Д-р Эдвард Гамильтон (Англия)

Flora Homœopathica

Лондон, 1852

Украïнський гомеопатичний щорiчник, 2018, XV, cтр. 98–104

CINCHONA OFFICINALIS
(Peruvian Bark)


КОРА ХИННОГО ДЕРЕВА

Синонимы. Cinchona corona. Cinchona cinerea. Cinchona flava. Cinchona cordifolla. Cinchona lancifolia. Cinchona rubra. Cinchona oblongifolia.

Иностранные названия. Фр.: Quinquina. Итал.: China-china. Исп. и порт.: Guina. Нем.: China. Гол.: China wast. Швед.: Kina bark, Kinkina bark. Дат.: Kina, Kina bark. Русск.: Хинная корка.

Семейство, порядок. Rubiaceæ. — Pentandria, monogynia.

Общие характеристики. Чашечка с пятью зубцами. Венчик блюдцевидный с пятичастным отгибом, створчатый во время летнего покоя растения. Пыльники линейные, вставлены в трубку, почти не выступают. Коробочка разделяется по перегородке на два орешка, открыта вдоль спайки и увенчана чашечкой. Перепончатые семена-крылатки зазубренной формы (Lindley).

Cinchona officinalis, изображение
1. Плоды-коробочки 2. Плод в поперечном разрезе (по другим источникам; описание в книге отсутствует. — Прим. авт. сайта)

История. История открытия хины точно неизвестна. Впервые в Европе ее начали использовать как лекарство в середине XVII века в Риме иезуиты, которые получили ее от своих братьев из Перу, поэтому она была названа корой иезуитов, Pulvis patrum, Pulvis Cardinalis de Lugo. Ее лекарственные свойства не были точно известны коренным жителям Южной Америки, хотя до нас дошло много сказочных историй о том, как были обнаружены ее достоинства в качестве жаропонижающего средства. Например, Кондамини рассказывал, что львы Южной Америки, страдающие от малярии, излечивались, поедая кору определенного дерева. Жоффруа сообщает об индейцах, страдавших от этой болезни, которые излечились, выпив воды из источника, в который упали куски коры этого дерева. Он также рассказывает, что она впервые стала известна испанцам от индейца, который был благодарен им за спасение своей жизни. Гумбольдт, Бонплан и другие путешественники, однако, обнаружили, что выходцы из окрестностей Локса, где дерево встречается в изобилии, ничего не знают о его целебных свойствах; Гумбольдт также рассказал о старом предании, согласно которому иезуиты, случайно обнаружив горечь коры, использовали ее настойку при третичной малярии и таким образом узнали о ее ценных свойствах, и это сообщение он считает гораздо более вероятным, чем те, что приписывают ее открытие львам или индейцам. Кора была ввезена в Европу в 1632 году, хотя первым подлинным излечением, по-видимому, было излечение графини Чинчонской, жены вице-короля Перу, в 1640 году; таким образом, кора получила название чинчоны (Cinchona) и Pulvis Cometiæ. Похоже, что иезуиты хранили тайну своего удивительного жаропонижающего в течение многих лет, пока ее не обнаружил английский врач сэр Роберт Тальбот, который практиковал в Париже в 1679 году; он вылечил Кольбера, принца Конде и дофина от лихорадки, а затем продал свой секрет Людовику XIV за 1600 фунтов стерлингов и ежегодную ренту в размере 80 фунтов стерлингов в год. В то время она была столь ценной, что продавалась по пять фунтов стерлингов за унцию. Она является одним из спецификов старой школы медицины, и любопытно, что ее появление было встречено яростным сопротивлением со стороны медицинской профессии. Ее специфическое действие при перемежающейся лихорадке хорошо известно. При определенных условиях аллопатическая школа также использовала ее от продолжительных воспалительных лихорадок, при ревматизме и золотушном воспалении глаз, при болезнях, характеризующихся атонией и слабостью, при хронических поражениях пищеварительного тракта, при пассивных кровотечениях и обильных слизистых выделениях, при кахексии и в качестве местного вяжущего средства.

