Д-р Вильгельм Амеке (Германия)

Д-р Вильгельм Амеке

Возникновение гомеопатии и борьба против ее распространения


Борьба против распространения гомеопатии

Санкт-Петербург, 1889

— 374 —

и даже грозит, что увеличит еще более дозу хинина, если лихорадка окажется упорной. Рядом с этим передаются наблюдения в аллопатической литературе, что даже от нескольких граммов хинина появлялись слепота и глухота с разрушительными процессами в барабанной полости и лабиринте, а от 2-5 граммов хлоралгидрата большая опасность для жизни и смерть являлись "плодом врачебного искусства при свете науки".

"Что для наших внуков будет достижимо то, что для нас осталось недоступным — в этом служит надежной порукой развитие терапии". Можно почти опасаться, что внуки будут также осторожно относиться к наследству Юргенсена, как они отчасти уже отнеслись к Мюкишу.

"Если врач должен выслушивать от посторонних, что такое гомеопатия, — полагает Юргенсен, — если он знает об ней только то, что она хочет излечивать бесконечно малыми приемами лекарств, то едва ли он будет в состоянии научить лучшему знакомого с системой Ганемана неврача.

Что из этого еще следует дальше — сюда не относится. Значение врача, благодаря такому неведению, наверное не увеличится, и его положение, конечно, не упрочится".

Чтобы помочь этому всеобщему злу, Юргенсен дает соответствующие наставления.

По мнению Юргенсена, в гомеопатии нет ничего хорошего ни для развития медицины, ни для врачебного дела, она собственно совершенная нелепость. Она ничего хорошего не дала, ничего хорошего не дает и в будущем не принесет никакой пользы науке. Она имеет только одно назначение — подвергнуться расчистке на поле науки, подобно сорным травам.

Чтобы забавить своих читателей, он берет из сочинений Ганемана отдельные кажущиеся ему особенно шероховатыми предложения, передает их своим читателям и восклицает: смотрите! Можно ли жить с этими людьми под одной кровлей? О нет! Этого не потерпит наука.

Так как аллопаты постоянно находят особенное удовлетворение в том, что опровергают отдельные нелепости теории Ганемана нашим теперешним знаниям, то мы многократно объявляем, что он сам не придавал никакого веса своим попыткам

— 375 —

объяснять свое открытие, и с ударением говорил: "Я стою только за что, а не за как".

Уже первые приверженцы Ганемана отказались от этих заблуждений и теорий; так, например, К. Геринг1 пишет: "Все считают меня учеником и приверженцем Ганемана, и я объявляю, что принадлежу к тем лицам, которые ему неизменно преданы и восторженно преклоняются перед его величием; но, тем не менее, я также объявляю, что со времени моего первого знакомства с гомеопатией (1821) и до сих пор я еще никогда не принимал ни одной теории "Органона" в том виде, как они там изложены".

Юргенсена с различных сторон наставляли на истинный путь, между прочим это сделал и Губерт2. Мы передадим здесь лишь кое-что для характеристики аллопатического способа ведения борьбы. Юргенсен пользуется суждениями профана, занимающегося гомеопатией, чтобы очернить эту последнюю, но не прибавляет к этому, что в большинстве случаев сами врачи-гомеопаты отвергают такие суждения.

Юргенсен передаст своим сотоварищам следующую "истину": "В похвалу Ганеману говорили, что он первый указал на необходимость исследовать действие лекарств на здоровых. По его собственному мнению, эта заслуга принадлежит Альбрехту фон Галлеру".

Какое незнание или извращение фактов заключается в одном этом изложении! Уже одна эта фраза дает ясный в меткий ответ на вопрос: какие цели преследовал Юргенсен в своей работе? Были ли они честны, были ли они достойны?

Так называемая изопатия возникла лет 50 тому назад; гомеопаты, как корпорация, вообще никогда ею не занимались. Лишь единичные голоса говорили за нее, причем они совершенно справедливо указывали на ее сходство с прививанием коровьей оспы, которое было введено аллопатами на основании таких же принципов, и теперь большей частью всеми применяется.


1 Archiv für hom. Heilkunst. Bd. 16. Heft 2. S. 92.
2 "Audiatur et altera pars". Wien. 1877.

— 376 —

Юргенсен, разумеется, изображает эту "изопатию" возможно невыгодно и прибавляет, что она введена "недавно". Это "недавно" снова довольно ясно показывает намерение, которому должно служить это сочинение. Уже около 40 лет, как замолкли и те немногие врачи-гомеопаты, которые сначала защищали изопатию.

Юргенсен1 уверяет своих читателей, что такие нападки не что иное, как "просто взятое из источников описание".

Каждый отдельный аллопат своим оспопрививанием более применяет изопатию, чем все врачи-гомеопаты взятые вместе за 50 лет, а именно с тех пор, как "изопатия" появилась на свет.

