Проф. Виктор Калашников (Ленинград)

фото проф. Виктора Калашникова

Фармацевтические вопросы гомеопатического лекарствоведения

Аптечное дело, 1956, 2, 9-12
Калашников Виктор Павлович (1893–1959) — профессор и заведующий кафедрой (1943–1951) фармации Военно-медицинской академии, автор научных трудов по фармации, изучал произрастающие в России лекарственные растения и фармакологические эффекты препаратов из них, член Фармакологического комитета.






Не затрагивая сущности гомеопатии, или гомеопатической терапии, не вдаваясь в критическое рассмотрение установленных свыше 150 лет назад Самуилом Ганеманом законов подобия, минимальных дозировок и испытания действия лекарственных веществ на здоровых людях, а также не задумываясь над тем "рациональным зерном" гомеопатии, о котором так настойчиво говорят современные врачи-гомеопаты, нельзя не считаться с фактами, что врачи-гомеопаты практикуют, функционируют гомеопатические лечебницы и аптеки (по крайней мере в крупных городах), и гомеопатия пользуется определенной популярностью у населения.

Это обязывает работников научной и практической фармации задуматься над фармацевтическими вопросами гомеопатического лекарствоведения, которое продолжает жить устаревшими представлениями.

За последнее десятилетие на страницах отечественной периодической фармацевтической прессы помещена одна статья Ю. А. Благовидовой "О лекарственных формах, применяемых в гомеопатии" ("Аптечное дело", 1953, № 1, стр. 11–13).

Статья эта краткая, но содержательная, так как, по-моему, затрагивает большинство нерешенных вопросов гомеопатического лекарствоведения в фармацевтическом отношении.

Действительно, чего стоит, например, архаичная номенклатура гомеопатических средств. Хотя среди современного ассортимента гомеопатических препаратов немало применяемых в настоящее время или ранее применявшихся в официальной медицине, но зачем-то, например, хорошо известный спермацет красочно, но и вычурно именуется серой амброй, нитроглицерин носит устарелое название глоноина, хлоралгидрат называется только хлоралом, название дубовой коры исковеркано: Quercus е cortice, и т. д. Вообще же гомеопатическая номенклатура средневековой давности: меркурий вместо ртути, антимоний вместо сурьмы, силицея вместо кремнезема, калькареа вместо кальция, барит вместо бария, Cinnabaris вместо сернистой ртути, Nitrum вместо селитры, Nitri acidum вместо Acidum nitricum, Muriatis acidum вместо Acidum hydrochloricum, а далее аурипигмент, рвотный камень, серная печень и т. д. Слишком примитивно и условно хинную кору называют хиной, цитварное семя — циной, калабарский боб — калабар и т. д. Ни к чему 50% спиртовой раствор камфоры фигурально именовать Camphora Rubini.

Нет единства в номенклатуре растительных материалов. Как правило в их наименованиях не указываются используемые части растений, причем в одних случаях растения носят лишь видовые названия (Absinthium, Armoracia, Abrotanum, Farfara, Stramonium и др.), а в других — лишь родовые (Apocinum, Chelidonium, Ledum, Sambucus и др.), наряду с встречающимися полными названиями (девясил высокий, ландыш майский, разные виды щавеля, лютика, горечавки и др.); в ряде же случаев растительные материалы фигурируют под какими-то устаревшими и непонятными названиями — Boldo, Bounafa, Canchalagna и др.

Вопрос о рационализации номенклатуры гомеопатических препаратов не является маловажным, как это кажется на первый взгляд, так как придание номенклатуре стройности, рациональности и унификация с номенклатурой, принятой в официальной медико-фармацевтической практике, сделает ее понятной и до некоторой степени будет способствовать ослаблению той отчужденности, которая наблюдается во взаимоотношениях между официальной медициной и гомеопатией. Устаревшие названия для справок и сопоставлений могут быть оставлены в качестве синонимов.

Что касается гомеопатических средств, материалов и препаратов, то, насколько мне известно, современные советские врачи-гомеопаты пользуются сравнительно немногочисленным ассортиментом, по-видимому, не превышающим 90–100 наименований.