Независимо от своих целебных свойств, для гомеопата это лекарство представляет дополнительный интерес, поскольку именно тому особому воздействию, которое оно произвело на Ганемана, когда он занимался переводом "Материи медики" Куллена, мы обязаны открытием гомеопатического закона.

Описание. Весь вид представлен высокими кустарниками либо крупными высокоствольными деревьями, обычно вечнозелеными и с очень красивыми листвой и цветами. Из-за чрезмерного спроса на их кору они редко полностью вырастают в высоту. Линдли перечисляет 26 видов, 21 из которых хорошо известен.

Географическое распределение. Южная Америка: в окрестностях Локса, на перуанской границе Колумбии; Санта-Фе-де-Богота; от лесов Хуануко в Перу на 10° к югу от экватора; в окрестностях Аполобамба и Ла Пас в Боливии или Верхнем Перу, между 5° и 8° дальше на юг; в возвышенных долинах Анд, от 1200 до 10 000 футов над уровнем моря.

Лучшую кору получают с деревьев, растущих на сухом каменистом грунте. Кору собирают с мая по ноябрь местные жители, которых в связи с этим занятием называют каскариллерами. Иногда для того чтобы снять кору, деревья срубают, но часто кору снимают с растущих деревьев. Первый способ лучше, потому что если деревья вырубают, то быстро вырастают новые, которые в свою очередь становятся пригодными для снятия коры через 6–7 лет. При обдирании деревьев снимают всю кору, включая наружный, ростковый, роговой слои коры и лыко. Сушат кору обычно не в лесу, где ее собирают, а в ближайшем поселении, и делают это со всем тщанием, поскольку коммерческая ценность коры зависит от яркости ее цвета внутри и отсутствия повреждений наружного слоя и лишайников, которые покрывают его снаружи. Беспорядочное и бездумное уничтожение этого ценного дерева привело к тому, что правительство Боливии сочло необходимым в 1838 году издать закон, запрещающий его сбор в течение пяти лет (Christison).

Части, используемые в гомеопатии, и метод приготовления. Хинная кора, или Loxa Cinchona, или Cinchona flava, или Regia. Три первых препарата производят путем тритурации или настаиванием порошка с двадцатью частями спирта. Последнее делать не рекомендуется. Лучшую кору Cinchona можно распознать по следующим признакам:

1. Хинная кора (Cinchona officinalis. — Прим. авт. сайта) состоит исключительно из продолговатых трубочек, простых или двойных, прямых или почти прямых, длиной от шести до пятнадцати дюймов, варьирующих в диаметре от размера вороньего пера до размера большого пальца, или несколько больше, причем толщина самой коры составляет от тридцатой до шестой части дюйма. Эпидермис всегда цельный, внешняя поверхность покрыта мелкими продольными бороздами, пересеченными с поперечными трещинами; за исключением самых тонких трубочек, все остальные трубочки окрашены в различные оттенки серого, иногда приближающегося к печеночно-коричневому, цвета, и обычно покрыты неровно распределенными мелкими белыми лишайниками, которые придают ему местами вид серебряной скани.

2. Желтая кора (Cinchona flava) состоит частично из трубочек, а частично из плоских кусочков. Трубочки, называемые в Перу Calisaya acolada, обычно имеют длину от девяти до пятнадцати дюймов, составляя от одного до двух дюймов в диаметре, а толщина самой коры при этом варьирует от одной восьмой до одной третьей дюйма; некоторые из них, однако, значительно меньше и тоньше, но тонкие трубочки никогда не составляют значительную долю коры короны и серой коры; они, как правило, одиночны и покрыты эпидермисом. Сильно пересечены продольными складками и поперечными трещинами, нередко очень грубыми, серовато-коричневыми по цвету, пестрыми из-за больших серовато-белых пятена от налипших лишайников. Внутренняя поверхность гладкая, продольно-волокнистая, чистая и светло-коричневая, более желтого оттенка, чем кора кроны. Поперечный разлом закрыт, но волокнист, и как бы покрыт мелкими щепками, волокна при растирании распадаются на мельчайшие острые шипы, которые раздражают кожу; вкус и запах — такие же, как и у хинной коры, но сильнее. Плоские кусочки, или Calisaya plancha, как называют ее перуанцы, иногда сохраняют эпидермис, но чаще всего они полосатые. Оба типа обладают всеми качествами трубочного сорта, за исключением того, что полосатые кусочки внешне окрашены в светло-коричневый цвет на внутренней поверхности и не покрыты трещинами и складками. Они имеют от восьми до восемнадцати дюймов в длину, от тонкой линии до полудюйма в толщину, и от одного до четырех дюймов в ширину (Christison, Disp., р. 323).

ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ЭФФЕКТЫ. На животных. Доктор Фрейнд (Соmment., c. xiv) утверждал, что полторы унции крепкого отвара коры, введенного в яремную вену собаки, вызывали сильное сердцебиение и частые спазмы; добавление еще половины унции вызывало столбняк и смерть.

На человека. Местное воздействие — вяжущее или слегка раздражающее; конституциональное влияние больше проявляется в виде расстройства сосудистой и цереброспинальной систем. В некоторых состояниях хина работает как раздражитель или стимулятор. В работе Перейры (Elements of Materia Medica, art. Cinchona, р. 1091) имеются следующие наблюдения:

Если человек в состоянии совершенного здоровья принимает небольшую дозу коры, то у него не наблюдается никакого очевидного влияния или, возможно, возникает небольшая жажда с небольшим расстройством желудка, или происходит временное нарушение работы желудка. Если дозу повышают, работа пищеварительного канала нарушается (на что указывают тошнота, рвота, потеря аппетита, жажда и запор, или даже понос), возникает фебрильное состояние, проявляющееся в возбуждении сосудистой системы и сухости языка, расстройстве церебро-спинальной системы, на что указывают пульсирующая головная боль и головокружение.

Использование в гомеопатии. Наблюдения Ганемана.

Наравне с Opium, China — одно из тех лекарств, которыми сильнее всего злоупотребляют, к огромному вреду для человечества. Это средство считалось не только неспособным нанести вред, но и наиболее безопасным и эффективным практически при всех болезнях, особенно там, где была слабость, и его часто давали в течение целых недель и месяцев в сильных дозах, повторяя по несколько раз в день.

Это очевидно ложный путь, и он оправдывает те упреки, которые я так часто высказывал врачам и которые заключаются в том, что они ищут в ранее сформированных мнениях, в гипотезах, основанных на фантазиях, в теоретических положениях и случайных эффектах то, что в экспериментальной науке следует искать в беспристрастных испытаниях и наблюдениях, проведенных с особой тщательностью.

Я предлагаю пользоваться этим последним методом, чтобы избежать догадок и традиционных мнений, не прошедших испытание опытом, а в отношении China я доказал, что хотя во многих случаях это лекарство действует безотказно, оно тем не менее вызывает у здоровых людей болезненные симптомы, часто очень сильные и длительные.

Этого достаточно, чтобы опровергнуть распространенное мнение о том, что China никогда не приносит вреда и совершенно безобидна, и что она действует только как целительное лекарство.

Точно так же несомненно то, что ее болезнетворное воздействие на здоровых людей и частые неудачи, когда ее используют обычные врачи, и обострение, вызванное повторными сильными дозами при многих заболеваниях, которые в конечном итоге делают эти болезни неизлечимыми, полностью связаны со злосчастной ошибкой давать ее, и притом в больших дозах, в тех случаях, когда она не подходит, и это всегда совершенно безосновательно приписывают обострению естественного заболевания, происходящему самостоятельно, а не по вине врача.

