Д-р Пьер Шмидт (Швейцария)

Пьер Шмидт

Действие гомеопатических лекарств при остром животе


Архив Пьера Шмидта, Санкт-Галлен, Швейцария

Перевод д-ра Сергея Бакштейна (Москва)
Шмидт Пьер (1894—1987) — один из крупнейших врачей-гомеопатов прошлого века, в числе учеников которого были Жак Бор, Диван Хариш Чaнд, Жорж Деманжа, Элизабет Хаббард; создатель Mеждународной гомеопатической лиги врачей (1925), основатель Лионской Ганемановской группы, автор переводов на французский язык 6-го изд. "Органона" и "Хронических болезней" С. Ганемана (совместно с Йостом Кюнцли) и "Лекций по гомеопатической философии" Дж. Т. Кента.

Оригинал здесь

Фотография д-ра Пьера Шмидта — с его страницы на сайте Homéopathe International



Понятие острого живота включает четыре важные характеристики:

  1. Быстрое начало заболевания
  2. Острые боли
  3. Ужас, охватывающий пациента, его окружение и нередко, будем откровенны, и самого врача. Это когда вы сталкиваетесь с приступом острого аппендицита или холецистита, пациент корчится от боли в постели, а в комнате находятся еще несколько человек, которые косо смотрят на вас, как бы говоря: "Смотри, не ошибись, иначе тебе не сдобровать!"… Впрочем, ветеринару приходится даже труднее, когда в конюшне лошадь корчится от колик или от судорог, и если он даст неправильное лекарство, его вышвырнут пинками и ничего не заплатят.
  4. Нависающая подобно дамоклову мечу опасность и серьезнейшие последствия, к которым может привести неверное решение врача.

Симптомы могут быть самыми разнообразными, и я не возьмусь их описывать, поскольку в острый живот входят многие заболевания. Скажу лишь, что в подобных ситуациях врач должен максимально проявить свои мудрость, научные знания и, добавлю, самое главное, отвагу, поскольку ошибка может стоить человеческой жизни или привести к абсолютно ненужной хирургической операции.

Среди этих заболеваний может быть обычное несварение, которое иногда воспринимается пациентом как трагедия, или запор вследствие нарушения образа жизни, а может быть мгновенный смертоносный перитонит. Однако, господа, не будем преувеличивать, я видел случаи перитонитов с перфорацией, которым было далеко до смертоносных. В большинстве своем острый живот начинается с симптомов, которые мы называем неспецифическими, что весьма затрудняет диагностику. Это сильные боли во всем животе или отдельных его местах и, конечно же, мышечный дефанс (раздражение брюшины), что может сопровождаться или не сопровождаться общими симптомами — изменением пульса и температуры. Ну, а кому, как не вам, господа, еще до того, как начать пальпацию, не проявить свое искусство наблюдения, что позволит сделать немало ценных выводов.

Очень важно раздеть пациента и осмотреть его живот. Брюшное дыхание, если оно имеет место, позволит немедленно исключить вовлечение брюшины.

После этого проследите за симметричностью дыхательных движений, изменением оттенков кожных покровов, движением брюшной стенки (выбухание, пульсация, антиперистальтические движения и т. д.).

Не забывайте посадить или повернуть больного на бок, чтобы осмотреть его спину, когда это возможно. Опоясывающий лишай нередко вызывает боли по передним абдоминальным ветвям, и об этом нельзя забывать. Помните, что первоочередной задачей врача является лекарственная диагностика, поскольку она надежнее, тогда как патологическая диагностика всегда гипотетична и переменчива, и поэтому не нужно ставить ее на первое место при наших назначениях. Главное — осмотреть пациента, внимательно подмечая все, что может нам рассказать о нем, оценить его как единое целое и не зацикливаться исключительно на локализации и пораженном органе. Потому что — и я неустанно буду это повторять — на первом месте стоит не патология, а каким образом началась болезнь, и самое важное, характерные черты данного пациента, кáк эта болезнь протекает именно у него.

В подобных случаях необходимо полагаться на все наши органы чувств — принюхиваться ко всем необычным запахам, прислушиваться к урчанию в животе, дыханию и даже иногда к шумам пульсаций, замечать изменения цвета и выражения лица (в репертории выражению лица посвящено целых две страницы), оценивать состояние кожи, наблюдать за реакциями больного, когда он раскрывается, переворачивается, быстро или медленно отвечает на вопросы, и обязательно присматриваться, как больной себя ведет при осмотре и пальпации. Часто пациент скажет, что ничего не чувствует, когда мы пальпируем те или иные отделы живота, но при этом уголком глаза мы заметим гримасу боли на его лице, и наоборот, скажет, что вы делаете ему очень больно, но лицо останется спокойным. А есть настолько чувствительные пациенты, которым будет больно всегда и везде.

Вы отмечаете все объективные и субъективные симптомы и назначаете лекарство, и только завершив эту первую часть, приступаете к поиску всех возможных способов установить патологический диагноз, чтобы дать родственникам советы по диете, гигиене и профилактике, если речь идет о заразном или инфекционном заболевании. В этой связи хочу напомнить, что если имеется урчание в правой подвздошной области и маленькие розовые пятна на коже с носовыми кровотечениями, то, скорее всего, речь идет о тифе, а боли в эпигастрии с кровавой рвотой часто являются предвестниками натуральной оспы. В последние годы я часто встречаюсь с ситуацией, когда люди обращаются по поводу так называемой ветрянки, а это оказывается легкой формой натуральной оспы, что очень меня удивляет. Лейкоцитарная формула позволяет различить аппендицит, тиф и другие заболевания. Обратите внимание, что при развитии дифтерии часто бывают боли в животе, что боли под ложечкой при миокардите иногда принимают за язву желудка. Не забывайте об абдоминальных кризах при артериосклерозе и сифилитическом аортите, о болях при спинной сухотке, при диафрагмальном плеврите, нижнедолевой пневмонии, при невралгиях, спазмах тонкой и толстой кишки, о всем известной болезни Шенлейна-Геноха, для которой характерны сильные боли в животе, о васкулитах, послеоперационных спаечных болях, наличии мембраны Джексона (маленькая перепонка от аппендикса до тонкой кишки), абдоминальных болях при гипертиреоидизме, иногда при коликах, связанных с ангионевротическим отеком. У женщин, конечно же, нельзя забывать про гинекологические нарушения и четко понимать, что боли могут возникать довольно далеко от очага поражения. Мы все знаем, что боли в животе, спускающиеся в бедро, очень часто свидетельствуют о поражении яичников, а поднимающиеся к молочным железам и правому плечу — о печеночных нарушениях, к левому плечу — опять же о патологии яичников; боли, отдающие назад в спину, — о мезентериальной патологии; боли, отдающие вниз в пах, почти всегда связаны с мочекаменной болезнью — у мужчин эти боли отдают в семенной канатик, а у женщин в большие половые губы. Часто случается так, что лекарство, которое вы выберете, поможет вам и отыскать точный диагноз.

