Д-р Харрис Л. Култер (США)

Д-р Харрис Л. Култер

Дополнение к истории
гомеопатической и аллопатической медицины

Journal of American Institute of Homeopathy, 1995, vol. 88, 3, 122–125

Перевод Варвары Семеновой (Москва)
Култер Харрис Ливермор (1932—2009), PhD — историк медицины, историк гомеопатии. Автор знаменитых книг — 4-томного "Разделенного наследства" (1982—1994), "DPT: выстрел в темноте" (1984, вместе с Б. Л. Фишер), "Прививки: насилие в обществе и преступность" (1989) и др., редактор и консультант ряда изданий.




ДОКЛАД, ПРОЧИТАННЫЙ В АПРЕЛЕ 1995 Г. В БАЛТИМОРЕ (МЭРИЛЕНД)
НА ЕЖЕГОДНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ НАЦИОНАЛЬНОГО ЦЕНТРА ГОМЕОПАТИИ


Абстракт

В настоящей статье д-р Култер анализирует конфликт между эмпиризмом и рационализмом, существующий как в рамках аллопатии, так и между аллопатией и другими медицинскими теориями эмпирического направления. Он дает пять примеров подобного конфликта в рамках современной аллопатической мысли: (1) споры о значимости естественной сопротивляемости (2) смысл термина "холизм" (3) теория формирования антител (4) толкование профилактической и лечебной вакцинации и (5) лечение аллергии.

Ключевые слова: эмпиризм, рационализм, гомеопатия, аллопатия, философия.


Многие из вас знакомы с моими работами, особенно с "Разделенным наследством", четвертый том которого вышел недавно. Сегодня я хотел бы обратить ваше внимание на некоторые идеи, рассмотренные в этом томе.

В "Разделенном наследстве" я сделал попытку доказать, что в медицине существует конфликт между тем, что мы называем эмпирической и рационалистической философиями лечения. Еще совсем недавно классическим примером конфликта между эмпиризмом и рационализмом считалась противостояние аллопатии и гомеопатии в XIX и XX веках. К списку эмпирических способов лечения, каждый из которых в свое время подвергался остракизму со стороны аллопатии, можно отнести хиропрактику, акупунктуру, классическую остеопатию, некоторые методы лечебного питания и так далее.

Но что особенно удивляет, так это тот факт, что конфликт двух парадигм существует не только между аллопатией и всеми этими эмпирическими дисциплинами, но и внутри самой аллопатии. В иммунологии и бактериологии Пастера, Эмиля фон Беринга, Элрота Райта и Илью Мечникова без колебаний можно отнести к последователям эмпирического направления, в то время как основными мыслителями современности в русле рационализма были Роберт Кох и Пол Эрлих.

В четвертом и последнем томе "Разделенного наследства" я показал, что многие споры среди аллопатов XX столетия могут быть поняты только в рамках конфликта между эмпиризмом и рационализмом внутри самой аллопатической медицины. Сегодня я приведу пять примеров этого противостояния между эмпиризмом и рационализмом в современной аллопатии. Это: 1) споры о значимости естественной сопротивляемости, 2) смысл термина "холизм", 3) теория формирования антител, 4) толкование профилактической и лечебной вакцинации, 5) лечение аллергии.

Что касается вопроса сопротивляемости, целительной силы природы в лечении и выздоровлении от болезни, то рационалисты утверждают, что она является продуктом физико-химических процессов, происходящих в организме, а эмпиристы рассматривают сопротивляемость как проявление жизнеспособности организма. Кох и Эрлих исходили из первого утверждения, в то время как Пастер был тем, кто впервые объяснил важность целительной силы природы. Он с энтузиазмом встретил открытие Мечниковым фагоцитоза как символ способности живого организма к самозащите от вторжения микробов.

Сам Мечников рассматривал фагоцитоз как проявление жизни, усовершенствование концепции Гиппократа о том, что болезнь представляет собой борьбу. Фагоциты обладают такими характеристиками живого, как возбудимость, подвижность и прожорливость. И поскольку медицина Гиппократа была построена на концепции "переваривания" — поглощения организмом "причины" болезни, то Мечников перенес эту концепцию на фагоцитов, так как они действительно поглощали бактерии и другие частицы, переваривая их.