С фармацевтической точки зрения, не вызывает сомнений ряд чисто химических препаратов (неорганические и органические кислоты и соли, чистые металлы, алкалоиды и их соли, ряд органических соединений как хлороформ, хлоралгидрат, спирт, камфора, нафталин, сантонин и др.), которые получаются фабрично-заводским путем и качество которых контролируется по стандартам. Не вызывает сомнений и растительное и животное сырье, имеющее применение в медицине или промышленности и, следовательно, надлежащим образом стандартизируемое (корни ипекакуаны, сенеги и ревеня, кора крушины, семена горького миндаля, спорынья, споры плауна, опий, шпанские мушки и др.). Не смущают также и растительные лекарственные материалы и фармацевтические препараты, исключенные из последнего издания Фармакопеи, которые также можно стандартизовать по старым отечественным или иностранным изданиям фармакопей (красная окись ртути, однойодистая ртуть, ялапа, фиалковый корень и др.).

А как обстоит дело с чисто гомеопатическими, не применяемыми в официальной медицине, средствами и препаратами, такими, например, как змеиный и пчелиный яд и некоторые другие продукты животного происхождения, йодистая сера, черная закись ртути Ганемана (Mercurius solubilis), известковая серная печень, углекислая известь Ганемана (Ostrea edulis) и другие? Кто их собирает или изготовляет? Нужно думать, что применяются они во всяком случае без предварительного определения подлинности и доброкачественности.

В связи с этим возникают вопросы к врачам-гомеопатам. Имеется ли, например, принципиальная и глубокая разница в действии между серной печенью (Kalium sulfuratum) и серной печенью известковой (Calcium sulfuratum), а также между осажденным мелом, препаратом официальным, и гомеопатической Ostrea edulis, которая в сущности является неочищенным мелом, получаемым путем толчения и последующего растирания белых частей устричных раковин? Можно ли ожидать резкой разницы в действии между официальной известковой водой, получаемой по прописи ФVIII, и тем гомеопатическим препаратом, который называется Calcarea caustica Segini и получается по старинной прописи путем гашения жженой извести дистиллированной водой, прибавления спирта, отстаивания и последующего сливания (ведь в сущности это та же известковая вода)? Чем объяснить широкую популярность среди гомеопатических ртутных препаратов так называемой черной закиси ртути Ганемана (Mercurius solubilis Hahnemanii)? Ведь состав ее (NH2Hg2N03), в зависимости от условий и деталей технологического процесса получения, изменчив. Не целесообразнее ли пользоваться более стабильным препаратом настоящей закиси ртути (Hg2O)? Теоретически рассуждая, специфичность действия в данном случае может быть связана с одновалентной ртутью и зависеть главным образом от нее. Кстати, почему ганемановский препарат называется растворимым, поскольку он, как и закись ртути, в воде не растворяется?

В отношении технологии гомеопатических препаратов не удовлетворяет современным фармацевтическим требованиям изготовление тинктур (§ 4 Гомеопатической фармакопеи), сводящееся к измельчению (без указания степени) или к растиранию растительных или животных материалов, заливанию спиртом, настаиванию в течение 8 дней при двукратном в сутки взбалтывании, отстаиванию, сливанию, отжиманию и фильтрованию, без учета степени отжимания и количества получаемого извлечения.

Не рациональнее изготовляются и гомеопатические эссенции (§ 1, 2 и 3 Гомеопатической фармакопеи) из свежего растительного лекарственного материала, который путем толчения или растирания превращается в кашицеобразную массу, а далее или выжимается через полотно непосредственно, или, в зависимости от степени сочности материала, после предварительного смешения со спиртом. Смеси соков со спиртом оставляют затем на 8 дней для отстаивания в темном и прохладном месте, после чего фильтруют. Следовательно, и при изготовлении эссенций не учитывается ни степень и полнота выжимания, ни количественный выход готового продукта, не говоря уже о том, что в обоих случаях не предусмотрено никаких испытаний изготовляемых препаратов, направленных к определению их доброкачественности и стандартности. Понятно, что при этих условиях препараты, изготовленные в разных местах разными лицами, будут значительно различаться по содержанию действующих ингредиентов.

Если, конечно, сравнительно нетрудно разрешить вопросы о рационализации изготовления тинктур и эссенций и разработать для них стандартные требования, то несравненно труднее подойти к контролю аптечной продукции в виде тритураций, разведений и пилюль-гранул различных "потенций", отпускаемых по рецептам и в порядке ручной продажи гомеопатическими аптеками.

В этом вопросе, не продумав глубоко, нельзя заранее преподать никаких советов, так как в каждом отдельном случае потребуется, видимо, индивидуальный подход и индивидуальное решение, используя достижения современной науки и техники, мобилизуя опыт и проводя широкие аналогии из практики химико-фармацевтического, судебно-химического и биологического анализов.

Можно сказать лишь одно, что при этом аналитические задачи несколько облегчаются, так как в гомеопатических лекарствах обычно фигурирует только по одному действующему, интересующему аналитика, ингредиенту. Распространяться же о том, что с контролем продукции гомеопатических аптек дело обстоит очень плохо, не приходится.