Д-р Бартлет из Филадельфии, написавший два больших тома по клинической гомеопатии, рассказывает об очень любопытном и сложном случае острых абдоминальных болей у пятнадцатилетней девушки, страдавшей от ужасных колик, когда оказалось, что у нее атрезия девственной плевы.

Я умышленно не стал говорить о всех заболеваниях связанных с грыжами, аппендиксом, желчным и мочевым пузырем, поджелудочной железой, печенью, почками, надпочечниками, селезенкой, кишечником, которые чаще всего являются причиной болей в животе, чтобы не напоминать вам о том, что вы и так хорошо знаете, а коснулся лишь редких вещей, которые могут укрыться от вашего внимания.

Главным правилом при болях в животе, кроме назначения показанного лекарства, будет наблюдение за пациентом в течение как минимум двадцати четырех часов и даже больше, особенно в очень тяжелых случаях, до появления значительного улучшения. Призываю вас быть благоразумными и не считать хирургию панацеей. Сколько молодых врачей, не выдержав давления со стороны семьи, отдают трудного пациента в руки хирургов, чтобы снять с себя ответственность! Никогда не забуду случай 45-летней женщины, у которой внезапно возникли боли в животе со рвотой, и рвотные массы постепенно стали приобретать фекальный характер. Ее осмотрело несколько опытных врачей, которые, не получив результатов от седативного лечения, потребовали вызывать хирурга, поставившего диагноз острого холецистита только потому, что он был специалистом по холециститу и видел несколько похожих случаев. Он осмотрел пациентку лишь частично, только бы найти знакомые симптомы холецистита. Результат — ночная экстренная операция с подпеченочным разрезом у ослабленной больной: при ревизии желчный пузырь не изменен. Выполнен второй разрез, лапаротомия, обнаружена брюшинная спайка, образовавшаяся в результате давнишней операции по поводу миомы матки. Кишка вокруг этой спайки была скручена, что вызвало непроходимость. Требовалась очень простая и абсолютно безопасная операция, однако больная умерла на второй день после госпитализации. Кто был виноват? Хирург, разумеется, снял с себя вину, заявив, что пациентку прооперировали слишком поздно. Никто так и не узнал, отчего на самом деле она умерла.

Однако моя цель не обсуждать с вами все эти тонкости, а рассказать о нескольких случаях гомеопатического лечения острого живота.

СЛУЧАЙ ПЕРВЫЙ

Через два дня после моего приезда в Нью-Йорк меня позвали осмотреть мужчину 45 лет, преподавателя французского языка, жившего в одном пансионе со мной. У него были сильные боли в животе, от которых он стонал, и рвота желчью. При осмотре живот напряженный, очень болезненный от прикосновения к бокам и в области правой подвздошной ямки с невозможностью четко указать болезненное место. Запор, потеря аппетита, ужасный страх перед любым движением, от которого боли усиливались. Больной лежит на спине, очень мрачный, беспокойный, тревожный, покрыт пóтом, считает, что у него несварение желудка, температура 38° С, пульс 100. Любой, даже начинающий гомеопат, безошибочно назначит здесь Bryonia, одну дозу которой в потенции М Скиннера я и дал, а затем плацебо. Я выбрал потенцию М, поскольку только она была у меня под рукой, и она очень быстро сработала. В связи с тем, что показания для этого лекарства были очень четкими, высокое разведение было предпочтительнее. Хотя состояние и было острым, симптомы Bryonia были настолько выраженными, что я решил дать всего одну дозу. Спустя два часа тревога и боли прошли, во всяком случае по словам пациента, хотя объективно чувствительность оставалась прежней. Через сорок восемь часов появился обильный стул, язык очистился, боли почти не беспокоили, хотя небольшая отечность и чувствительность оставались еще несколько дней. Больше доз не потребовалось. Лихорадка, частый пульс и другие симптомы позволили мне предположить аппендицит, хотя это был не первый приступ. Спустя два года я узнал, что с ним все в порядке, и рецидивов больше не было. Выраженное улучшение за два часа при остром животе и диагнозе аппендицита, было ли это простым совпадением? Произошло ли это чудесное излечение благодаря Bryonia? Решайте сами!

