которых страдало аутоиммунными заболеваниями. Пациенты оставались в клинике на 1–3 часа в день для получения лечения, в том числе апитерапии и электротерапии, а также консультаций по образу жизни. Мой отец, д-р Джозеф Сэн, был необычайно одаренным  клиницистом, признанным специалистом мирового уровня по клиническому применению пчелиного яда. Он также использовал уникальные и эффективные способы электротерапии, например, бинокулярный трансцеребральный ионофорез, который, насколько я знаю, применялся только им и сегодня используется только в нашей клинике7. Врачи со всего мира приезжали учиться его методикам. Военно-исследовательский институт Уолтера Рида заинтересовался методиками моего отца и провел исследования некоторых из них, оказавшихся высокоэффективными8,9,10.

Мой учитель, д-р Мерфи, провел бóльшую часть тех летних каникул, наблюдая за мной в клинике моего отца. Он сидел рядом и читал мои записи на английском того, что пациенты сообщали о себе на французском. До сих пор помню, что последний день перед возвращением на занятия в Портленд мы работали с раннего утра до позднего вечера, проведя около 50 повторных приемов, и подавляющее большинство этих пациентов чувствовали себя отлично, несмотря на серьезные диагнозы, такие как ревматоидный артрит, анкилозирующий спондилит, рассеянный склероз или рак11.

Сейчас я понимаю, что в то время я не смог бы получить образования лучшего, нежели то, что я получил в НКНМ. Это было подобно сбывшейся мечте, поскольку мне не пришлось проходить ортодоксальное медицинское обучение и заучивать противоположное тому, что я собирался практиковать. Вместо этого я погрузился в море совершенно необходимых мне знаний в окружении ветеранов, бывших связующим звеном между нами и пионерами нашей профессии.

Я никогда не хотел учиться во имя престижного звания или должности, но лишь чтобы узнать как можно больше того, что дало бы мне возможность помогать больным людям восстанавливать здоровье. Несомненно, что обучение на специальность врача-натуропата позволило мне стать лучшим, всесторонне образованным врачом, предоставив в мое распоряжение полную книгу Природы, и кроме того, я нашел в высшей степени дружественную атмосферу.

Когда я даю рекомендации молодым людям, особенно из Северной Америки, которые хотят достичь настоящего мастерства в гомеопатии, я указываю им на дилемму, которую так ярко отразил Сэмюэл Джонс в своем стихотворении. В конце обсуждения я обычно направляю их в колледжи натуропатии с самыми лучшими программами по гомеопатии по следующим причинам:

  1. Я совершенно уверен, что у них будет больше шансов тщательно изучить гомеопатию на основе систематизированной 4-летней учебной программы бакалавриата.
  2. В своей клинической практике они будут под непосредственным наблюдением, которое являет собой основу любого добротного обучения гомеопатии и которое обычно недоступно на лучших последипломных гомеопатических курсах Северной Америки.
  3. Они изучат и другие дисциплины, необходимые, чтобы стать всесторонне образованными врачами, а это обычно недостижимо в других медицинских программах, таких как клиническая диетология, психология и консультирование по образу жизни, гидротерапия, электротерапия, мануальная терапия, естественное акушерство и домашние роды и т. д.
  4. Им не придется изучать ничего ненужного, того, что они не планируют когда-либо практиковать.

Я советую молодым выпускникам школ натуропатии, которые планируют специализироваться в гомеопатии, продолжать обучение по признанным последипломным программам или создавать свои собственные программы. С клинической точки зрения я прошу их провести первые два года практики так, будто они обучаются в ординатуре, но без груза обычных для ординаторов административных и академических обязанностей, пожирающих время. Вместо этого я предлагаю им инвестировать время, силы и внимание в тщательное изучение каждого случая и соответствующей ему Материи медики до тех пор, пока они не смогут делать назначения уверенно, и чтобы они посвятили себя полному пониманию истинного смысла и всех практических правил и тонкостей гомеопатии. В целом этот совет не слишком отличается от данного Ганеманом в 1835 году французским студентам сразу после его прибытия в Париж:

Вы, молодые люди, любящие науку и пока не страдающие от груза прошлых ошибок, в бесконечных поисках истины жгущие ночами лампадное масло, приходите ко мне! Я передам вам ее, такую необходимую всем истину, Божественное откровение закона вечной природы. Я опираюсь на уже полученные наработки, чтобы убедить вас, но не пытайтесь получить их сами, пока вы не сможете добиваться этого посредством тщательного и добросовестного изучения, и тогда вы, как и я, будете благодарить Провидение за великолепный дар, переданный миру через мою скромную особу, поскольку я являюсь не более чем жалким инструментом его могущества, перед которым мы все должны преклониться12.

