Д-р Вильгельм Амеке (Германия)

Д-р Вильгельм Амеке

Возникновение гомеопатии и борьба против ее распространения


Происхождение гомеопатии. Ганеман как врач

Санкт-Петербург, 1889

— 130 —

Приготовление лекарств Ганеманом

Наибольшую противоположность между Ганеманом и всеми другими врачами, насколько простирается история, составляло его гомеопатическое приготовление лекарств. Проследим и в этом ход его развития.

В начале своей практики он, естественно, давал употребительные в то время приемы лекарств.

В 1784 году1 он советует, например, для очищения крови принимать в день от 5-40 гран (0,25–2,5 грамм) сырой сурьмы в порошке; правда, "лишь когда в теле есть еще достаточная, почти можно сказать, излишняя сила". В этом случае он дает, "когда можно, даже изредка, раз в неделю слабительное из 16-56 гран (1,0-3,5 грамм) ялапового корня".

Относительно Conium maculatum он говорит в 1787 году, что надежного действия его можно ожидать только когда оно дается в таких приемах, которые причиняют головокружение, чувство в глазах, как будто их выдавливает наружу, легкую тошноту и дрожательное движение тела, а также одно или несколько испражнений: "Это все признаки полного приема". "Таковой вменяется согласно различной доброте экстракта и по другим обстоятельствам. Обыкновенно прием увеличивается от 4 гран в день до нескольких квентов".

Листья и корни белладонны, обращенные в порошок, должны быть даваемы в размере от 12-15 гран через день. "Но после употребления этого сильного средства, если хотят чтобы оно действительно помогло, должно всегда являться некоторое головокружение".

Подобное этому происходит и от аконита, корень которого кажется ему "самой действительной частью всего растения". Экстракт, приготовленный из свежего сока всего растения, дается по несколько раз в день, в размере "½ грана и до нескольких гран". "Обыкновенный прием" наперстянки (Digitalis) — два раза в день по ½ до целой ложки сока ее свежевыжатых листьев. Белена (Hyoscyamus) употребляется в виде экстракта "сначала


1 Anleitung, alte Schäden etc. S. 86.

— 131 —

по 1 грану несколько раз в день, а наконец по 30 гран в день". Семена даются в размере от 6-20 гран1.

В 1790 году он при "нервной горячке" дает хинную корку (cort. Chin fusc.) в количестве 1½-2½ унций в сутки, а затем делает перерыв и выжидает ее действия.

Куллен в своей фармакологии оставил без внимания Аconitum Napellus, даже не упомянул об этом лекарственном веществе в числе своих "успокаивающих средств". Ганеман делает по этому поводу следующее замечание: "Об аконите не упоминается. Считаю нужным напомнить, что он принадлежит к группе этих возбудительно-наркотических растений и производит сильнейшее действие. Мой собственный опыт относительно экстракта его не дозволяет мне обойти его молчанием. При хронической летучей ломоте я прописывал примочки из хорошо приготовленного экстракта его, чем достигалось скорое исчезновение боли. Наиболее очевидно и удивительно выказалась сила экстракта аконита, данного внутрь до заметного действия против хронического ревматизма и летучей ломоты". Это "заметное действие" состояло в "головокружении, беспокойстве и отделении пота". Первый прием, который производит эти явления у него, бывал в то же время и последним. Он обыкновенно давал его 3-4 вечера, первый прием в один, второй — в два, третий — в четыре грана. "Если третий прием также не имел влияния, то четвертый я давал в восемь гран". Затем он заявляет, что имел в руках мало действительный экстракт, коего можно было принять 1 скрупул (1,25 грамм) "без заметного движения"2. "Причина малой действительности заключается в приготовлении, как я указал относительно омега. Свежий сок, выпаренный в ванне, дает единственный надежный экстракт аконита, омега, белены, белладонны и т. д". (Куллен — Cullen, II. 320).

В 1791 (Monro, I. 260) он относительно приемов ртути при известных формах сифилиса держится еще того же мнения, как и в 1789 году. "Взрослым дают обыкновенно по одном приему в день, в первый от ½ и до целого грана (его Mercurii


1 Kennzeichen der Güte и т.д. стр. 92, 96, 98, 101.
2 Ср. также Монро II. 267

— 132 —

solubilis) и возвышают прием ежедневно на ½ грана и продолжают таким образом в течение 5-7 дней (не доводя приема выше 5 гран)", пока не обнаружится начало так называемой меркуриальной лихорадки, когда уже следует прекратить приемы.

Что он в то время энергично вступался за сильнодействующие лекарства, это доказывается следующим замечанием (Монро говорит, что припарки часто до прикладывания их спрыскиваются камфорным спиртом): "Такие бессильные предписания, которых наша нынешняя практика может выставить легион, представьте бездеятельной суетливости лекарей низшего разряда. Прикладывайте камфорный спирт, когда он нужен, и ослабляющие припарки, где они необходимы" (Ib. II. 115).