СЛУЧАЙ ВТОРОЙ

Меня срочно вызвали к пациенту 24 лет с сильными болями по всему животу, характер которых он не мог описать, но сообщил, что они возникли внезапно, когда он был в кино, и сопровождались рвотой съеденной пищей и отрыжкой. Когда он с трудом вернулся домой, у него начался водянистый понос одновременно со рвотой, и он провел ужасную бессонную ночь. Я приехал к нему наутро в тот самый момент, когда у него началось кровотечение из прямой кишки, и при осмотре я обнаружил набухшие геморроидальные узлы, из которых шла кровь. Температура и пульс нормальные, пациент крайне раздражен и недружелюбен, поскольку как раз за пять часов до появления вышеуказанных жалоб я дал ему Nux vomica XM из-за длительного кашля. Тогда я не обнаружил у него ярких симптомов, характерных для кашля, и назначил лекарство на основании общих симптомов пациента, который был типичным Nux. Пациент насмехался над гомеопатией и не верил в крохотные гранулы, так что появилась уникальная возможность назначить одно из высоких разведений и продемонстрировать скептику, что они действуют, хотя я и сам еще не имел тогда представления об этом (мне кажется, это был первый случай, когда я назначил столь высокое разведение). Будучи верным наставлениям Ганемана и Кента, я аккуратно записывал все полученные симптомы и сверял их с показаниями к Nux vomica из Материи медики по "Ведущим симптомам" Геринга, которые я тогда как раз недавно приобрел. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что я имею дело с гомеопатическим обострением. Именно поэтому, осознавая, что улучшение не заставит себя долго ждать, и в душе весьма довольный такой, пусть и неприятной, реакцией, я назначил целую серию больших крупинок плацебо ежечасными приемами до наступления улучшения. Нашему пациенту вскоре стало значительно лучше от этого лекарства. Уже через несколько часов он заявил мне, что больше ни за что не примет крохотные гранулы, но с удовольствием готов лечиться большими крупинками. Это геморроидальное кровотечение было старым симптомом, который он когда-то "вылечил" мазями и свечами, — еще одно великолепное показание для Nux vomica. Мне не удалось выявить пищевых, эмоциональных или других причин, которые могли бы спровоцировать такую реакцию. Поэтому, если мы будем внимательно читать Геринга, у нас не останется ни малейшего сомнения в диагнозе — это лекарственное обострение.

Я призываю вас быть осторожными в тех случаях, когда важные симптомы появляются сразу же после назначения гомеопатического лекарства, и научиться не нарушать целительного действия первого лекарства, назначая второе, которое лишь остановит естественное развитие событий. Следовательно, никогда не делайте назначения на симптомы, появившиеся после приема аккуратно подобранного лекарства (кроме случаев, угрожающих жизни, и здесь требуется антидотировать первое назначение). Позвольте лекарству полностью и окончательно проявить свое действие, внимательно наблюдая, как симптомы распускаются, словно лепестки цветка, и если им не мешать, освобождают больного от его страдания, тогда как в противном случае мы теряем нить симптомов, запутываем ситуацию и полностью нарушаем целебное действие, которое должно происходить постепенно. И вашими самыми прекрасными случаями, друзья мои, будут именно те, которые проходили через подобное этому обострение. Если имеют место псорические состояния, нарушения образа жизни или питания, то мы всегда столкнемся с обострением. Ганеман пытался минимизировать эти обострения с помощью пятидесятитысячных разведений. Ученики Ваннье (или, скорее, Небеля) утверждают, что им удается избегать обострений, назначая дренажные препараты, но они дают много лекарств, и поэтому обострение, как правило, не выражено, так как им редко удается попасть на правильное лекарство. К тому же, когда дается большое количество лекарств, то невозможно выяснить, какое из них правильное.

СЛУЧАЙ ТРЕТИЙ

Осенью 1926 года меня разбудили среди ночи и срочно вызвали к замужней сорокалетней пациентке. Вечером после сильного возбуждения у нее внезапно появились ужасные боли внизу живота с ощущением, что живот хрупкий как стекло, но несмотря на это, имелись повышенный аппетит, молниеносные боли, начинающиеся справа в паховой области и отдающие в правый бок со страхом шелохнуться, температура 38,5° С. Желание, чтобы рядом были люди, боли усиливаются от малейшего прикосновения, пароксизмальные, невыносимые, прилив крови, голова горячая, кисти и стопы холодные. Я назначил одну дозу Belladonna 200 Кента и целый мешок плацебо для приема раз в три часа, а также лед на живот и жидкую диету. Гинекологическое исследование показало опухоль размерами с маленький апельсин в правом придатке, очень чувствительную при пальпации, а также невыраженный параметрит. Диагноз: правосторонний аднексит и сальпингит (скорее всего, начинающийся).

На следующий день все оставалось по-прежнему: боли, ужасная ночь, возбуждение, холод внутри и жар снаружи, но кроме того, появился страх смерти. Несмотря на страх, она не в состоянии плакать, хотя ей кажется, что слезы принесут облегчение. Отвращение к сладкому и редкие мочеиспускания. Единственное подходящее лекарство — Arsenicum. Боли в животе усилились, теперь она отмечает, что они напоминают тугую повязку, сдавливающую правую паховую область, и распространяются на всю правую подвздошную ямку. При пальпации определяется полужидкая масса в проекции правого придатка и аппендикса — воспаление захватывает новые участки и появилась угроза перитонита. Arsenicum 200 Кента, 6 доз, по одной дозе каждые 3 часа, при улучшении не принимать.

Назавтра я узнал, что ночь прошла лучше, но остается температура 38,8° C, пульс неритмичный и доходит до 94, стул жидкий сразу после того, как попьет. Икоты, рвоты, одышки, озноба, потливости не наблюдается. Пациентка утратила надежду на выздоровление и чувствует себя обреченной, потому что тринадцать лет назад у нее уже был перитонит именно такого течения, но еще и с зеленоватой рвотой. Тогда она перенесла гинекологическую операцию, после которой испытывала неописуемые страдания на протяжении четырех месяцев. Теперь во время новых приступов перитонита она крайне обеспокоена, достаточно ли сильна гомеопатия, чтобы ей помочь, и высказывает сомнения в эффективности малых доз. Назначение: плацебо каждые два часа.