Я также говорю студентам всегда уделять особое внимание всем источникам заболеваний и учиться их предотвращать и исправлять их последствия, и напоминаю слова Пьера Шмидта: "Если ты только, то ты никто". Другими словами, если ты изучаешь только гомеопатию, ты никогда не будешь хорошим гомеопатом.

Одним из величайших уроков, выученных мной у д-ра Бастира, было то, что Природа щедра и великодушна, и наша обязанность как врачей никогда не прекращать учиться, чтобы наиболее разумно использовать ее безграничные ресурсы. Он многократно повторял в духе традиций Гиппократа и Ганемана: "Всегда есть что то, что мы можем сделать", даже в наиболее сложных случаях и при самых плачевных обстоятельствах.

Д-р Бастир останется в нашей памяти главным образом как человек, обладавший видением, который никогда не прекращал поиск истины в области здоровья и медицины и который стал светочем всей профессии и вдохновил поколения молодых людей погрузиться в медицину будущего "естественно", как он часто говорил со своей широкой сердечной улыбкой. Он вдохновлял нас никогда не переставать учиться и беспрерывно и систематизированно накапливать новые знания. Он хотел, чтобы мы развивали ясную, практичную философию здоровья, болезни, исцеления и медицины и держались ее.

В своей книге "Д-р Джон Бастир: теория, практика и Материя медика" Мелани Граймс пишет о своем враче и учителе:

Когда я была студенткой первого курса, жаждущей познать как можно больше, я обратилась к д-ру Б. с вопросом о дополнительных учебных материалах. Он любезно предложил одолжить мне несколько книг и обсудить их после того, как я их прочитаю. Он одолжил мне свой экземпляр "Органона" Ганемана... Через 6 месяцев я вернула книгу, еще не будучи готовой к обсуждению, но с этого момента началась траектория моей жизни. Я до сих пор пытаюсь осмыслить весь масштаб прозорливости Ганемана. Во время написания этой главы о гомеопатии меня поразило, что из всех книг своей библиотеки д-р Бастир выбрал для меня именно эту. Рискну предположить, что это было не "индивидуализированным назначением", а, скорее, его типичным откликом на просьбы студентов. Я никогда не слышала его лекцию об "Органоне", но его поступок говорит громче любых слов... Удовлетворение, которое он получал от гомеопатии, перешло поколениям студентов. Он протянул нить от Ганемана к настоящему. Он исследовал новые идеи, но был сосредоточен на классике и, самое важное, на лечении, приносящем клинический успех посредством минимальных доз, чтобы добиться максимально быстрого, мягкого и устойчивого восстановления здоровья13.

Д-р Стивен Кауард написал в своей рецензии в "Хомиопати тудей" на книгу Граймс:

Эта книга Мелани Граймс — дань уважения человеку, перед которым она явно преклонялась, и заслуженно. Д-р Бастир был неутомимым целителем, учителем, лоббистом, учеником и еще много кем. Он принимал пациентов весь день, преподавал ночью, управлял школой, лоббировал в сфере здравоохранения и вел домашнее хозяйство. Он был выдающейся личностью14.

Д-р Ева Урбаняк, одна из бывших пациенток и учеников Бастира, охарактеризовала его в нескольких словах:

Это был человек непревзойденной порядочности, доброты, милосердия и ума, но самое главное, он воплощал собой истинный смысл слова ЦЕЛИТЕЛЬ... Он был примером врача15.

Д-р Билл Митчелл, сооснователь Университета Бастира, написал о своем наставнике спустя 26 лет после окончания НКНМ, выражая благодарность

д-ру Бастиру, который бескорыстно делился своими знаниями и опытом с учениками. В практике натуропатии он был просто лучшим... Похоже, мы до сих пор продолжаем откапывать все больше воспоминаний о том удивительном времени, когда нам выпала честь обучаться под руководством д-ра Бастира и некоторых других по-настоящему великих мастеров естественной медицины. Стоило только подойти к нему, и исцеление уже начиналось. Именно так выглядела бы абсолютная добродетель, если бы только могла ходить на двух ногах16.

Очень жаль, что врач такого калибра как Джон Бастир не мог стать членом Американского института гомеопатии (АИГ) или Международной Ганемановской ассоциации (МГА). Возможно, МГА не распалась бы в 1959 году из-за нехватки членов, если бы в нее влилась свежая кровь в виде таких блестящих динамичных одаренных и просвещенных врачей как Джон Бастир. Я легко могу представить таких врачей как Джон Бастир, докладывающими и обсуждающими статьи и истории болезней, например, с Гарви Фаррингтоном, Гербертом Робертсом, Роялом Хейсом или Элизабет Райт Хаббард.