Далее Монро рассказывает, что он при упорных лихорадках давал хину в течение некоторого времени "в весьма малых приемах". Ганеман говорит об этом: "Это, конечно, совершенно превратный способ употребления хины, за безуспешный результат которого не могло, разумеется, ответствовать само это средство" (I. 199).

Монро упоминает, что люди, которые безуспешно принимали от 8-10 унций хинной коры в течение месяца, впоследствии излечивались после ежедневного приема в 2-3 унции (60-90 грамм) в течение 2-3 дней. Ганеман замечает: "И этого количества не нужно. Можно не обременять своих больных и достигать так же хорошо своей цели при правильных перемежающихся лихорадках, если незадолго перед самым ожидаемым припадком дать один или два хороших приема, т. е. за два часа и за час до начала пароксизма каждый раз от 1½ до 2 квентов (6—8 грамм) и более доброкачественной хинной коры в чистом виде. Все предшествующие приемы, отдаленные от припадка мало или вовсе не влияют на прекращение такового. Если этот припадок не наступит, то дают то же самое количество точно так же против последующего и около половины его против третьего, имеющего наступить по расчету".

Он часто доводит лечение "до тошноты", посредством малых приемов коры рвотного корня (ипекакуаны) для "заглушения" в известных случаях другой болезни, как например перемежающейся лихорадки, поноса и т. д.

— 133 —

Из числа примеров дозологии Ганемана в этом сочинении приведем еще только один: Монро пишет, что Hyoscyamus в Англии не употребляется, так как произведенные над ним испытания оказались неудачными. Ганеман прибавляет: "Или потому, что это средство было слабо или неодинаково приготовлено, или же было применяемо не так, как бы следовало. Напоминаю и подтверждаю при этом случае, что героические средства следует непременно давать сначала в весьма малых приемах, а затем постоянно увеличивать прием, пока не появится несколько побочных (widrige) симптомов вроде тех, которые это средство обыкновенно производит в несколько преувеличенной дозе. Если последнего не сделать, то ни белена, ни аконит, ни белладонна, ни омег не могут оказать пользы".

В 1792 году он дал Клокенбрингу (Кlockenbring), страдавшему сумасшествием, 25 гран рвотного винного камня, прием, "который производил обыкновенно у больного только троекратную умеренную рвоту, а иногда оказывал еще и того менее влияния"1.

И в следующем году он еще дает это лекарство в количестве от 5-20 гран2, даже считает такие приемы при известных обстоятельствах спасительными там, "где обыкновенные врачи со своими никуда не годными средствами просыпают срок — occidit qui non servat". Относительно амбры он полагает, что это хорошее укрепительное средство, но в бóльших приемах, чем какие давали до сего времени. "По мнению Бозвелля (Boswell), лишь при 30 гранах появляется приятно возбуждающее действие на нервы и кровяные сосуды; в растворе — вероятно, уже от меньших приемов".

В 1795 году он при лихорадочных состояниях, которые ухудшались от хины, давал с успехом порошок игнации "в больших приемах: детям от 3/4 года до 3 лет — 1/3 грана, от 4-6 лет — 1-11/3 грана, от 7-10 лет — от 2-3 гран в один прием, через каждые 12 часов".

В то же самое время он прописывал при "эпидемической лихорадке", которую он точно описывает, взрослым в течение


1 Stapf. c. II.
2 Apothekerlexicon I. 158

— 134 —

24 часов 15-16 гран камфары, "но я вскоре заметил, что должен был давать слабосильным 30 гран, а более сильным — 40 гран в течение суток, если хотел достигнуть заметно быстрого улучшения". Он указывает что из 100 случаев только в одном-единственном он заметил неприятное побочное действие этой дозы камфары, которое, однако, исчезло без вреда от 1/2 грана опиума1.

В 1798 г. (Edinb. Disp. II. 362) он говорит, что сассапарил следует "пить в достаточном количестве крепчайшего отвара".

Приведенных здесь немногих указаний о величине доз Ганемана из гораздо большего числа его заметок и подробных историй болезней будет достаточно для доказательства того, что Ганеман первоначально вращался исключительно в пределах употребительной в то время дозологии и даже иногда переступал таковые.

С этого времени приемы лекарств уже по немногу им уменьшаются, но не равномерно относительно всех средств, а на первых порах лишь по отношению к некоторым отдельным. В 1800 году ("Arzneischatz", стр. 25) он еще присоединяется к правилу Белля (Bell), согласно которому при сифилисе достигают лучших результатов, вводя то же самое количество ртути в течение более короткого времени, которая тогда действует на организм сильнее, чем меньшие приемы того же количества, растягиваемые на полгода. Меркурий при сифилисе с 1799 года представляет по-видимому единственный случай, в котором он заступается за более сильные приемы.