1. Хинин является одним из самых мощных растительных лекарств, когда его применяют против болезни, к которой он действительно подходит, и когда приступ этой болезни достаточно силен. Я нахожу, что одна капля настойки, разбавленная настолько, что содержит только одну квадриллионную часть экстракта хинина, часто оказывается слишком сильной, но в любом случае всегда бывает достаточно мощной, чтобы с ее помощью достичь всего, что это лекарство может сделать в данном случае, и пациенту очень редко требуется вторая доза. К такому уменьшению дозы меня привел длительный опыт, основанный на тщательном наблюдении, и он ясно показал мне, что даже самые высокие разведения оказывают более сильное воздействие, чем требуется.

Таким образом, я продолжал постепенно уменьшать степень разведения до тех пор, пока не достиг точки аттенуации, достаточной для полного излечения без того, чтобы лекарство действовало настолько сильно, что из-за этого замедлялось излечение больного.

2. Очень небольшая доза China действует в течение очень короткого времени, едва более двух часов, но обычно назначаемые мощные дозы действуют целыми неделями, если только рвота или понос не приносят облегчения больному. С учетом этого мы можем судить о том, насколько оправдана обычная практика назначения огромных доз хинина, которые часто повторяют по нескольку раз в день.

3. Если гомеопатический закон верен — а его истинность нельзя отрицать, поскольку он основан на реальных законах самой Природы, — то так как лекарства могут лечить только те болезни, симптомы которых аналогичны симптомам, вызываемым ими у здорового человека, тогда, изучив симптомы, вызываемые хинином, мы обнаружим, что на самом деле это лекарство подходит лишь к немногим случаям болезней, а также что его чрезвычайно сильное действие часто позволяет достичь исцеления с помощью всего лишь одной маленькой дозы.

Под исцелением я понимаю восстановление здоровья, которое уже не будет нарушено какими-либо последующими жалобами. Придают ли медики этому слову какой-либо другой, незнакомый мне смысл? Например, говорят ли они, что перемежающаяся лихорадка излечилась, когда она была подавлена хинином у больного, болезнь которого не сходна с ним?

Я знаю, что все недуги обычного типа и почти все перемежающиеся лихорадки, даже те, с которыми China не сходна, подавляются и заглушаются чрезмерным воздействием этого лекарства, применяемого в огромных и часто повторяемых дозах. Но действительно ли несчастные пациенты обрели таким образом здоровье? Разве лекарство, не соответствующее по патологии существующей болезни, не превратило ее просто-напросто в другую (хотя она и не возвращается в виде отдельных и регулярных приступов), более продолжительную и менее очевидную болезнь? Правда, пациент действительно может больше не жаловаться, что приступы повторяются через определенные интервалы, но посмотрите на длинную череду телесных и психических страданий, вызванных этим средством, по сравнению с которыми в некоторых случаях сама смерть была бы благословением.

Здоровье ли это? Признаю, что это не перемежающаяся лихорадка, но никто не может утверждать, что это действительно здоровье. Это другое заболевание, вызванное хинином, которое оказалось сильнее перемежающейся лихорадки и без которого ее нельзя было бы подавить и приостановить. Если, как случается иногда, конституция через несколько недель отбрасывает это новое заболевание, перемежающаяся лихорадка, которая была лишь приостановлена, возникает вновь и в более тяжелой форме, потому что проведенное таким образом лечение повредило организм.

Если прием хины продолжают долго, для того чтобы в соответствии с распространенным мнением предотвратить возвращение перемежающейся лихорадки, то появляется хроническая хининовая болезнь.

Такова суть большей части предполагаемых излечений с помощью хинина, поскольку наши врачи не знают, в каких случаях это лекарство действительно подходит. В подавлении или приостановке исходного расстройства посредством создания более сильного хининового заболевания они видят только упорство первого, развитие его симптомов и присущую ему злокачественность, поскольку они не знают его истинного источника и не считают его выдумкой, каковой по сути оно и является.

Только изучение симптомов хинина на здоровых людях сможет открыть глаза тем, кто не глух к голосу совести и кто стремится принести пользу своим собратьям. Но менее всего заслуживает оправдания злоупотребление хинином во всех случаях слабости, которым занимается и которое считает рациональным господствующая школа.