На основании одного отчета пештской гомеопатической клиники Юргенсен доказывает, что результаты гомеопатии не дали никаких терапевтических преимуществ, но при этом пропускает подробно изложенные в источнике условия и обстоятельства болезни при тифе, а они именно выставляют результаты совершенно другими, чем их изображает Юргенсен.

В своем "Лечении воспаления легких"1 он находит, что четырехсот пневмоников мало для суждения о терапии, а в этом случае достаточно 306-и пневмоников, 68 тифозных и пр., чтобы составить суждение о гомеопатических результатах.

Юргенсен перелистывает "Органон", и вот в конце находит также несколько, хотя и беглых замечаний Ганемана о месмеризме. Прекрасно! Ведь этим превосходно можно воспользоваться! Повесим на Ганемана еще и животно-магнетический плащ. Теперь осветим еще месмеризм в самом ярком свете шарлатанства! Так! Теперь мистик Ганеман готов.

Как ни хороши были намерения господина Юргенсена, в какой степени он не заслуживал бы похвалы, воздаваемой ему аллопатами, его все-таки постигла неприятная участь. В 1876 г. месмеризм считался еще мистицизмом, вздором, глупостью и т.п. Поэтому Юргенсен мог еще печатать курсивом: "Законы природы не имеют никакой действительной силы для магнетического состояния".


1 l. c. St. 890.
2 Sammlung klin. Vorträ V. Volkmann Nr 45 St. 349.

— 377 —

За год перед тем Вирхов1 еще называл его "лжеучением". Но нужно было, чтобы три года спустя датскому "магнетизеру" Ганзену пришла в голову несчастная мысль предпринять "артистическое путешествие" и по Германии. Затем, нужно же было, чтобы немецким профессорам медицины вздумалось подражать магнетическим фокусам и, что еще хуже, чтобы они достигли при этом успешных результатов, писали об этом книги, выходившие многочисленными изданиями, а в медицинских журналах рекомендовали магнетизм как целебное средство; но что было всего хуже, это то, что на первом медицинском конгрессе в Висбадене обсуждалось, без всяких возражений, существование месмеризма, а также и вопрос о его терапевтическом применении, и Юргенсен присутствовал при этом и слушал и молчал. Юргенсен, конечно, не мог знать, что Ганзен уже укладывал свой чемодан, когда он, Юргенсен, выступил в поход.

Если даже мы совсем не примем во внимание поразительные успехи датчанина Ганзена, то во времена Ганемана едва ли нашелся бы хоть один врач, так много писавший о медицине и при этом так редко упоминавший о целебной силе месмеризма, как Ганеман. Ганеман предписывал его очень редко, и занимался ли он им сам когда-либо, достоверно неизвестно и очень неправдоподобно. А все-таки во времена Ганемана месмеризм признавали научным, несмотря на то, что им беспорядочно злоупотребляли. Издавались многие газеты, посвященные жизненному магнетизму; так, например, "Das Magnetische Magazin für Niederdeutschland". Bremen. 1787 и 1788, о котором был дан невраждебный отзыв в "Медицинском журнале" проф. Балдингера; затем "Archiv für Magnetismus und Somnambulismus". Strassburg. 1787 и 1788, надворного советника профессора Бекмана в Карлсруэ. Профессора Эшенмейер, Казер и Нассе издавали "Archiv für Thier-magnetismus". Leipzig. 1817-1824, а проф. Вольфарт (Wolfart) берлинского факультета издавал "Jahrbücher für den Lebensmagnetismus". Leipzig. 1818-1822. А. фон Гумбольдт писал2: "Я бы хотел напомнить здесь и о возможно


1 Heilkräfte des Organismus. S. 10.
2 Versuche über die gereizte Muskelfaser. Posen. und Berlin. 1797. Bd. I. S. 225. u. 226.

— 378 —

так называемых магнетических лечений, при которых одна близость руки должна производить теплоту и раздражение в обнаженных частях… Конечно, удобнее отрицать факты, чем их исследовать или же опровергать при помощи контрольных опытов".

Лихтенштедт, Тревиранус, Шуберт, Неес ф. Эзенбек, Ольберс, Еннемозер и др., признавали существование этого необъяснимого явления. В медицинских журналах приблизительно от 1785-1835 встречается большое число статей о "часто превосходном действии животного магнетизма" при "сильных судорожных припадках", при "слабости слуха", при "душевных болезнях", а также о "вредных последствиях злоупотребления им", что было допущено и в Висбадене в 1882 г.

Проф. Пухельт в 1819 году говорил следующим образом о жизненном магнетизме1: "Так как теперь магнетическая медицина Месмер-Вольфарта (Вольфарт был послан прусским правительством к Месмеру, чтобы непосредственно у источника составить суждение о спорном предмете. А.) поставлена в известные границы Кизеровской школой магнетизма, так как Кизер, а также и гораздо большее число врачей, придающих хоть какое-нибудь значение магнетизму (а в наше время к таковым скоро, конечно, можно будет причислить каждого, кто от книжной пыли еще не вполне ослеп к явлениям природы или же от химических работ не утратил способности понимать жизненные явления), значительно ограничивают применение магнетизма, а именно только для отдельных случаев, и так как подобные взгляды уже указывают на связь магнетической медицины с научной, то мы не будем упоминать здесь о ней".