Немец Эмиль фон Беринг, приверженец взглядов Пастера и Мечникова, описал фагоцитоз как "мощное орудие жизненной силы" и включил его в свою теорию лечения. Он объявил, что лечение дифтерии сывороткой мобилизует жизненные силы пациента и таким образом действует как целительное средство, в противовес утверждению Эрлиха, что сыворотка нейтрализует дифтерийный токсин исключительно химическим путем (как кислота нейтрализует щелочь). Согласно Берингу, природная целительная сила организма использует сыворотку как "дезинфектант", так же, как она использует в этих целях многие другие средства, и этот процесс нельзя объяснить только химическими или "механическими" реакциями.

Заглянув в историю медицины несколько десятилетий спустя, мы увидим, что сегодня сопротивляемость организма стала рассматриваться как способность формировать антитела. Проблема в том, как объяснить способность живого организма синтезировать практически бесконечное число различных антител для каждого из миллионов потенциальных антигенов, существующих во Вселенной.

Эта проблема становится понятной также только в рамках конфликта между эмпириками и рационалистами. Последние отрицают наличие бесконечного количества "специфических" антигенов и настаивают, что в химико-физиологической структуре организма изначально существует некоторый набор "образующих блоков", из которых и создаются необходимые типы антител для конкретного антигена.

В противоположность этому эмпирики, всегда утверждавшие, что живой организм способен целеустремленно и изобретательно противостоять любому воздействию окружающей среды, привнесли эту мысль и в теорию формирования антител. Они придерживаются "теории шаблона", или "информационной теории", предполагающей, что организм может синтезировать любое антитело, nihilo, используя антиген как модель или образец. Я признаю́, эта теория считается устаревшей с тех пор, как открыли ДНК. Однако интуиция подсказывает мне, что теория шаблона снова войдет в моду. Для этого нужно всего лишь обнаружить определенный новый путь, которым информация от раздражителя-антигена передается в центр формирования антител.

Еще одна трудноразрешимая проблема современной медицинской мысли касается толкования термина "холизм". И эту проблему также можно рассмотреть в свете конфликта эмпиризма и рационализма, обратив внимание, в частности, на различие воззрений двух школ на симптоматику.

Рационалистический подход основывается на рассмотрении "общих" симптомов — тех, которые имеются как у конкретного пациента, так и у многих других пациентов. Эти "общие" симптомы были основой для определения существа болезни и руководящим принципом лечения. Эмпирическая школа, в противоположность этому, настаивает, что специфические (присущие только данному конкретному человеку), или идиосинкразические, признаки каждого пациента являются ключом к его уникальности. У каждого есть два глаза, нос, рот, подбородок и так далее, но портретист всегда будет рисовать черты лица конкретного человека — глаза, нос, рот — так, чтобы он не был похож ни на какого другого человека на земле. Это те свойства индивида, которые создают "похожесть", однако похожесть в данном случае означает "целостность". Эмпирики обнаружили, что неповторимость — это эквивалент "целостности", и холистическая теория медицины должна быть построена так, чтобы учитывать неповторимость каждого конкретного пациента.

Это очень древнее, но в то же время очень точное и подходящее толкование концепции "холистического". Нет лучшего определения для этой концепции, и сегодня оно должно быть принято как наиболее верное. Современная аллопатическая теория не может согласиться с определением "холизма", поскольку она базируется на анализе "общих" симптомов и болезней, которые они составляют.

Конфликт между эмпиризмом и рационализмом усилился с появлением вакцинации (как профилактической, так и лечебной). Вопрос был в том, каким образом вакцины защищают пациента. Пастер (который, возможно, был первым практиком в области альтернативной медицины) считал вакцинацию усилением врожденных жизненных сил человека — "жизнь против жизни". С другой стороны, Кох считал иммунизацию продуктом химических веществ, выделяемых бактериями в вакцину, которые, будучи введенными в организм пациента, препятствуют проникновению бактерий того же вида (теория "задержания" в иммунологии). Минус этой теории в том, что она предполагает, что организм будет сохранять эту химическую субстанцию в крови в течение всей жизни, хотя любому очевидно, что из здоровой крови подобная субстанция выведется за 1–2 дня. Позднее Кох и Эрлих предложили обратную теорию — теорию "истощения", однако она тоже не прижилась, и теория Пастера была неохотно принята.

