Д-р Вильгельм Амеке (Германия)

Д-р Вильгельм Амеке

Возникновение гомеопатии и борьба против ее распространения


Борьба против распространения гомеопатии

Санкт-Петербург, 1889

— 338 —

"Ганеман отрицает целебную силу природы"

За одно место в "Органоне" Ганемана упрекают в том, что он отрицает целебную силу природы. Противники так часто и так настойчиво делали ему этот упрек, что в конце концов сами гомеопаты впали в заблуждение и в своих сочинениях и даже в одном собрании центрального общества в тридцатых годах (в Магдебурге) объявили, "что не согласны с Ганеманом в отрицании целебной силы природы".

Чтобы понять приведенное ниже место из "Органона", необходимо представить себе тогдашнее положение дела. Его враги, между прочим, делали ему следующий упрек: ты противоречишь самым грубым образом твоим способом лечения нашей великой учительнице-природе. Открой свои глаза! Прилив крови к голове, головную боль от прилива крови природа излечивает благотворным кровотечением из носа. Мы подражаем природе и пускаем кровь при сильном приливе крови. Ты бьешь природу по лицу и отвергаешь кровопускание. Здесь ты видишь воспаление глаз; вблизи появляется сыпь, и воспаление уменьшается. Мы руководствуемся этим указанием природы, вызываем искусственную сыпь, искусственное воспаление нарывным пластырем, моксой, раскаленным железом, заволокой и проч. Разве тебе не приходилось видеть, что от переноса болезни в другое место уничтожается первоначальная болезнь, разве ты никогда не наблюдал, что накожная сыпь бледнела при появлении поноса? Находясь в противоречии с природой, ты противишься следовать ее указаниям.

Подобные упреки постоянно делались Ганеману в первых письменных возражениях, и цитируемое всеми позднейшими противниками место из 4-го издания "Органона" следует считать ответом на эти нападки, о чем ясно свидетельствует смысл текста. "Они (аллопаты) объявляют, что их многочисленные и разнообразные очищения представляют отвлекающий способ лечения, в чем им служит примером природа больного организма со своими стремлениями к самопомощи, разрешающая лихорадку испариной и мочой, колотья в боку — кровотечениями

— 339 —

из носа, испариной, отхаркиванием мокроты, удаляющая другие болезни рвотой, поносом и ложными кровотечениями, суставные боли — гнойными бедренными нарывами, воспаление горла — слюнотечением и проч., или жe переносом болезни и нарывами, которые природа производит в частях, находящихся далеко от того места, где сосредоточена болезнь. Поэтому они думали, что лучше всего подражать природе… При этом подражании помогающей самой себе природе, они старались… возбудить новые симптомы… в тканях, всего менее расстроенных… чтобы таким образом дать возможность целебным силам природы мало-помалу разрешить болезнь". Он замечает к этому: "Только умеренные, острые болезни при истечении их естественного срока, обыкновенно, так сказать, индифференцируются и спокойно оканчиваются без лекарств или при применении не слишком сильно действующих аллопатических лекарств. Но в очень острых и хронических болезнях грубая природа и старая школа не могут этого достичь". При этом нужно помнить, что он говорит здесь только об отвлекающем способе; следовательно, смысл его слов в общей связи следует понимать таким образом, что очень острые и хронические болезни не излечиваются при помощи перенесения болезни, нарывов и проч., подражанием упомянутому, в данном случае грубому процессу природы.

"Старая школа следовала примеру грубой, инстинктивной природы только в тех ее стремлениях, которыми она кое-как помогала себе исключительно при умеренно-острых болезнях".

Он прибавляет к этому в одном примечании: "Жалкое, в высшей степени несовершенное усилие жизненной силы к самопомощи в острых болезнях представляет зрелище, которое побуждает человечество к сильному состраданию и к сосредоточению всех сил нашего разума…".

Затем он старается доказать, что эта самопомощь природы, на которую опирались его противники, чтобы оправдать свои кровопускания, слабительные, заволоки и проч., совершенно не заслуживает подражания.

Что это наше объяснение правильно, явствует из того, что он в других местах и во всякое время считает целебную силу природы неопровержимой.

— 340 —

В "Ueber ein neues Princip etc." 1796 г.1 он с особенным ударением говорит о том, что большей частью природа сама одерживает победу над острыми болезнями, если мы удаляем препятствия к выздоровлению.

В 1797 г.2 он говорит: "О диетных лечениях без лекарств, на действие которых, если только они просты, можно вполне рассчитывать и от которых в особенных случаях можно ожидать очень многого, здесь не может быть и речи".

"Если в диете и в образе жизни нужно сделать большие перемены, то простой врач поступит правильнее, если сначала посмотрит, насколько он может улучшить болезнь при помощи изменения образа жизни и диетных предписаний, прежде чем предписывать хоть какое-нибудь лекарство".

