Д-р Адольф Липпе (США) |
![]() |
Медицинская война. ХолераHahnemannian Monthly 1866; I, 11:405–413 |
|
Перевод д-ра Александра Малышко (Ялта) |
Оригинал здесь Под этим заголовком в "Нью-Йорк Таймс" 11 мая 1866 года появилась статья, которую мы ниже цитируем, сопроводив несколькими замечаниями. "Сторона, которую более всего затрагивает эта медицинская война, это общественность", — пишет "Таймс", но аллопаты так не считают. Они вопят: "Нашему ремеслу угрожает опасность!", и, следуя своей обычной манере поведения по отношению к общественности, требуют исключительного и полного контроля над всеми городскими больницами. Неужели они будут решать за каждого человека, вынужденного, когда его поразит "эпидемия", обращаться за медицинской помощью в государственные учреждения, каким должно быть его лечение? Разве общественность не имеет права решать сама за себя, коллективно или индивидуально? И кто наделил аллопатов этим правом? Неужели общественность должна молчаливо подчиняться такому произволу, как эти предлагаемые меры? Разве народ уже давно не предоставил гомеопатам те же права и привилегии, которыми прежде пользовались исключительно аллопаты? Именно оскорбительное высокомерие, с которым аллопаты относились к Ганеману и его последователям, побудило народ дать им решительный отпор. Разве предполагается, что у заболевшего человека не может быть собственного мнения? Разве у него нет права изучить, насколько это возможно, сравнительные достоинства двух школ, особенно когда он находит статистические данные, ясно показывающие превосходство новой школы над старой; когда он обнаруживат, что страховые компании страхуют жизнь человека по более низкой ставке, если он заявляет, что, заболев, всегда будет лечиться гомеопатией, и что страховой взнос увеличивается с увеличением риска аллопатического лечения? Если бы тщательные исследования страховых компаний показали обратный результат, тогда аллопатам можно было бы простить их попытки защитить общественное благо и исключить менее успешные методы лечения. Но в действительности общественное мнение, руководствуясь неопровержимыми фактами, решительно выступает против этого гордого старого "ремесла, которое скрывает свое лицо, потому что боится конкуренции". Если бы сами аллопаты не были полностью убеждены в огромной опасности, даже в неизбежной гибели, которой грозит их ремеслу честная открытая конкуренция, они бы не упустили такую блестящую возможность. Они бы охотно позволили своим презираемым противникам, которые потерпели такой же полный провал в лечении эпидемии, "повеситься самим". И что еще хуже для них, они, вместе со своими избранными лидерами, смело предстают перед народом, излагая достойные сожаления исторические небылицы, и требуют взамен доверия и монопольного контроля над людьми в медицинских вопросах. Знаменитый д-р Паркер из Нью-Йорка и его коллеги (см. "Таймс") заявляют, "что им по праву (какому праву?) принадлежат не только руководящие, но и вообще все должности". Какие права есть у д-ра Паркера и его друзей, кроме тех, что они получили от народа? Или ученый доктор забыл, что он тоже всего лишь один из народа; что мы не потворствуем привилегированным классам в нашей великой Республике, и что все права, которыми он обладает, он получает на основании своей лицензии на медицинскую практику? По такой же лицензии, уплачивая тот же налог государству, практикуют все остальные врачи. Народ через своих исполнительных должностных лиц судит об их квалификации. Обе школы, по крайней мере до сегодняшнего дня, пользуются равными правами. Последуют ли аллопаты за прогрессом в целительном искусстве и определят свои позиции в обществе или нет, станет ясно в ближайшее время. Далее, они утверждают, что при их лечении наблюдается гораздо меньший процент смертности. Где их статистика? Существует множество опубликованных статистических отчетов по сравнительной смертности от холеры при двух соответствующих методах лечения, и ни в одном случае аллопаты не смогли опровергнуть неприглядные цифры, которые мы