Отвлекаясь на минуту от нашего предмета, я хотел бы обратить внимание на некоторые прямые связи между основоположниками бактериологии и иммунологии и их современниками-гомеопатами.

Применение профилактической вакцинации началось с открытия Пастером в 1880 году того, что культуру "ослабленных" опасных микробов можно использовать для "вакцинации" восприимчивого индивида и таким образом защитить его от заражения. У меня есть серьезное подозрение, что на идею "ослабленных" бактериальных культур Пастера натолкнуло наблюдение за тем, как французские гомеопаты (которых в то время во Франции было около 200 человек) "ослабляют" свои лекарства путем последовательного разведения. Более подробно эту мысль я раскрываю в четвертом томе "Разделенного наследства".

Лечебная вакцинация, когда вакцину вводят пациенту, уже страдающему определенной болезнью, началась с использования Пастером вакцины от бешенства для людей, укушенных бешеными собаками. Массово этот способ лечения распространился с открытием Робертом Кохом в 1890 году туберкулина, который стали применять для лечения туберкулеза. Но Tuberculinum использовался гомеопатами как минимум в течение десяти лет до 1890 года, и выглядит очевидным, что Кох позаимствовал эту идею из гомеопатии. Однако он не принимал во внимание важность снижения дозы и подбора дозы для конкретного пациента (то есть индивидуализации). Он давал пациентам туберкулин в настойке и повторял дозу каждый день неделями без перерыва, что послужило причиной чрезвычайно тяжелых реакций и многих тысяч смертей.

Разгорелся такой скандал, что репутация Коха, до того весьма высокая, была почти полностью разрушена, и в течение десяти лет он был вынужден оставаться в основном за пределами Германии, участвуя в исследовательских экспедициях в Южной Африке и странах Востока. Туберкулин вернулся в аллопатическую практику в самом начале XX в., как только стало понятно, что Кох применял слишком большие дозы. После того как дозы были снижены до уровня гомеопатических "бесконечно малых", туберкулин был признан весьма эффективным средством в лечении туберкулеза и других болезней и использовался аллопатами до середины XX в. Его применяют и по сей день.

Таким образом, спор по поводу введения в практику вакцинации отражает понимание того факта, что применение "подобного" средства — это гомеопатический метод. Одно аллопатическое светило в конце XIX столетия назвало это "унижением". И я считаю, что нежелание Коха снижать дозы до уровня, безопасного для здоровья, проистекало из опасения, что его заклеймят как сторонника гомеопатии.

Другие основоположники эмпирической иммунологии не оспаривали ее связь с гомеопатией. Фон Беринг осознавал наличие этой связи и не стеснялся отдавать должное Ганеману и гомеопатическому направлению, несмотря даже на то, что временами это затрудняло его карьеру.

Англичанин Элрот Райт с 1900 по 1940 годы добился немалых успехов в применении лечебной вакцинации при лечении таких болезней как артрит, пневмония, стрептококковые и стафилококковые инфекции, фурункулы, брюшной и сыпной тиф, туберкулез, коклюш, рожистое воспаление и еще около 50 различных болезненных состояний. Райт, бывший другом Джона Вейра, ведущего гомеопата Англии первой половины XX в., также иногда был вынужден признавать связь между гомеопатией и его собственными методами лечения.

Применением "подобных" лекарственных средств эти способы лечения были близки гомеопатии. Однако, как и в случае применения Кохом туберкулина, было предпринято очень мало (или не было вообще) попыток индивидуализировать. Это верно и для наших дней, и особенно в отношении вакцинации от детских болезней (коклюш, корь, эпидемический паротит). Она предписывается всем без исключения без малейшей попытки сначала выяснить, не возникнет ли у данного ребенка тяжелое осложнение. Следствием такого подхода стала настоящая эпидемия неблагоприятных реакций на эти вакцины, о чем я писал.