Если поближе всмотреться во все его предписания лекарств, то замечаешь, независимо от благотворного стремления его к упрощенному образу действия, что он часто, особенно относительно сильно действующих средств, не давал тотчас в течение более продолжительного времени больших доз подряд, но начиная с малого, увеличивал прием до определенного незначительного отравления, а затем переставал, чтобы выждать действия. В этих случаях прием повторялся не ранее полного


1 Рассказано в 1797 г. в "Журнале Гуфеланда" Band 5. St. 1.

— 135 —

окончания действия предыдущего. Тут видишь сознающего свою цель знатока лекарственных сил, усердного, тщательного наблюдателя, добросовестного врача. Даже при хронических страданиях, когда обыкновенно давали в течение целых недель и месяцев сильнодействующие лекарства без того предварительного точного испытания на чувствительность данного организма, он давал часто только 3-4 приема и наблюдал тогда перемены, которые они производили в больном организме, и обращал большое внимание на продолжительность их действия. Этот образ действия был у него совершенно своеобразен и отличал его от всех его товарищей до и во время его появления.

Хотя он с одной стороны был приверженцем энергичных мероприятий, но с другой стороны весьма скоро замечаешь, что он некоторые средства применял в малых приемах, и что число этих средств понемногу возрастало, причем он не возводил в течение первых годов незначительности приемов в общий принцип лечебной науки. Он пока только набирался опыта, собирал тщательно произведенные наблюдения. Эти старания его живо напоминают его химические работы, в коих он всегда обнаруживал стремление исследовать пределы действия тел.

Он в разных местах своих сочинений советует осторожность при употреблении лекарств, как, например, у Куллена (II. 265): "Если я выше заметил, что незначительность данных мною приемов, по моему мнению, была причиной дурного результата, то это не должно служить для начинающих поощрением к прописыванию в таких случаях необыкновенно больших приемов макового сока". Далее (II. 496) он предостерегает от образа действия Куллена, который "был твердо убежден в том, что ртуть действует против сифилиса путем усиливания испражнений, посредством которых яд выводится из тела", и который поэтому советовал "продолжительное употребление ртути в значительном количестве". То же предостережение он выражает и относительно Монро (I. 335) и в Эдинбургской фармакопее (I. 440). Применение необыкновенно малого для того времени количества лекарства встречается уже в 1787 году (Kennzeichen der Güte etc. стр. 223) относительно мышьяка, который должен быть применяем наружно как хорошее средство про-

— 136 —

-тив "застарелых нарывов" в растворе 1 на 30 000 частей воды. Глауберова соль "в малом приеме есть еще недостаточно оцененная мочегонная соль" (ibid. стр. 279).

В 1790 году (Куллен II. 289) он быстро излечил у 76-летней женщины "сильную рвоту, произошедшую вероятно от простуды и не осложненную несварением желудка" тем, что приложил ей на подложечную область кусочек полотна, смоченный в тинктуре опия.

В 1791 году (Монро II. 326) он советует при употреблении наркотических растительных лекарств начинать "непременно с весьма малых приемов". В 1793 году он говорит об употреблении мышьяка, который в то время давали кое-когда в размере 1/2-1 грана с ужаснейшими последствиями, так что Гуфеланд в 1796 году и с ним почти все врачи еще воспротивлялись его лечебному применению вообще. Еще в 1787 году Ганеман писал1: "В течение нескольких столетий пробовали, но, разумеется, всегда со страхом, приложить его ужасающую силу к лечебным потребностям". Затем он упоминает о своем лечении язв и продолжает: "Но как исцелять им (мышьяком) перемежающуюся лихорадку, об этом я не упомяну из опасения могущего произойти от этого злоупотребления". Таким образом, лечебное применение мышьяка было как будто оковано чарами, которые Ганеман разрушил навсегда. В 1793 году (Apothekerlexicon 1. Theil) он советует брать только 1/101/8 грана мышьяка, вместо втрое и впятеро большего количества. "Позднейшему времени, от которого нам следует ожидать более добросовестных, просветленных и осторожных врачей, предстоит заслуга превратить этот чрезвычайно сильный яд в крайне полезное лечебное средство от опаснейших болезней страждущего человечества".

В неоднократно уже цитированном сочинении "О новом принципе" (Ueber ein Princip etc.) в "Журнале Гуфеланда" 1796 г. стр. 434, он советует прописывать подходящее по его лечебному


1 Kennzeichen der Güte etc. стр. 223; ср. также его статью о мышьяке, 1786 г.

предыдущая часть  Предыдущая часть   содержание Содержание   Следующая часть следующая часть