показали людям. Среди множества отчетов по этому вопросу выделяется один, настолько неопровержимый, настолько тщательно подготовленный и даже одобренный самими инспекторами аллопатических больниц, что вызывает недоумение, как д-р Паркер, зная об этих фактах, осмеливается делать подобные публичные заявления. Единственным оправданием его поведения может служить предположение, что его сильное предубеждение не позволило ему обратить внимание на задокументированные факты. Поэтому мы повторим их еще раз для его же пользы, а также для пользы его коллег и широкой публики. Факты таковы. Английским парламентом был назначен комитет для подготовки отчета о сравнительных результатах различных методов лечения холеры в Лондоне во время эпидемии последней в 1854 году. Лорд Гросвенор, выступая в Палате общин, потребовал отчеты гомеопатов и гомеопатических больниц, поскольку назначенный комитет намеренно эти отчеты скрывал. В ответ на требование лорда Гросвенора Медицинский совет принял следующую резолюцию: "Постановили, что включение данных от гомеопатов не только исказит статистику эффективности известных методов лечения, но и станет недопустимой поддержкой эмпирического подхода, противоречащего научному прогрессу и истине". Эти данные, которые без каких-либо оснований скрывали, были опубликованы во Втором парламентском отчете. Как следовало из этих данных, которые аллопатические чиновники столь упорно не желали предавать огласке, смертность от холеры при аллопатическом лечении составляла 36%, в то время как при гомеопатическом всего 16%. Важно отметить, что достоверность этих отчетов не могла быть оспорена, поскольку они были подтверждены инспекторами-аллопатами. Можно ли предположить, что аллопаты стали бы препятствовать публикации этих отчетов, свидетельствуй те в пользу аллопатии, а не гомеопатии? Разве они не трубили бы о них повсюду? Таким образом, Медицинский совет, возглавляемый президентом Коллегии врачей, не мог более скрывать своего невежества в отношении гомеопатического лечения и не мог более притворяться, что ему неизвестно о его большей эффективности. Они более не могли скрывать от народа статистические данные, которые позволили бы ему самому провести сравнение между двумя способами лечения. Они также более не могли избежать обвинения в том, что, действуя в интересах аллопатии, предали доверие народа. Они больше не могли отрицать, что пытались пожертвовать его интересами ради усиления и удержания власти своей аристократической медицинской элиты. Им не удалось избежать последствий провала их бесчестной попытки скрыть от общественности жизненно важную информацию. Таковы документированные исторические факты. Но оппоненты не осознаю́т, какое преимущество дает нам то, что они искажают факты. Они не осознаю́т, что доверие людей, которым так бесстыдно злоупотребила эта самозванная и крайне заинтересованная сторона, должно быть полностью и навсегда от них отнято. Похоже, что они не осознаю́т, насколько плачевно их положение, если народное доверие потеряно безвозвратно. Гомеопаты, со своей стороны, требуют лишь равных прав. Они хотят, чтобы достоинства обеих систем были обнародованы, и вполне готовы подчиниться итогам, ведь им хорошо известно, каких результатов они добивались во время прежних эпидемий. Но они не могут согласиться с тем, чтобы выбор представителей оставался в руках назначенного наблюдателя-аллопата. Разве не лучше для общества довериться здравому смыслу многочисленных врачей-гомеопатов и позволить им самим выдвинуть тех, кого они считают наиболее компетентными для защиты своих интересов? Разве их собственная выгода не требует того, чтобы они были достойно представлены? Тогда и врачи, которые не пожелали бы ходатайствовать о сомнительной милости у случайно назначенного аллопатического наблюдателя, с готовностью приняли бы такие должности и посвятили обществу свои время и опыт ради дела, которое они отстаивают. Мы, гомеопаты, можем предоставить решение народу. Рано или поздно он позаботится о том, чтобы наши права были соблюдены, и