В приведенной критике Броуна в "Журнале Гуфеланда"3 можно прочесть: "Что хорошая натура и молодость при столь целесообразном порядке жизни также излечивают сами по себе болезни, происходящие от совершенно других основных причин, чем от недостатка или избытка возбуждаемости, является для наблюдателя без предрассудков ежедневным явлением, которое Броуну приходилось отрицать, чтобы поддержать свою схоластическую систему. Но не принимая в расчет в этом случае и этой божественной силы" и проч.

В 18014 году он критикует Броуна: "По его мнению, нельзя доверять силам природы, нельзя никогда полагаться на средства, а всегда следует или возбуждать, или ослаблять. Какое поношение природы, какое опасное указание для обыкновенного, только слишком старательного полуврача! Какое высокомерие внушается этим ему царю природы!".

В "Эскулапе на весах" (Aesculap auf der Wagschale) 1805 г. он также обращает внимание на целебную силу природы (Штапф II. 249): "Таким образом я мог бы просмотреть ряд всех острых болезней и найти, что излечение тех


1 L. c. — Stapf I. S. 149.
2 Hufeland's Journal Band 4 St. 4 Stapf l. c. I. S. 6 u f.
3 Bd. 5 St. 2. 1801 — Stapf l. c. 84.
4 "Monita über die 3 gangbaren Kuranten". Hufel. Journ. Bd. II St 4. Stapf l. c. V. S. 119.

— 341 —

из них, которые были пользованы столь противоположными способами, не есть излечение, а самовыздоровление".

В 1808 г. Ганеман пишет1: "Разве бедняки, не могущие иметь лекарств, не выздоравливают гораздо скорее от таких же болезней, при которых у достаточных больных все окна заставлены большими аптекарскими склянками"?

В своей статье "Аллопатия" (Die Allopathie) он писал в 1831 году2:

"Если бы это был спасительный метод, то каким образом они оправдают, что из всех умерших в течение года более шестой части погибает от воспалительных болезней, о чем свидетельствуют их собственные таблицы! Даже двенадцатая часть из них не сошла бы в могилу, если бы не попала в такие кровожадные руки, а предоставила бы себя только своей природе и держалась бы вдалеке от того старого пагубного искусства".

Грисселих3 посетил Ганемана в 1832 году в Кетене. "Ганемана часто упрекали в презрении к силе природы! Ранее я также был введен в заблуждение, прочитав то, что было написано в "Органоне". "В разговорах Ганемана я не заметил никакого отрицания этой силы. Реформатор по-видимому дал повод к недоразумениям". Небрежное чтение и незнание его сочинений являются причиной этих недоразумений.

Приверженец Ганемана, д-р Каммерер в Ульме, написал в 1834 г. маленькую книгу "Гомеопатия излечивает без кровопусканий" (Die Homöopathie heilt ohne Blutentziehungen. Leipzig 1834). Ганеман написал предисловие к этой последней и объявил, что вполне согласен с ее содержанием. Какую роль играет там целебная сила природы? Стр. 1: "Кровопускания являются унижением и презрением к великой силе природы". На стр. 6 и далее описывается течение воспалительных болезней, воспаления легких и проч., которые предоставляются


1 Allg. Anz. d. D. № 207. Jahrg. 1809 — Stapf I. 49.
2 Bonpoc идет o кровопускании y больных лихорадкой, в особенности у пневмоников.
3 Skizzen aus der Mappe eine reisenden Homöopathen, Karlsrue 1832 S. 35.

— 342 —

природе и в большинстве случаев имеют благоприятный исход. "Кровопускание ослабляет организм и мешает целебной силе природы". Стр. 16: "Благотворная сила природы". Стр. 17: "Собственная целебная сила природы часто производит чудесные, быстрые и прекрасные лечения". "Самые значительные болезненные припадки часто быстро излечиваются сами собой".

"Та же достойная удивления целебная сила природы проявляется и в хронических болезнях". Стр. 18: "Другая сила — сила лекарств, никаким образом не может быть полезнее для организма, чем присущая ему целебная сила". Стр. 21: "Собственная целебная сила природы прекращает болезни так же быстро, а часто и еще быстрее, чем самые превосходные целебные средства".

Таким образом, в этом сочинении, занимающем 80 страниц, почти на каждом листе придается огромное значение целебной силе природы. В конце концов говорится: "Пусть медицинские власти обращают более внимание на то, чего желает природа". Ганеман заключает свое предисловие: "Наш любезный Каммерер в Ульме, разумное сочинение которого я с удовольствием предлагаю публике".


"Ганеман украл свое учение у других писателей"

Уже было сказано, что Ганеман еще в 1805 г. для поддержки своего принципа лечения ссылался на свидетельство древних авторов, в том числе и на известное место из Гиппократа Περι τοπων и проч.