Англичанин Элрот Райт был исключением из этого правила, так как он прилагал огромные усилия к тому, чтобы индивидуализировать свою вакцинотерапию. Однако его последователи не желали тратить столько сил и времени, и их результаты оказались более скромными.

Из-за этого мои коллеги-историки медицины ошибочно заключили, что сам Райт также не достиг серьезных успехов и что вся теория лечебной вакцинации была неверной. Это только лишний раз демонстрирует, что индивидуальный подход, на котором настаивают эмпирики, это та часть доктрины, которую аллопатам, действующим в рамках рационалистической парадигмы, очень трудно воспринять.

Аллергия и способы ее лечения стали известны только перед Первой мировой войной, однако сенная лихорадка была открыта британским врачом-гомеопатом Чарльзом Блэкли в 1870-х гг. и впервые описана в "Британском гомеопатическом журнале". Поскольку понятие аллергии базировалось на идее о реактивности живого организма и его сверхчувствительности к различным изменениям в окружающей среде, изучение аллергии в течение нескольких десятилетий не вызывало интереса среди аллопатов, которые никогда не симпатизировали идее о жизненной реактивности пациента. Но когда наконец факт существования аллергических состояний стал общепризнанным, аллопаты в своих подходах к лечению аллергии разделились на два лагеря. Рационалисты (известные как "клинические иммунологи") призывали к подавлению реакции организма с помощью противоположных лекарственных средств: адреналина, кортикостероидов и других подавляющих медикаментов. Эмпирический подход, называемый "клинической экологией", предписывает лечение с применением подобных средств (терапия раздражения-нейтрализации), то есть прием того же вещества в большом разведении для того, чтобы вызвать реакцию организма и таким образом снизить его чувствительность к данному веществу (следует уточнить, что речь здесь идет не о подобных, а о тождественных, т. е. тех же самых средствах. — Прим. авт. сайта).

Клинические иммунологи критикуют терапию раздражения-нейтрализации как слишком трудоемкую и занимающую большое количество времени, то есть требующую высокой степени индивидуализации.

Этот краткий экскурс в историю медицины приводит нас к вопросу, каким образом все это соотносится с гомеопатией и будущим гомеопатического направления? Я полагаю, что для ответа на этот вопрос необходимо определиться с термином "научная медицина". Какая из двух доктрин является медицинской наукой, а какая нет?

В конфликте между эмпиризмом и рационализмом, между гомеопатией и аллопатией, между клинической экологией и клинической иммунологией мы видим столкновение двух взглядов. Эмпиризм/гомеопатия исходит из того, что врач каждый раз имеет дело с отдельным случаем (который определяется индивидуальными симптомами конкретного пациента), а рационализм/аллопатия исходит из того, что врач имеет дело с группами болезней или нозологическими единицами. Для первых "наука" означает дать пациенту то средство, в котором нуждается именно этот пациент. Для вторых "наука" означает прописать пациенту лекарство, разработанное для этого класса или этой категории "болезней".

Нетрудно сделать вывод, что действительно научным является первый подход, в то время как второй таковым не является. Безусловно, предпочтительнее тот врач, который дает каждому пациенту именно то лекарство, в котором данный пациент нуждается, нежели тот, который рассматривает пациента всего лишь как единицу из числа многих.

Этот и многие другие вопросы рассматриваются в четвертом томе "Разделенного наследства". Очевидно, что противостояние эмпиризма и рационализма в медицине по-прежнему существует, и изучение этих двух конкурирующих философских направлений поможет нам лучше понять некоторые из вечных вопросов медицины.

ССЫЛКИ

Harris L. Coulter, Divided Legacy: A History of the Schism in Medical Thought Volume IV Twentieth-Century Medicine the Bacteriological Era Washington, D.C.: Center for Empirical Medicine, and Berkeley, California: North Atlantic Books, 1994. ISBN 1-55643-170-8.