На следующий день, 13 октября, она сообщила, что смогла ночью заснуть только на полчаса и постоянно стонала, а также, что стала испытывать непреодолимое желание царапать все, к чему прикоснется, и для этого ей даже дали рулон туалетной бумаги. Скулы красные, язык белый, редкие мочеиспускания, она беспокойная, возбужденная, нервозная. Совсем не двигается, так как запомнила, что при прошлом перитоните нельзя было шевелиться. Результаты осмотра тоже не обнадеживают: боль распространяется в область левого придатка, отечность пока только справа, но уже доходит до подреберья. Область печени очень болезненна при прикосновении, область желчного пузыря и поджелудочной железы чувствительны, абдоминальное дыхание отсутствует — очевидно, что перитонит продолжает быстро распространяться. У пациентки жгучая кислая отрыжка, которая не приносит облегчения. Она почти не спит, ей хуже вечером, стремится все царапать, стонет и вертит головой на подушке. Настроение меняется от доверия и спокойствия до возбуждения, гнева и отчаяния; в данный момент она уверена, что умрет. Лицо красное, стула нет, не потеет. Ее руки в непрерывном движении, она все время хватает меня с мольбой, уверяя, что скоро умрет. И вдруг она говорит мне: "Доктор, в состоянии ли вы взять полную ответственность за мою болезнь? Я вижу, что мне становится все хуже. Вы врач, и я полагаюсь на ваш ум, ваши знания и прежде всего на ваше ответственное решение, может ли гомеопатия меня вылечить"! Представьте себе, как я выглядел! При этом еще присутствовали ее муж и свекровь. Уверяю вас, это были весьма неприятные минуты. Эх, как же хочется в такие моменты воскликнуть: "Идите-ка вы все к черту! Зовите поскорее хирурга и оставьте меня в покое!" Но есть такое понятие как долг солдата в бою: или он встречает неприятеля лицом к лицу, или уносит ноги. Я попросил час на размышления и вернулся в свой кабинет в необычайном волнении. В течение трех дней перитонит распространяется все сильнее, и в этом нет малейшего сомнения. Пульс становится прерывистым и слабым. Температура, хоть и не так выражена, но все же нарастает. Лед, жидкая диета и покой не могут остановить воспалительный процесс. Назначенные лекарства, пусть и показанные, не способны повлиять на тяжесть состояния. Вопрос становится ребром: хирургия, аллопатия или гомеопатия?

Без сомнения, это был один из тех случаев, про который еще во время учебы мне говорили, что если не справляешься, а состояние тяжелое, то надо обращаться к коллегам другим специальностей. Но неужели гомеопатия здесь и в самом деле бессильна? Слабительные, рвотные, кровопускания или, например, казеин или молоко, чтобы вызвать анафилактический шок и провести тем самым своего рода отвлекающую терапию, — неужели такие вещи совсем не могут здесь помочь? Я ведь ничего, кроме гомеопатии, серьезно не изучал, а эти средства тоже иногда помогают. Я весь горел и покрылся крупными каплями пота. Прошло уже четверть часа. Пересматривая свои записи, я сидел в кресле, и мой взгляд упал на портреты нашего великого Самуэля Ганемана и его ученика Беннингхаузена, которые я привез из Бостона. Казалось, что выражение их лиц сочувствовало моей беде. У меня самого не было ни лихорадки, ни перитонита, но мне казалось, что я встревожен не меньше моей бедной пациентки, ожидающей моего решения. И вдруг у меня в душе блеснул луч надежды: закон подобия — не пустое слово, просто нужно старательно искать. Заново изучив все симптомы, я взялся за реперторий, но уже назначавшийся Arsenicum вновь вновь выходил главным лекарством. Однако время от времени перед моим взором стали появляться и другие препараты: Arnica, Pyrogenium, Rhus, Stramonium, Tarentula и другие. Я перечитал патогенезы этих пяти лекарств в "Руководящих симптомах" Геринга и пришел к выводу, что такое нервозное состояние с повышенной чувствительностью, внутренне возбуждение, отчаяние, смена настроения, желание царапаться, вращение головой на подушке, постоянное движение рук очень похоже на отравление Tarentula hispanica, которую я и решил назначить в 200-м разведении, одну дозу. Я выбрал 200-е разведение, потому что это был острый случай с четкими показаниями, а более высокая доза могла бы вызвать обострение, чего мне совсем не хотелось. Кроме того, это была пациентка с высоким уровнем интеллекта, и она всегда хорошо реагировала на это разведение в острых случаях. Потом я пришел к ней и сказал: "Я беру на себя всю ответственность за ваше состояние и сделаю все, что в моих силах, чтобы вылечить вас с помощьюгомеопатии". Помимо этой одной дозы, я назначил ей принимать каждый час Sacharum lactis (молочный сахар, т. е. плацебо. — Прим. перев.). Через два часа после приема моего лекарства она почувствовала явное внутреннее облегчение и уснула. Господа, когда пациент засыпает, это всегда хороший признак, и обычно, если мне говорят, что надо будить пациента, чтобы давать ему лекарство, я отвечаю, поступать таким образом — неописуемое свинство. Если больной спит, не мешайте ему. Сон, особенно при тяжелых состояниях, по крайней мере если это не летаргический сон, всегда приносит пользу и указывает на спасение. Пациентка немного вздремнула, откинувшись на правый бок, затем стала сильнее стонать, температура 38° С, пульс 90, ритмичный и хорошего наполнения, затем стала много зевать, появилась отрыжка с привкусом тухлых яиц и отошли зловонные газы. Потом она сказала, что чувствует себя спокойной и счастливой. Отчаяние прошло, она больше не царапалась, отрыжка прекратилась, ночь прошла лучше — пациентка смогла подремать три часа. На следующий день область печени и поджелудочной железы стала легко пальпироваться, вечером отошло большое количество мочи и впервые появился пот.

На шестой день появилась менструация, как и раньше очень обильная, наблюдались обычные предменструальные приливы. Боли в паху почти прекратились. Короче говоря, несмотря на эти изменения, которые могли бы серьезно осложнить состояние, наша пациентка продолжала выздоравливать. Кто может сказать, насколько рискованной была бы операция? Через три недели после начала болезни обнаруживалось лишь небольшое уплотнение в области яичника, через пять недель пациентка стала подниматься с постели, а через шесть выходить из дома.