мы обязательно получим их из его рук. Можем также поздравить себя с тем, что имеем дело с разделенной партией. Те, кто сейчас у власти, утверждают, что холера сейчас на Стейтен-Айленде, но те, кто не при должностях и представляет другое крыло самопровозглашенных "правильных", побывали в заливе, чтобы увидеть все своими глазами, и заявляют (см. отчет Балтиморской конвенции "правильных"), что холеры вообще нигде нет. Описание того, что весьма ученым врачам, находящиеся у власти, угодно было назвать холерой, не содержит характерных симптомов азиатской холеры. Учитывая вспышку болезни на переполненных судах примерно через семь дней пребывания в море, при наличии чистого санитарного свидетельства, выданного, когда суда отплывали, абсурдно обвинять неких саксонцев из Вердена в том, что они привезли ее из дома, — из города, в котором никогда не жило и трех человек, когда-либо помышлявших об эмиграции в Страну свободы за великими водами. Если бы они и задумались об этом, то не нашли бы средств, а найдя их, были бы остановлены властями, которые удержали бы их "дома". Поскольку в этом месте не было и нет никаких эмигрантов, то и холеры там не было никогда со времен Адама. Если болезнь не была занесена на корабли, то это не могла быть азиатская холера, косившая мореплавателей. Что же это тогда? Только ли плохой, загрязненный воздух? Или, скорее, еда? Если учесть, что в Старой Англии по распоряжению парламента были забиты тысячи голов рогатого скота, а владельцам приказано сжечь туши на глубине десяти футов в земле, — и это в дополнение к разделке на месте туш подозрительных на заболевание чумой животных, — то совершенно невозможно вообразить, чтобы целые партии такого мяса не оказались за границей: ведь мясо можно было засолить, упаковать и продать! И, возможно, именно такое мясо и попало эмигрантам? И если мы также узнаем о сходстве так называемой холеры, как докладывают ученые врачи, с симптомами, возникающими от употребления испорченного мяса, а также о сходстве лекарства, показанного как для предполагаемой холеры, так и для чумы крупного рогатого скота (Arsenicum), разве мы не вправе сделать определенные логические выводы? И если бы эти ученые представители "правильных" провели эксперимент, как они обычно делают, на кошках и собаках, и дали бы этим несчастным животным немного мяса, найденного на борту этих судов, указанные животные наверняка дали бы свои показания таким образом, что и самому тупому уму, даже "правильному" при должности, стало бы ясно, что мясо вызывает серьезные расстройства пищеварения. А если бы они хоть немного напрягли свои мозги и поняли, что еда испорчена, дело можно было бы передать следователю, который за пару недель вывел бы на чистую воду всех причастных: владельцев скота, торговцев, брокеров и т. д. Но что тогда стало бы с паникой? И утверждениями о превосходном успехе д-ра Паркера и Ко? И изложением фактов друзьями народа, гомеопатами? Всего этого не было бы. Не было бы в "Таймс" полутора колонок о "медицинской войне", "медицинских трюках" и "опасности профессии". Общественное мнение не было бы взбудоражено этим вопросом. Аллопаты по-прежнему чувствовали бы себя хозяевами положения, медленно, но верно теряя влияние. А что будет итогом всей этой шумихи, поднятой некоторыми недальновидными "правильными" при должности? Изучение вопроса! И это именно то, чего мы добиваемся; то, чего боятся наши оппоненты; то, чего мы требуем, и чего они не допускают. Пусть люди изучают, пусть руководствуются результатами и фактами. Пусть берут пример со страховых компаний и тех, кто годами лечится у гомеопатов и видел сравнительные результаты обоих подходов. И прежде всего пусть попробуют сами, а аллопатическая школа пусть и дальше упорно закрывает глаза на факты и противится любым нововведениям, защищая свое мнимое право диктовать природе и людям. Это все, что мы требуем от них. Народ очень скоро рассудит, и мы готовы подчиниться его решению. АЛЛОПАТЫ ПРОТИВ ГОМЕОПАТОВ — ПОЗИЦИИ СТОРОН — РЕШЕНИЕ ОТДЕЛА ЗДРАВООХРАНЕНИЯ НЬЮ-ЙОРКА |