В Австрии применение жизненного магнетизма было запрещено2.

В Берлине жизненный магнетизм входил в учебную программу университета. Проф. Вольфарт читал лекции "О месмеризме и о терапевтических показаниях к жизненному магнетизму"3.


1 Hufel. Journ. 1819. Bd. 49. St. 6. S. 10.
2 Horns Archiv f. med. Erfahrungen 1808. S. 1021
3 Hufel. Journ. 1819 St. 1 S. 118.

— 379 —

Проф. фон Вальтер даже возвел животный магнетизм в принцип лекарствоведения и успех всех лекарств ставит в зависимость от животно-магнетического действия. "Дело излечения есть непрерывный магнетический процесс", — полагает он. "В этом заключается магическое влияние врачебной науки и скрытая сила лекарств: между врачом и больным должно существовать отношение вроде того, которое действует в животном магнетизме"1.

В 1834 году "честный искатель истины" Гуфеланд высказал свое последнее суждение о месмеризме2 и объявил: французское правительство в 80-х годах прошлого столетия просило Парижский медицинский факультет дать отзыв о жизненном магнетизме, и факультет окончательно отверг магнетизм, как заблуждение. В 1831 г. появилось сообщение того же факультета, который отзывался в нем благоприятно об этом вопросе; следовательно, утверждал совершенно противоположное тому, что прежде решили ученые. Гуфеланд рассказывает, что сначала, в 1784 г., он восстал против него по неведению; но уже в течение 50 лет он следил за этим вопросом и теперь пришел к следующему результату: 1. Магнетизм фактически существует. 2. Это состояние может быть намеренно вызвано у расположенных субъектов действием другого живого индивидуума. 3. Посредством такого магнетического действия можно прекращать некоторые болезненные расстройства, обусловленные нервной системой. В заключение он прибавляет: "Я никогда не забуду того, что однажды в разговоре мне сказал об этом предмете Гёте: "Я никогда не хотел заниматься магнетизмом, потому что в нем слишком много мышиных нор и мышеловок".

Говорят, что Кант первый причислил приверженцев жизненного магнетизма к категории обманщиков, позднее в первом ряду стоял Пфаф в Киле. Затем берлинский физиолог Рудольфи, как уверяли аллопаты его времени, имел "мужество" выставлять так называемый жизненный магнетизм надувательством,


1 Ephemeriden der Heilkunde, von Adalb. Fr. Markus. Bamberg und Würzburg 1812. Bd. IV. Heft 3. S 173 u. f.
2 Hufel. Journ. Bd. 79. St. 1. S. 44. u. f.

— 380 —

и с этих пор это "мужество" сделалось научным и, разумеется, перешло и к Юргенсену.

Даже при самом поверхностном перелистывании немецкой гомеопатической литературы Юргенсен нашел бы, что там во все времена, даже относительно, гораздо менее говорилось о месмеризме, чем в аллопатических сочинениях. Само собой разумеется, что здесь, как и везде, принимается в соображение только врачебная литература. Цитируемый Юргенсеном гомеопатический врач Б. Гиршель восстал печатно в 1840 г. против злоупотребления жизненным магнетизмом. "Ежегодники Шмидта" говорят об этом так: "Автор поступает с научным пониманием, дарованием, критикой, естественнонаучными познаниями, рассудительностью и любовью к истине. Он противодействует безрассудству. Пусть его встретит самый дружественный привет".

Что Ганеман в 1796 г. выступил впервые в медицинских кружках со своим особенным способом лечения, что его оба другие относящиеся сюда произведения были написаны только для врачей и что его "Органон", о чем в особенности свидетельствует первое издание, предназначался только для врачей, уже известно и уже явствует из го, что все рецензии о нем появлялись исключительно во врачебных сочинениях.

Юргенсен между тем решает: "Ганеман с самого начала обращался не к одним врачам". Во всяком случае, это утверждение соответствует цели сочинения.

Затем он продолжает по отношению к невеждам: "Требуется высокая степень образованности, чтобы сознаться в своей неспособности высказать мнение в том случае, когда сведущий человек говорит, что нужно сделать то-то. Толпа не способна на такое самопознание и самообладание".

Большим препятствием к признанию гомеопатии служило ее отвержение кровопусканий. Многие из профанов, которым Ганеман указал на вредные последствия этих последних, постигли это пагубное злоупотребление и держались далеко от кровопускателей, когда представители науки еще объясняли до

предыдущая часть  Предыдущая часть   содержание Содержание   Следующая часть следующая часть