Я считаю, что для лучшего обеспечения сильного и динамичного членского состава и плодотворного будущего, АИГ пришло время по следующим причинам серьезно пересмотреть свою политику недопущения натуропатов к активному членству:

  1. Именно натуропаты являются теми североамериканскими врачами, которые прошли наилучший, самый прямой путь к тому, чтобы стать разносторонними профессионалами со специализацией в гомеопатии.
  2. Многие натуропаты, специализирующиеся в гомеопатии, принадлежат к числу ее лидеров в Северной Америке.
  3. Спрос на натуропатов и число аккредитованных школ натуропатии постоянно растут в течение нескольких десятилетий и, судя по всему, продолжат расти в течение еще многих десятилетий.
  4. Натуропаты могут легально практиковать гомеопатию на всех территориях, где натуропатия имеет официальный статус, кроме нескольких мест, и это не относится к докторам медицины.
  5. Натуропатия признаётся растущим числом административных единиц Северной Америки (сегодня это 20 штатов и территорий в США и скоро будет в 7 из 10 провинций Канады).
  6. Ортодоксальное медицинское обучение становится все более жестким и закрытым и потому не располагающим к принятию гомеопатии. Более того, большинство новоиспеченных врачей имеют большие долги и не в состоянии браться за изучение еще одной дисциплины, особенно такой серьезной как настоящая гомеопатия.
  7. Свыше полувека ни на одном медицинском факультете Северной Америки студентам и врачам не предлагается никаких программ обучения гомеопатии.
  8. Число новых членов АИГ остается неоправданно низким уже много десятилетий.

Первых двух причин должно быть достаточно, чтобы пригласить коллег-натуропатов, имеющих лецензию практиковать в Северной Америке, или тех, кто закончил аккредитованный колледж натуропатии, вступить в ряды активных членов АИГ. Поскольку только выпускники аккредитованных колледжей натуропатии могут проходить экзамены на получение лицензии, АИГ будет открывать свои двери только очень хорошо обученным специалистам. Пора признать, что времена изменились, и новые поколения врачей-аллопатов скорее всего не будут в состоянии не то что создавать, но и хотя бы просто поддерживать глубоко одухотворенное движение сродни тому, что привело к созданию АИГ.

Подобное объединение сил значительно способствовало бы развитию и укреплению гомеопатии в Северной Америке, что и является целью АИГ, который был образован для "извлечения пользы от совместного культивирования мастерства различными членами нашего института".

В завершение я бы хотел предложить членам АИГ рекомендовать студентам, заинтересованным в гомеопатии, сначала становиться натуропатами, поскольку таким образом у них будет больше шансов воплотить в жизнь определение образцового целителя в его истинно ганнемановском понимании.

Искренне ваш,

Андрэ Сэн, доктор натуропатии

P. S.  Я бы хотел воспользоваться случаем и пригласить серьезных опытных врачей присоединиться к проекту "Чистая Материя медика", о котором упоминал в своем посвящении мой друг д-р Тим Фиор18. Нам нужно больше преданных делу коллег со всего мира для индексирования наших журналов, подготовки монографий по препаратам и выполнения издательской работы на постоянной основе. По всем вопросам обращайтесь к координатору проекта д-ру Радуану Халилу mmppdrkhalil@gmx.de

P. P. S. Вслед за этим открытым письмом члены правления АИГ обсудили затронутую тему и членов института попросили проголосовать по вопросу допуска натуропатов к членству.

Д-р Ирэн Себастьян написала в своем президентском обращении в осеннем (2014) выпуске "Американского журнала гомеопатической медицины":