Без помощи специалистов по фармации отечественным врачам-гомеопатам, конечно, не разрешить назревших вопросов гомеопатического лекарствоведения.

Врачи-гомеопаты не имеют объединяющего центра, научно-исследовательских баз, печатного органа, специальной литературы и т. д., а потому накапливаемые ими факты из практики остаются мертвым грузом, не подвергаясь широкому и критическому обсуждению и экспериментальной проверке.

Но, конечно, и самим врачам-гомеопатам надо многое пересмотреть и от многого, накопленного гомеопатией за 150 лет, отказаться. Нет надобности говорить о неприемлемости чисто идеалистических и виталистических утверждений основоположника гомеопатии С. Ганемана и его последователей, например, о том, что "потенцирование" лекарственных веществ связано с развитием в них какой-то "лекарственной силы", и т. д.

Все это современные советские врачи-гомеопаты, питомцы отечественных медицинских вузов, конечно, безапелляционно и справедливо должны отметать. Но в ряде случаев и врачи-гомеопаты не безупречны, и им следует поставить ряд вопросов, кроме приведенных выше. Нет, например, у них культуры в оформлении рецептов. Мало того что в рецептах фигурирует архаичная латинская номенклатура, но и она часто приводится в русской транскрипции, что выглядит чрезвычайно непривлекательно и несолидно, например, Тартарус эметикус, Гепар сульфурис, Меркуриус солюбилис и т. д.

Неужели при "потенцировании" сухих веществ, например, для получения первого десятичного деления, надо действительно взятую навеску (10 частей) исходного вещества вручную растирать 2 раза по 6 минут и каждый раз 4 минуты соскребать смесь и так проделать трижды, прибавляя молочный сахар в равных количествах (по 30 частей)? Не рациональнее ли производить это механизированно и не целесообразнее ли мерилом степени измельчения и смешения вместо фактора времени (продолжительности) растирания принять просеивание через сита определенной мелкости или микроскопическое определение величины измельченных частиц (ведь дело-то в степени измельчения, а не в таинственной ганемановской динамизации!). Неужели и современные врачи-гомеопаты придерживаются старого гомеопатического убеждения, что надлежащим действием обладают лишь дикорастущие растения, а не культивируемые? Не противоречит ли принципам гомеопатии рекомендация приема порошкообразных веществ "на кончике ножа" или "на обратном конце писчего пера", как это часто делают практикующие врачи-гомеопаты, так как ввиду их условности и неточности эти дозировки не "гомеопатичны", поскольку в порошке действующий ингредиент находится в высокой "потенции", и т. д.

Для упорядочения фармацевтических вопросов, касающихся гомеопатического лекарствоведения, нам кажется, необходимо:

  1. Вузам и научно-исследовательским фармацевтическим институтам в тематику научно-исследовательских работ включить вопросы фармакогнозии и химии чисто гомеопатических лекарственных средств и технологии изготовления гомеопатических лекарственных форм и препаратов, а также их качественного и количественного испытания и стандартизации.
  2. Практическим фармацевтическим работникам аптек и галеновых производств, не дожидаясь результатов и итогов научно-исследовательских изысканий, повседневно уделять внимание максимальной рационализации изготовления гомеопатических лекарственных форм и препаратов.
  3. Изучить вопрос о преподавании технологии гомеопатических лекарственных форм и препаратов, а также фармакогнозии и химии чисто гомеопатического растительного и особенно животного лекарственного сырья в фармацевтических высших и средних учебных заведениях.
  4. Врачам-гомеопатам: а) серьезно заняться коренной рационализацией номенклатуры гомеопатических средств, добиваясь максимальной унификации с номенклатурой, принятой в официальной медико-фармацевтической практике, узаконенной ныне действующей Государственной фармакопеей СССР, и избавиться от архаичности в этом отношении, и б) повысить культуру оформления рецептов, придавая им характер врачебного документа и не допуская, в частности, написания и склонения латинских терминов в русской транскрипции.

При осуществлении этих мероприятий надлежит помнить, что гомеопатия, или гомеопатическая терапия, ни в какой степени не может противопоставляться официальной медицине. Вопрос заключается лишь в существовании гомеопатического направления в медицине, которое далеко не охватывает всех случаев медицинской практики и не исчерпывает всех терапевтических и профилактических возможностей современной медицины.


Поступила 14/XII 1955 г.
Печатается в порядке обсуждения. — Ред.

Статья Ю. Благовидовой о гомеопатической фармации Предыдущая публикация