Поскольку после всех болезней бывает слабость, а аллопатическое лечение может привести к полному истощению после болезни, вряд ли есть болезни, после которых не было бы попыток укрепить больного с помощью больших доз хинина в виде настоек, отваров, экстрактов, электуариев (лекарственных кашек. — Прим. перев.) или в порошке. Его щедро используют неделями и месяцами в качестве главного благословения для немощных.

Умей таблицы смертности говорить, они ужаснули бы нас рассказами о вреде, нанесенном этими злоупотреблениями. Не меньше были бы мы потрясены, если бы увидели список всех тех, кто был приговорен к пожизненным страданиям от астмы, лейкофлегмазии и желтухи, от спазматических нарушений, органических поражений, болезней кишечника и истощающих лихорадок.

Я обращаюсь к здравому смыслу врачей. Как они могут подобным образом без разбора назначать хинин во всех случаях, когда болезнь сопровождается слабостью? Как они могут ожидать, что прибавится сил у человека, чья болезнь не была вылечена? Знают ли они хотя бы одного больного, который быстро излечивается с помощью подходящих средств, а силы не возвращаются при этом к нему сами по себе по мере исчезновения его жалоб? Но если слабость может пройти только в результате излечения жалоб, то до чего же абсурдно пытаться удалить ее, не устраняя ее причины, то есть давая вино и кору больному, который находится под воздействием болезни. Чтобы излечить слабость во всей ее полноте, хинин должен быть универсальным средством, но печальный опыт доказывает, что это не так, поскольку симптомы, которые он возбуждает, также доказывают, что он обладает свойствами лекарства, или истинно лечебными качествами, лишь в небольшом количестве случаев.

Верно, что после приема хинина силы больного, находящегося под воздействием даже самой тяжелой болезни, ненадолго восстанавливаются. Как по волшебству он поднимается в постели, хочет встать и одеться, его голос становится сильнее, он ведет себя увереннее, пытается ходить и просит еды. Но внимательный наблюдатель увидит в этом неестественное возбуждение. Через несколько часов болезнь заново набирает силу, и часто смерть приближается с удвоенной скоростью.

Эта подозрительная сила, которую на короткое время ощущает в себе пациент, всегда влечет за собой плохие последствия, кроме тех случаев, где хинин является правильным средством. Тогда мы увидим, что болезнь и слабость прекращаются одновременно, но обычно этого не случается, потому что существует лишь небольшое количество заболеваний, которые хинин способен быстро, надежно и полностью вылечить. Во всех иных случаях он пагубен пропорционально его великой лекарственной силе. Факт, что все лекарства, не соответствующие должным образом имеющейся жалобе, не излечивают, а наносят вред в соответствии со своими потенциями и размером доз, — это правило, у которого нет исключений.

Поэтому прежде чем пытаться вылечить болезнь и слабость таким сильнодействующим средством, врачи должны изучить его воздействие на здоровых людей и увидеть произошедшие при этом изменения в их состоянии. Они должны познакомиться с различными формами хининовой болезни, прежде чем смогут определить, в каких случаях это лекарство будет подходящим, ибо лишь те больные, симптомы которых напоминают полную картину собственных симптомов этого лекарства, могут быть излечены им. Не следуя этому правилу, мы отклоняемся от правильной дороги и приносим больше вреда, чем пользы.

Но когда мы проводим добросовестное исследование и не позволяем себе руководствоваться теориями, обманчивыми названиями болезней и сомнительными авторитетами, и когда мы обнаруживаем, что хинин является тем самым средством, что в точности подходит в данном случае, тогда он по-настоящему придает силы. Он укрепляет, потому что излечивает, так как силы вернутся только к тем, кто вылечится; их нельзя влить в тело отварами из вина и коры.