В 1806 г. выступил Плуке1 (Ploucquet) и привел одно место из Thom. Erasti disputat. (III. 226), где встречается следующее предложение: cum dicit Paracelsus, simil, similibus curari, non insanit non stulte loquitur, sed recte sentit et philosophice pronunciat, причем Плуке не сделал к этому дальнейших примечаний; он говорит об этой находке скорее как о случайном открытии при чтении упомянутого автора.

В 1808 г. один врач, выступивший в походе против


1 Huf. Journ. St. 1. S. 170.

— 343 —

Ганемана, приводит во "Всеоб. указ. германцев" № 78 это примечание Плуке, чтобы оспаривать у Ганемана первенство его учения.

В 1829 г. появился некий д-р Мансфельд в "Журнале для государственной врачебной науки Генке"1 и упоминает о ганемановском similia similibus как о "повторении парадокса Парацельзия".

В 1831 г. проф. К. Г. Шульц в Берлине выступил на поле сражения и написал "Гомеобиотику". Там выяснялось, что Ганеман заимствовал свою гомеопатию у Парацельзия. Потому что, как совершенно положительно доказывает Шульц, закон подобия, отрицание целебной силы природы, принципа contraria contrariis, многочисленных смесей, больших приемов лекарств, встречаются уже у Парацельзия, также как, и динамизм. Следовательно, Ганеман заимствовал свою систему у Парацельзия, но несмотря на то, совершенно не понял этого последнего. "Гомеопатия является совершенно непонятным, главное же ложно изложенным, лишенным всякой научной формы принципом Парацельзия" (стр. 108). В "Архиве для гомеоп. врачебного искусства"2 Руммель тщетно старался опровергнуть эту нелепость, вместо того, чтобы смеяться над ней.

Серьезное и конечно благодарное обсуждение было бы возможно, если бы профессор указал, что Парацельзий приводит такие-то и такие-то средства и доказывает их целебную силу на основании того-то, о чем можно прочитать там-то и там-то. Шульц возбудил бы этим к себе живейший интерес во всех гомеопатах и приобрел бы их самую теплую благодарность, причем они конечно охотно простили бы ему невинное удовольствие обвинения в литературном подлоге. Но он хранит об этом вопросе глубокое молчание и вместо того приводит два общих места, которые Радемахер объясняет совершенно иначе, а Радемахер конечно один из лучших знатоков сочинений Парацельзия.


1 Kleinert, Repertorium der geb. deutsch. med. u. chir. Journalistik. 1830. I. S. 143.
2 Arch. f. d. hom. Heilkunst. Bd 11. Heft 1. S. 196 u. f.

— 344 —

Во всей книге, занимающей 263 страницы, несмотря на тщательные поиски, нельзя найти другого доказательства в пользу утверждения закона Парацельзия; вместо того, читателю преподносят фразы вроде следующей, стр. 192: "Поэтому, существенные определения потенцирования, самоотталкивания и самопритяжения в себе и непосредственного саморазвития нового отталкивания из образующейся посредством притяжения субстанции, что и представляет настоящее приведение этих сил в живую систему, разумеется, не могли быть поняты".

Тем не менее, это сочинение послужило другим противникам гомеопатии желанной опорой для доказательства, что Ганеман не сам напал на свою идею лечения, а украл ее. Прежде всех этим сочинением усердно воспользовался Симон.

К несчастью? Радемахеру, который более всех остальных взятых вместе понимал и сделал доступными для врачей заслуги этого врача и его учения, пришлось выступить и высказать следующий взгляд:1 "Он отверг положение contraria contrariis. Но хотя и говорили, и говорят еще и теперь, будто он заменил это последнее положением "подобное излечивается подобным" (Радемахер и позднее, стр. 415, переводит так similia similibus), — это совершенно неверно. Парацельзий говорит: "Естественный, действительный врач говорит: это Morbus terebinthinus, это Morbus sileris montani, это Morbus helleborinus и проч., а не это Bronchus, это Rheuma, это Coriza, это Catarrhus. Эти названия происходят не из сущности лекарств; потому что подобное должно уподобляться и по названию своему подобному".

Парацельзий утверждает, что каждый больной орган имеет во внешней природе свое целебное средство. Эти целебные средства он называет (намекая на сигнатуры) наружными органами... следовательно, он выводит из этого "мнимый парадокс", подобное должно выгоняться подобным... Стало быть, говорит Парацельзий, травы суть также члены: это сердце, это печень, это селезенка и проч.; это означает, что эта действует на сердце, эта на печень и проч.


1 3. Ausgabе. Berlin 1848. I. S. 87 u. a. а. О.

предыдущая часть  Предыдущая часть   содержание Содержание   Следующая часть следующая часть