Этот случай самым наглядным образом иллюстрирует эффективность гомеопатического лекарства, одной дозы которого оказалось вполне достаточно. Поскольку пациентка в прошлом уже переносила перитонит, то теперь могла сравнить оба метода лечения по быстроте улучшения самочувствия и полного излечения болезни, которая не возвращается вот уже десять лет.

СЛУЧАЙ ЧЕТВЕРТЫЙ

17 октября 1926 года в половине первого ночи меня разбудил телефонный звонок. Рыдающая женщина умоляла меня немедленно приехать, что я и сделал, обнаружив ее дочь двадцати лет, лежащую на правом боку и согнувшуюся пополам, прижимая руки к животу. Лицо напряженное и бледное, она стонет и кричит, что боль невыносима, и это происходит уже полчаса на глазах беспомощных и перепуганных матери и сестры. Пациентка отказывается от теплых компрессов, не терпит прикосновений и сердится, если ее пытаются укрыть или раскрыть. Все очень встревожены, и я ощутил какую-то трагичность окружающей обстановки. Я попытался разговорить пациентку, много раз задавая вопрос, где именно у нее болит, и уверяя ее, что болезнь не серьезна, но в ответ раздавалось лишь "Помогите мне… это невыносимо… это ужасно".  Я не смог даже поставить ей градусник. Что делать? Гомеопатическое назначение основывается на совокупности симптомов, которую в подобных случаях получить невозможно. Что же делать? Мать сообщила мне, что когда боли начались, удалось измерить температуру, которая была 39° С. Пока мы беседовали, пациентку вырвало зеленоватым содержимым, но это не принесло облегчения. Она очень боится острого аппендицита. Не дает даже определить пульс, не говоря уже о том, чтобы пропальпировать живот.

Это внезапное начало, эта буря на только что безмятежном небосклоне, эти нестерпимые боли, возбуждение, этот драматизм картины почти автоматически привели меня к назначению трех крупинок Aconitum 200, которые пациентка почему-то безропотно приняла. Дальше я уже мог размышлять о Colocynthis, Chamomilla, Magnesia phosphorica. Но первым лекарством, учитывая внезапное начало с возбуждением и тревогой, конечно же, был Aconitum. Ровно через пять минут после приема этого лекарства наша больная прекратила стонать и вытянула ноги. Я беседовал с матерью, не упуская из виду и пациентку, и отметил, что она стала прислушиваться к нашему разговору, хотя совсем недавно была полностью безучастна. Вскоре она смогла мне объяснить, что боли начались под ложечкой, спустились в область желудка и теперь локализуются справа от него, однако пропальпировать живот или даже перевернуть пациентку на спину все еще было невозможно. Через десять минут стало казаться, что достигнутое значительное улучшение останавливается, а прежние боли вот-вот возобновятся, и я дал вторую дозу Aconitum, памятуя слова Кента, что острые случаи и сильные боли "съедают действие лекарства", и что мы вправе повторять дозу в подобных ситуациях. Через пять минут после второй дозы боли сами собой исчезли, и я наконец-то смог приступить к пальпации, чему она была даже рада. Восходящая ободочная кишка очень чувствительна, похоже, что имеет место ее спазм, но при этом брюшное дыхание четкое и безболезненное. Я измерил температуру, которая оказалась 36,7° С. Поняв, что это не аппендицит и не перитифлит, я пришел к заключению, что это, скорее всего, колоноспазм, и сразу же назначил прикладывать тепло. Я пообещал матери не покидать их, пока девушка окончательно не придет в себя. Через час она успокоилась, боли совсем прошли, и я отправился домой. На следующий день я узнал, что ночь прошла спокойно, но при этом у нее был очень обильный стул, буквально полный горшок перебродившего зловонного содержимого. При расспросе я выяснил, что в полдень накануне она ела не очень свежие пирожные. Модальности болей, их распространение из желудка вниз живота, зловонный обильный стул, хорошее общее состояние, нормальный пульс, позволили мне поставить предварительный диагноз обыкновенного несварения. На следующий день уже все отделы живота были безболезненными даже при глубокой пальпации. Никаких последствий этот приступ не имел. Кого благодарить за чудесное излечение, если не Aconitum 200?

СЛУЧАЙ ПЯТЫЙ

Шесть лет назад я отправился осмотреть пациента в деревню и прибыл в 22 часа, как раз в тот момент, когда машина неотложной помощи собиралась отвезти его в хирургическое отделение больницы.  Прошлой ночью у мужчины 46 лет внезапно началась боль как выстрел в илео-цекальной области, а температура поднялась до 40° С. Сразу же позвали участкового врача, который поставил диагноз острого аппендицита с перфорацией и назначил теплые примочки, компрессы с камфорным спиртом и слабительные. Ай да назначения! Результат: после слабительных боли усилились, так что пациента охватил сильный страх, что он не выдержит даже перевозки. Однако врача, уже вызвавшего машину, охватили угрызения совести, и он позвонил мне, прося совета, поскольку знал, что гомеопаты могут не доводить дело до ненужных операций. При осмотре я обнаружил значительную отечность в правой подвздошной области, через которую невозможно было что-либо пропальпировать. После нескольких эпизодов частого жидкого стула у пациента больше не было позывов, но отмечалась чувствительность по всему животу с неопределенными болями в правой подвздошной области, которые время от времени давали очень сильные и доводящие до отчаяния обострения. Пациент не мог переносить даже тяжести одеяла, но при этом продолжительное медленное и сильное надавливание не только не вызывало ухудшения, а наоборот, облегчало состояние. Поперечная ободочная кишка болезненна. Такие же боли справа возникают и при пальпации в левой подвздошной области. Рвоты нет. Пациент велел распахнуть все окна, он полулежит в постели, неподвижный, едва поворачивая голову. Он глядит на меня с недоверием и подозрением: я часто встречал такой взгляд при сильных болях в животе. Он просит, чтобы его оставили в покое, и никто к нему не входил. Пульс 120, температура 40° С. Диагноз: перитифлит с обширным перитонитом справа. Было бы проще всего отправить его на операцию, но было бы ли это лучшим решением? Даже если он не умрет в дороге, выдержит ли операцию? С утра его состояние серьезно ухудшилось, и не последнюю роль в распространении воспаления по брюшине сыграли теплые примочки. Рассмотрев симптомы и некоторые из наших лекарств, подходящих по закону подобия, я принял твердое решение отменить госпитализацию. Потом я провел там еще целый час, подробно инструктируя сиделку по назначениям: я назначил жидкую диету и сразу же велел прикладывать лед к животу, а также дал две дозы Bryonia 200: одну принять немедленно, а вторую через три часа, если за это время не последует улучшения. Ну и, конечно же, Sacharum lactis каждый час в маленькой ложечке воды.