В некоторых случаях сама болезнь заключается в слабости, и тогда хинин придает настоящую силу, потому что он излечивает. Это бывает тогда, когда заболевание зависит от факторов, вызывающих слабость. Тогда почти все остальные симптомы совпадают с China; в другом случае, т. е. когда не существует другой болезни, увеличивающей потери телесной жидкости и т. д., эта слабость, которая сама становится болезнью, поддается 1–2 слабым дозам при условии, что в то же самое время удается заставить пациента вести надлежащий образ жизни, включающий необходимый режим питания, чистый воздух, развлечения и т. д. Тогда малые дозы в той же мере полезны, в какой большие, часто повторяемые, пагубны.

Хорошо известная эффективность хинина в случаях слабости, вызванной обильной потерей различных телесных жидкостей, навела врачей на мысль о системе, которая сейчас распространилась повсеместно.

Метод заключается в создании состояния слабости за счет извлечения телесных жидкостей и основан на идее, что таким образом будет легче удалить из организма вредные вещества. Когда такое лечение, особенно если оно основано на использовании слабительных, продолжают в течение некоторого времени, то это приводит к тому, что не только возникает раздражение кишечника, приостанавливающее прежнее заболевание и продолжающееся до тех пор, пока, если оно острое, оно не завершится, но при этом возникнет и состояние слабости, при котором хинин действительно эффективен. Но никто не знает, какой смертельной ценой достигнуто это исцеление.

Таким образом, среди прочего, весенние третичные лихорадки, которые, если их не лечить, продлятся несколько недель, при использовании такой системы потребуют лечения длительностью в несколько месяцев; в конце такого лечения пациент радуется, что его жизнь была спасена, хотя на самом деле для лечения его первой болезни было достаточно всего нескольких дней. Отсюда происходит и часто насаждаемое правило не давать хинин при перемежающейся лихорадке, пока организм не будет полностью очищен от всех болезненных веществ или, что то же самое, до тех пор, пока искусственно созданная кишечная болезнь не превысит естественный срок течения лихорадки, а после того, как пациент перенес столько страданий, останется только слабость, против нее будет применен хинин, который по своей природе успешно излечит ее.

Это называлось, и часто называется до сих пор, методичным и рациональным подходом. Однако это подобно тому, как если бы стали грабить вдов и сирот для того чтобы пополнить кружку сбора средств для бедных.

Хинин, который в первую очередь действует как слабительное, окажется по этой причине очень полезен в некоторых случаях диареи, если у пациента нет других противоречащих ему симптомов.

При изучении больных с влажной внешней гангреной можно увидеть, что в общем состоянии пациентов проявляются болезненные симптомы, сходные с симптомами хинина, что объясняет, почему перуанская кора столь ценна в таких ситуациях.

Я иногда видел, как боли, интенсивность которых возрастала от простого прикосновения или малейшего движения, и которые, по описанию больных, очень напоминали те, которые вызывал хинин, немедленно и полностью проходят от небольшой дозы разбавленной настойки хинина, хотя до этого такие приступы часто повторялись; недуги исцелялись в соответствии с гомеопатическим принципом, а здоровье восстанавливалось как по волшебству. Ни одно другое лекарство в мире не могло бы оказать такое же действие, потому что ни одно другое лекарство не способно вызвать этот симптом.

Хинин редко бывает эффективен, если не беспокоит пациента в ночное время, как он это делает со здоровыми людьми, которые его испытывали.

Хинин излечил некоторое количество нагноений в легких, но их немного, и в основном они сопровождались стреляющими болями в молочных железах, вызывавшимися внешним давлением или усиливавшимися им, и кроме того, излечение достигалось при условии схожести других симптомов. В таких случаях излечение достигалось с помощью одной или двух слабых доз, принятых с большим интервалом между ними.

Есть также несколько случаев желтухи с симптомами, напоминающими симптомы хинина. Больные буквально волшебным образом реагируют на одну, максимум две дозы настойки, которые полностью восстанавливают их здоровье.