Еще одна приятная новость для АИГ – решение изменить наши правила, чтобы лицензированные натуропаты, окончившие аккредитованные школы натуропатии и имеющие разрешение на работу в США, могли теперь стать активными членами АИГ. Это произошло в ответ на обращение почетного члена АИГ Андре Сэна, доктора натуропатии. Многие члены АИГ признали многолетний вклад натуропатического сообщества в дело гомеопатии. Некоторые из нас, включая меня, получили гомеопатическое образование и/или испытали на себе влияние д-ра Сэна и других хорошо известных натуропатов. Мы высоко ценим медицинскую подготовку, включая навыки физикального обследования и постановки диагноза, получаемые натуропатами в течение четырех лет обучения, и мы отдаем должное их пониманию занятия гомеопатией как полноценной медицинской системой. Мы отдаем дань уважения их дополнительному обучению диетологии, которое большинство из нас, прошедших аллопатические медицинские школы, не имели возможности получить. Мы верим, что с помощью более тесного сотрудничества друг с другом и признания уникальных талантов, привносимых каждым из нас, все мы сможем обогатиться в нашем общем устремлении к продвижению гомеопатической медицины. Мы с радостью приветствуем любые пути приобщения натуропатов к нашей ассоциации19.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Бастир Джон (1912–1995) — американский врач, хиропрактик (диплом Сиэтлского хиропрактического колледжа, 1931) и натуропат (диплом получен после окончания резидентуры в Сиэтл-Грейс госпитале, 1939). Известен своим гуманистическим подходом и созданием атмосферы полного доверия в работе с пациентами, научными исследованиями принципов натуропатии. Один из основателей Национального колледжа натуропатической медицины, в котором занимал должности профессора, члена совета управляющих, исполнительного директора и президента с 1956 по 1979 г. В 1978 г. в Сиэтле вместо закрывшегося местного отделения Национального колледжа естественной медицины был создан частный Университет Бастира, по определению на его сайте присваивающий степени в "основанной на науке естественной медицине, которая объединяет разум, тело, душу и природу".  Прим. авт. сайта.
2 Jones, Samuel Arthur (1834–1912) "The grounds of an homoeopath's faith: three lectures delivered at the request of matriculates of the Department of Medicine and Surgery (old school) of the University of Michigan". New York : Boericke & Tafel, 1880. Книгу можно скачать здесь.  Прим. авт. сайта.
3 National College of Naturopathic Medicine Bulletin — 1978—1980. Portland, Oregon.
4 Grimes M. Dr. John Bastyr: Philosophy and Practice Including Bastyr's Homeopathic Materia Medica. Althea Book Company, 2005.
5 Bryant CP. Why I became a convert to homoeopathy from the allopathic school of practice. Homoeopathic Recorder 1942; 57: 377-380.
6 Kirchfeld F, Boyle W. Nature Doctors: Pioneers in Naturopathic Medicine. Portland: Medicina Biologica, 1994, 304.
7 Бинокулярный трансцеребральный ионофорез был разработан примерно в 1920 г. Жоржем Бургиньоном, M.D., D.Sc., который был неврологом и нейрофизиологом, а также членом Французской академии медицины. Больше прочитать об исключительной эффективности этого простого терапевтического способа вы можете здесь.
8 Vick JA, Mehlman B, Brooks RB. Effect of bee venom and melittin on plasma cortisol in the unanesthetized monkey. Toxicon 1972; 10: 581–586.
9 Vick JA, Warren GB, Brooks RB. The effects of whole bee venom on cage activity and plasma cortisol levels in the arthritic dog. Inflammation 1975; 1: 167-174.
10 Saine J. The effectiveness of bee venom in the treatment of arthritis. Proceedings of the North American Apiotherapy Society 1978; 1: 25-32. 
11 Два великолепных случаях (случай 2 и 3), которые мы видели летом 1981 года, были опубликованы в статье Saine A. The essential role of homeopathy in wholistic health care: case reports. NCNM Review 1981-1982; 3 (2); 9-20. Прочитать статью можно здесь.
12 Hahnemann S. Allocution. Bibliothèque Homoeopathique 1836; 6: 29-31.
13 Grimes M. Dr. John Bastyr: Philosophy and Practice Including Bastyr's Homeopathic Materia Medica. Althea Book Company, 2005.
14 Coward S. Review of Dr. John Bastyr: Philosophy and Practice by Melanie J. Grimes, RSHom (NA), CCH. Homeopathy Today 2006 (April): 42.
15 Urbaniak E. Dr. John Bastyr: Biography of a healer. http://www.docevaonline.com/articles/drbastyr.html. Accessed March 12, 2014.
16 Mitchell WA. Plant Medicine in Practice: Using the Teachings of John Bastyr. Edinburgh: Churchill Livingstone, 2003. 
17 Minutes of the sessions of 1844 and 1845. Transactions of the American Institute of Homoeopathy 1846; 1:3.
18 Fior T. AIH Honorary Membership awarded to André Saine, N.D. American Journal of Homeopathic Medicine 2013; 106: 144-145.
19 Sebastian I. AIH receives three-year endowment from TxOptions, and welcomes naturopaths as AIH members. American Journal of Homeopathic Medicine 2014; 107: 113.