Первая ночь прошла без сна, но температура снизилась, хотя пульс был 98. Я велел продолжать давать Sacharum lactis, а со второй дозой Bryonia пока подождать.

Следующая ночь прошла спокойнее, но начался кашель с ужасными болями при каждом кашлевом движении, пациент сильно потел, и у него начались колющие боли в паховой области, точно такие же, что он испытывал в начале болезни. Можно ли считать это развитием действия Bryonia? Ведь именно такой кашель очень характерен для этого лекарства. Но если это обострение, то я рискую ухудшить состояние пациента. Согласно принципу Кента "жди и наблюдай", я велел принимать плацебо каждые десять минут, и через два часа кашель полностью прошел. Основная версия – это обострение Bryonia, что подтверждает точность выбора лекарства.

Заметное улучшение продолжалось и через четыре дня. Пациент постепенно начал принимать пищу. Хотя для полного выздоровления и потребовалось четыре недели, но прошло уже десять лет, и этот пациент ни разу не жаловался на живот. Одной дозы Bryonia 200 оказалось достаточно, чтобы привести утративший равновесие организм в гармонию с природой. Удалось ли бы ему перенести перевозку? Как бы прошла операция? Так или иначе, этот случай иллюстрирует действенность гомеопатического лечения.

В этом кратком обзоре я привожу детальное описание случаев и всегда критикую те рассказы о гомеопатических исцелениях, в которых указывается лишь диагноз, лекарство и больше ничего. Кроме того, этими пятью случаями я хотел проиллюстрировать основные законы гомеопатии, а именно, что целительным лекарством будет то, что соответствует ключевым, характерным и ярким симптомам пациента. Даже в тяжелых случаях гомеопатия может справиться с болезнью и действовать очень быстро. Надеюсь, что сумел показать вам это. Завершая тему, приведу еще несколько интересных случаев.

СЛУЧАЙ ШЕСТОЙ

Речь пойдет о ребенке 12 лет с острым аппендицитом, это дочь врача, у нее перитонеальное лицо, расширенные зрачки. Этот случай тем более впечатлил меня, что это был ребенок врача-гомеопата. К животу нельзя было прикоснуться. Отец уже поставил диагноз острого аппендицита с подозрением на перитонеальную реакцию. Я приехал, осмотрел ребенка и сказал родителю: "Налицо все симптомы Bryonia". Он уже дал целую кучу других лекарств, но не это, и он сказал: "Послушайте, я отец ребенка, врач и занимаюсь гомеопатией, я даю вам полную свободу поступать, как вы сочтете правильным". Но в дверях вдруг появилась его жена, пристально на меня посмотрела и сказала: "Послушайте, доктор, если мой ребенок умрет, то это будет по вашей вине". Потом я ушел, и отец оказался между двух огней, но решил встать на мою сторону.

Одна доза Bryonia 200 полностью вылечила девочку за шесть дней, и рецидивов не было в течение семи лет. Через семь лет она вышла замуж, они должны были куда-то уезжать, и было необходимо оформить страховку. Доктор осмотрел их и расспросил о болезнях, и она рассказала об это случае с аппендицитом. Муж, испугавшись рецидива, потребовал, чтобы она удалила аппендикс. И вот прекрасным солнечным днем на фоне полного здоровья она ложится под нож. На операции нашли две большие спайки с приросшим к ним аппендиксом, что говорит о том, что криз прошел и угроза давно миновала. Они вполне счастливо живут, а я не менее счастлив, видя результаты Bryonia. Однажды я встретил ее мать, и она отвела глаза и не осмелилась мне ничего сказать. Совершенно очевидно, друзья, что здесь иногда требуются не только знания, но и отвага. Конечно, проще всего было бы отправить пациента в больницу, но если он там умрет, чему мы несколько раз уже были свидетелями в Женеве, то это будет трагедией, поскольку мы могли бы его спасти.

Для Bryonia не характерно расширение зрачков, но этот симптом является типичным для тяжелого перитонита. И, конечно же, у нас есть так называемое специфическое лекарство для области аппендикса, это горячо любимый Кларком Iris tenax. Нам известен Iris versiclor, применяющийся при офтальмической мигрени, а Iris tenax действует именно на область слепой кишки. Я редко назначаю это лекарство, потому что другие его симптомы очень туманны. Оно действует на эту область как Ruta действует на запястье, а Sepia на матку. Эти вещи очень полезно знать, они пригождаются, когда в нашем распоряжении не оказывается других средств.

СЛУЧАЙ СЕДЬМОЙ

Здесь речь пойдет о пятидесятилетней пациентке с язвой двенадцатиперстной кишки и меленой, у нее было уже тридцать эпизодов дегтеобразного стула, анемия была очень выражена. Я никогда не забуду эту пациентку, у которой гемоглобин был 22%, когда одна доза Arsenicum 200 сразу же остановила массивное кровотечение и за четыре недели постепенно восстановила здоровье. За семь лет у нее не было ни единого рецидива, а гемоглобин держался на уровне 96%, и она не принимала никаких других лекарств, кроме Arsenicum.

СЛУЧАЙ ВОСЬМОЙ

Это еще один случай острого аппендицита, вылеченный с помощью Rhus tox. 200, рецидивов не было уже девять лет.