Перемежающаяся лихорадка должна иметь очень близкое сходство с симптомами хинина для того чтобы это лекарство оказалось действительно лечебным средством для этой болезни; в этом случае с последней можно справиться одной дозой. Но лучше давать ее сразу же после очередного приступа, до того, как природа успеет подготовить следующий приступ. Всякий раз, когда врачи стремятся большими дозами хинина устранить лихорадку у больных, которым не подходит это лекарство, они дают ее непосредственно перед приступом — в тот момент, когда сила воздействия лекарства так велика, что может вызвать поистине страшные последствия, но при этом удается наверняка получить ожидаемый эффект.

Хинин позволяет достичь постоянного излечения перемежающейся болотной лихорадки лишь в том случае, если во время лечения пациент будет жить в другой атмосфере до тех пор, пока его силы не восстановятся. Если же он останется в болотистой местности, причина его болезни продолжит действовать на него, и средство, хотя и применяемое повторно, уже не дает никакого эффекта. Таким же образом жалобы, вызванные злоупотреблением кофе, легко поддаются надлежащему лечению, но продолжают время от времени появляться опять, если больной не прекращает пить этот напиток.

Но как же мы можем примирить тот странный способ использования хинина, когда его применяют вместо других препаратов, хотя он так явно отличается от всех других лекарств по характеру и энергии своего воздействия на здоровье человека? Как можем мы рассчитывать найти заменитель хинина, то есть встретить среди веществ, столь сильно отличных от него, такое средство, которое обладало бы теми же свойствами? Разве каждый представитель животного, растительного или минерального царства не является отдельным существом или веществом, которое невозможно спутать с каким-либо другим даже по внешнему виду? Разве был на свете кто-либо столь близорукий, что спутал перуанскую кору с ивой или ясень с конским каштаном, ведь эти деревья так мало похожи друг на друга? И это различия, которые воспринимаются только одним органом чувств; так как же увеличится их количество, когда будут использованы все органы чувств, и тем более когда различные вещества будут исследоваться на то влияние, которое они оказывают на здоровых людей?

Признаю, что вещества, которые были предложены в качестве заменителей хинина, от величественного ясеня до смиренного лишайника, от мышьяка до хлорида аммония, все подавляли перемежающую лихорадку. Однако исследователи заявляли, что каждое из этих средств часто производило желанное воздействие только тогда, когда уже был испробован, но потерпел неудачу или нанес вред хинин. Разве не ясно, что эти лихорадки не были похожи друг на друга? Если бы они были гомеопатичны по отношению к хинину, он бы вылечил их, и никакое другое лекарство не смогло бы это сделать.

Неделимое и динамическое свойство изменять состояние здоровья заключается не только в горечи, терпкости, аромате хинина, но и во всей его сущности, и по этому присущему ему свойству он отличается от любого другого известного лекарства.

Каждое из лекарственных веществ, действием которых гордились врачи при лечении больных с перемежающимися лихорадками, по законам природы наделено особым действием, свойственным только ему одному.

Творец всего сущего определил, что каждое лекарство должно отличаться от всех остальных и что разнообразия способов воздействия должно быть достаточно для того чтобы можно было найти соответствие каждому из симптомов того неисчислимого количества заболеваний, которым подвержено человечество.

Если каждое жаропонижающее, которое хотя и не сработало в некоторых случаях, действительно привело к излечению в других, — я имею в виду те случаи, когда оно было использовано отдельно от других средств, — то, по всей видимости, это происходило тогда, когда болезнь соответствовала ему одному, и отличалась от болезней, излеченных другими средствами. Следовательно, те лихорадки, которые излечиваются различными средствами, вероятно, отличаются друг от друга, так же как и сами средства, которые поэтому не могут считаться равноценными и не могут заменять друг друга.

Природа гораздо разнообразнее в свойствах, которыми она наделила лекарства, чем это представляется составителям Материи медики. Кроме того, она бесконечно разнообразнее в тех различных состояниях, которые она вызывает в человеческом организме, нескольких десятков форм болезней, известных патологам, не говоря уже о том, что последние не могут воссоздать верную картину даже этих болезней.

Мало того, что при смешивании хинина с железом, как это часто делается, врачи получают похожую на чернила смесь неприятного внешнего вида и вкуса; помимо этого следовало бы сообщить им, что результатом является вещество, не обладающее свойствами ни коры, ни железа. Это происходит по той причине, что железо иногда действует как противоядие в тех случаях, когда хинин оказывался вреден; в то же самое время хинин мог устранять последствия, вызванные неправильно назначенным железом.

Железо, однако, может устранить лишь часть вредных воздействий хинина, а именно те, которые аналогичны симптомам, вызванным первым у здорового человека.

После длительного лечения большими дозами хинина часто остается множество неприятных последствий, для лечения которых требуются другие лекарства. Очень часто эти хининовые болезни заходят так далеко, что бывает трудно избавить от них больных и вырвать последних из лап смерти. В таких случаях дают Ipecacuanha, чаще Arnica, а иногда и Belladonna, согласно характеру симптомов. Здесь также подойдет Veratrum album, если хинин вызвал озноб с холодным пóтом, при условии, что симптомы болезни соответствуют симптомам лекарства.

Клинические наблюдения. Ноак и Тринкс. Общее действие China приводит к состоянию астении. Исчерпание жизненных сил всего организма или отдельных частей, органов и систем, сопровождающееся чрезмерной чувствительностью и раздражительностью нервов, или расслаблением твердых тел. Дефицит животного тепла. Предрасположенность к пассивному кровотечению из каждого отверстия тела и разложение органического вещества. Заболевания с периодическим типом указывают на China. Она особенно подходит для слабости, вызванной большой потерей животных жидкостей, особенно после чрезмерных и часто повторяющихся венесекций, а также после кровотечения (в данном случае также Aur?); после изнурительных слабительных (поэтому часто оказывается полезной при острых недугах, которые лечили методами старой школы). При галакторее после длительного кормления, которую часто сопровождают анемия, отеки ног, истощение; после чрезмерной потери жидкости, обильного пота; при повышенном слюнотечении, нагноении; при диарее, возникающей из-за слабости и атонии пищеварительного аппарата; при лиэнтериях, возникающих по аналогичной причине; после длительных ночных бдений; после тяжелых острых заболеваний; при недугах, вызванных неумеренными страстями, умственным напряжением или недостатком сна. Во всех таких случаях обычно присутствуют некоторые из следующих симптомов: чрезмерная чувствительность всей нервной системы, слабость, истощение, непереносимость шума, чрезвычайная тревога и чувство страха, ипохондрия, паралич, пение, звон и рев в ушах, бледность лица, обмороки, пот от малейшего упражнения, особенно на затылке и шее, спине, груди и бедрах, беспокойный ночной сон, нарушенный страшными фантазиями и снами. Атрофия. Астенические пассивные воспаления. Ревматические поражения и лихорадки. Геморрой. Артрит. Гидраргироз. Сухая и влажная гангрена. Лихорадки. Азиатская холера. Медленная лихорадка. Периодические лихорадки. Озноб; короткий озноб без жажды; озноб, затем тепло; жажда, за которой следует озноб без жажды; внутренний жар и внешнее похолодание; жар со жгучей жаждой. Кровотечение из носа. Нервная и ревматическая прозопалгия. Гастритические расстройства. Желудочные и желчные поражения. Гастралгия и кардиалгия. Тимпанит. Желчная диарея. Желтоватая диарея. Диарея, при которой больной не чувствует позывов. Аменорея. Длительные лохии. Бели. Кровохарканье. Плеврит. Пневмония, тахикардия. Острый суставной ревматизм и т. д.

Антидоты. Для небольших доз — Arsenicum, Arnica, Belladonna, Calcarea, Capsicum, Carbo vegetabilis, Cina, Ferrum, Ipecacuanha, Mercurius, Natrum, Nux vomica, Pulsatilla, Sepia, Sulphur и Veratrum. Selenium усугубляет боли, вызванные China.

Matricaria chamomilla Matricaria chamomilla   оглавление книги Э. Гамильтона Оглавление   Cicuta virosa