СЛУЧАЙ ДЕВЯТЫЙ

Это случай геморрагического панкреатита с симптомами кишечной непроходимости — во всяком случае такой диагноз поставил профессор факультета, а излечение было достигнуто с помощью Opium М.

СЛУЧАЙ ДЕСЯТЫЙ

Этот случай произвел на меня сильное впечатление. Речь идет о сифилитическом аортите, такой диагноз поставил профессор внутренних болезней из государственной экспертной комиссии. Пациенту было 55 лет, и его хотели досрочно отправить на пенсию. Даже после самой легкой пищи у него появляется вздутие живота; печень болезненная; боли под ложечкой, отдающие вниз живота, а затем по всему животу; стул маленькими кусочками, отделяется с трудом, ощущение неполного опорожнения прямой кишки; никтурия; импотенция. Боли в животе всегда появляются в 16 часов и длятся до ужина. Пациент всегда был ворчуном, но самое плохое настроение у него утром при пробуждении, при этом он ненавидит одиночество. Этих симптомов вполне достаточно, чтобы назначить Lycopodium; вам известно, что это псоросикосифилитическое лекарство, а у пациента сифилитическое поражение брюшной аорты, что на самом деле было главной причиной, по которой я назначил Lycopodium. Я собственными руками приготовил лекарство. Мы с супругой растирали исходное вещество в течение трех часов, затем изготовили четвертое разведение путем растворения и поместили раствор в динамизационную машину, достигнув потенции XM. Все эти процедуры вселили в меня некоторый скептицизм относительно возможного действия нашего лекарства.

Результат: через шесть недель у пациента больше не было ни болей, ни тяжести. Я повторил Lycopodium, ориентируясь на некоторые неотчетливо выраженные остающиеся симптомы со стороны живота. Итак, через шесть недель после первой, дал вторую дозу XM, а затем одну дозу LM. Излечение было полным. Хотя его отправляли на пенсию, он смог проработать со своим сифилитическим аортитом до 65 лет. За два года его реакция Вассермана никак не поменялась, но какое это имеет значение, если он чувствовал себя лучше и клинических симптомов не было?

СЛУЧАЙ ОДИННАДЦАТЫЙ

Меня вызвали среди ночи к маленькой девочке, которая неподвижно лежала в кроватке, а потом вдруг возбуждалась от судорожных движений. У нее были широкие зрачки, лицо со свинцовым оттенком, а живот словно панцирь, но к нему невозможно было прикоснуться. Мать была очень встревожена и думала, что у ребенка паралич. У малышки была очень высокая температура и у нее не шевелились ноги. Родители посоветовались с хирургом, который решил, что наиболее вероятен аппендицит, и велел готовить операционную. Я сказал ему: "Дорогой коллега, позвольте мне еще некоторое время понаблюдать за ребенком, докладывая вам по телефону о ситуации. Я буду неотлучно с ним". С собой у меня была маленькая "переносная лаборатория" — очень полезное приспособление, которое позволяло сделать некоторые основные анализы на дому у пациента. Я исследовал мочу и обнаружил ацетон в больших количествах. Это был всего-навсего ацетонурический криз. Я позвонил хирургу и предложил повременить с операцией до завтрашнего утра, а маленькой пациентке я дал сначала Aconitum, а затем Rhus tox. Через два дня она была здорова: температуры не было, все конечности двигались, дыхание было чистым, все было в полном порядке Друзья, будьте внимательны, острый живот иногда можно спутать с обычным ацетонурическим кризом.

СЛУЧАЙ ДВЕНАДЦАТЫЙ

Этот интересный случай произошел с одним из моих лучших друзей, который страдал прогрессирующим атеросклерозом. У него была уремия, кровоизлияния в глазные яблоки, синдром Бюргера (облитерирующий тромбангиит мелких и средних сосудов. — Прим. перев.) с поражением обеих ног, миокардит и выраженная хлоруремия. Его лечили в больнице обильными вливаниями глюкозы, и содержание хлора упало настолько, что пришлось вливать хлорид натрия. После того как он выписался, что было совсем недавно, у него возникла непрекращающаяся рвота. Он страдал от постоянной тошноты, и как только съедал что-либо, его тут же этим вырывало. Врач предложил свечи с драмамином (средство от укачивания, блокатор Н1-холинорецепторов. — Прим. перев.). К счастью, его жена не последовала этому совету, иначе ее супруг отравился бы всем тем, чем его напичкали в больнице. И еще у него был этот очень любопытный симптом: как только что-то съест, его тотчас же этим вырывает. Он похудел уже на 12 кг. Если вы сталкиваетесь с таким симптомом, то сразу вспомните классическое лекарство для него – Phosphorus. И я дал Phosphorus 200. На следующее утро пришел тот самый врач и констатировал: "Я вижу, что мой драмамин сработал чудеснейшим образом!" И вправду, рвоты больше не было, и мой друг стал усваивать всю еду, что ему давали.

Я не преследую цели доказать превосходство высоких разведений или затеять дискуссию о повторении лекарств, но хочу лишь показать на примерах из своей практики, что разные случаи от легкого несварения до перитонита можно лечить одной дозой, и что высокие разведения — это совсем не иллюзия.

Добавлю также, что многое зависит от обстоятельств. Д-ра сэра Джона Вейра однажды вызвали к английской королеве, поскольку у одного из принцев были симптомы острого живота, и такие случаи доставляют огромное беспокойство, поскольку вы сами знаете, чего может стоить здесь малейшая ошибка. Д-р Вейр осмотрел принца вместе с коллегой, который настаивал на операции, и сказал так: "Я бы не стал делать операцию, но если вы настаиваете, то решайте сами". И королева сдалась и согласилась на операцию.

СЛУЧАЙ ТРИНАДЦАТЫЙ

Однажды, что случается все реже и реже, я решил покататься на лыжах в субботу и воскресенье. Обычно я катаюсь только по воскресеньям. В компании нашего славного химика д-ра Андрианова я оправился на гору Ла Доль. Когда я вечером вернулся, моя супруга воскликнула: "У тебя не будет времени даже переодеться, нужно срочно бежать к учительнице 36 лет, которая находится в очень тяжелом состоянии".

Когда я прибыл, то увидел мрачную пациентку со свинцовым цветом лица, при ней дежурила очень встревоженная сестра. Живот был напряженный, а пропальпировать его было невозможно. Пациентка сообщила мне: "Вчера в 17 часов у меня появились ужасающие боли в животе. Я померяла температуру, она оказалась 38,6° C. Я пыталась до вас дозвониться, но вас не было, и я вызвала доктора Б. Это очень приятный врач-гомеопат, который спрашивает своих пациентов: 'Вы хотите лечиться аллопатией или гомеопатией?' Я выбрала гомеопатию, и он дал мне немного Pulsatilla, немного Magnesia phophorica и еще три или четыре других лекарства, чтобы успокоить боли". А потом он сказал ей: "Я считаю, что это аппендицит. У меня есть много лекарств для вас, но лучше пойти другим путем". Следующая ночь была ужасной: боли усилились, температура выросла, и доктор велел обратиться к хирургу, который сразу же приехал, осмотрел пациентку, пропальпировал живот и безапелляционно заявил: "Это острый аппендицит, я забираю вас к себе в машину и отвезу в больницу, где вас немедленно прооперируют. Вам повезло, что прошло мало времени, и процесс не зашел слишком далеко, а значит, все должно быть отлично… — Но, — воскликнула пациентка, — восемь дней назад у вас оперировали одну из моих малюток-учениц 12 лет с аппендицитом, и она умерла через три дня после операции, а я совсем не хочу повторить ее судьбу! – Ах, мадам, это вы мне рассказываете все эти вещи? —   Да, именно вам, и я не хочу, чтобы со мной было то же самое. Дождусь-ка я лучше д-ра Шмидта. — Не надо мне рассказывать, что д-р Шмидт вылечит аппендицит! У вас типичнейший аппендицит, и ничего не поможет, кроме срочной операции. — Но, доктор, я точно умру, если меня не прооперируют сегодня вечером? — Нет, но все будет сложнее. Мы можем подождать один или два часа, чтобы вы сами увидели, как развиваются события. Хотя ваше состояние уже и так тяжелое: живот невозможно пропальпировать, у вас постоянные боли, вы не можете пошевелиться, температура уже поднялась до 39° С, все это очень опасно". В 15 часов температура поднялась еще выше, а состояние ухудшилось, хотя оно и до того было незавидным. "Я позвонила д- Шмидту, и мне сказали, что он приедет сегодня вечером. — Ну что же, в таком случае вынужден вам сказать, что если вы немедленно не примете решение, то я не возьмусь вас оперировать, поскольку иначе вы умрете или на операции, или вскоре после нее, и мне скажут, что это по моей вине".

Пациентка решила ждать, и вот я приезжаю в 18 часов и вижу такое положение вещей. Что же мне делать? Я внимательно разобрался в ситуации и поставил диагноз Bryonia. И я сказал ей: "Послушайте, до того как решать вопрос об операции, надо сделать анализ крови, ведь количество белых кровяных телец может о чем-то сказать". Я взял кровь, поехал к своему химику, и мы стали изучать анализ с его мощным микроскопом. Он сказал мне: "Друг мой, это совсем не аппендицит, я насчитал всего 10 000 лейкоцитов, что не характерно для такого тяжелого острого процесса, нужно по меньшей мере 20 000. С другой стороны, я обнаружил вещества, характерные для распада печеночных клеток, и могу предположить, что у пациентки острый гепатит, вероятно, с невыраженным воспалением подпеченочной брюшины и иррадиацией в область аппендикса, что вполне возможно. Но это уж точно не классический аппендицит".

Тогда я позвонил хирургу: "Дорогой коллега, мы сделали анализ и обнаружили всего 10 000 лейкоцитов. Мы считает, что это скорее всего подпеченочный перитонит с иррадиацией в область аппендикса, и думаем, что можно немного подождать. — Ах, — ответил он. — Ну и дела! Неужели вы так верите в эти лабораторные анализы? — Нет, — ответил я, — совсем не верю, если они сделаны в клинике, но если их делает Андрианов, то верю, потому что вот уже 12 лет он ни разу не ошибся. — В любом случае, дорогой коллега, если дела пойдут неважно, не рассчитывайте, что я буду ее оперировать. А я могу сказать однозначно, что кончится все плохо, и на вашей совести будет тяжкое бремя".

На следующее утро пациентка выглядела довольно спокойной, она поспала три часа. На пятый день болезни напряжение в животе, боли и лихорадка прошли, появился стул. Печень, которая была значительно увеличенной, стала принимать нормальные размеры. Нет сомнения, что это был печеночный перитонит с гепатитом и иррадиацией в область аппендикса. С тех пор прошло десять лет, и у нее все в порядке. Зато наш хирург до сих пор меня ненавидит и не здоровается при встрече. А еще он возненавидел гомеопатию. Как бы он был рад, умри пациентка на гомеопатическом лечении! Однажды я сказал ему: "Вот видите, и ваши аппендициты можно лечить гомеопатией! — Но это был не аппендицит. — Да, но не вы ли сами поставили такой диагноз, настаивали на срочной госпитализации и даже предлагали свою машину?" Конечно, пять дней в госпитале в покое и на правильной диете поставили бы печень на место. Что же касается операции, пусть даже срочной и сделанной в спешке, организм настолько чудесно создан, что он вынес бы и ее. Но при надлежащих уходе и диете печень восстановилась бы сама, и организм своими силами справился с болезнью, а отнюдь не благодаря операции. Профессор Ру из Лозанны говорил: "Из 11 случаев аппендицита 9 не нуждается в операции". Как бы то ни было, но за тридцать семь лет я не потерял ни одного пациента с острым животом, и то же самое могу сказать о дифтерии. А еще могу сказать, что гомеопатия — совсем не пустой звук.