Д-р Джеймс Комптон Бернетт (Англия)

Дж. Комптон Бернетт

Natrum muriaticum как проверка учения о динамизации лекарств. Ч. I


Лондон, 1878

Перевод Зои Дымент (Минск)

Теория динамизации лекарств была тайной ятрохимиков в Средние века и была провозглашена Ганеманом как учение, но и в этом столетии она все еще молода и может рассматриваться как естественное следствие ганемановского закона излечения. Ганеман говорит:

Гомеопатия нас учит путем особого приготовления развивать до невероятной степени динамическую лекарственную силу сырых веществ, причем усиливается способность проникновения и обнаруживается целебное свойство даже в таких веществах, которые в грубом состоянии не выказывают ни малейшей лекарственной силы на человеческое тело ("Органон", § 269).

Далее, в § 275:

Сообразность лекарства с каким бы то ни было случаем болезни обусловлена не одной только гомеопатичностью его, но также и надлежащим количеством или, лучше сказать, надлежащей малостью приема. Слишком большой прием даже совершенно гомеопатического лекарства, при всем своем целительном свойстве, повредит больному, ибо действие его в этом случае имеет более силы, чем сколько нужно, и это обстоятельство тем важнее, что по своему гомеопатическому свойству лекарство действует именно на те части, которые всего более подвержены влиянию естественной болезни (§ 273 4-го немецкого издания).

Согласно Ганеману, сила (размер) дозы очень важна, и чем гомеопатичнее наше лекарство в данном случае, тем больше опасность причинения вреда. Многие последователи Ганемана приняли только его закон и отбросили в сторону теорию увеличения лекарственной силы при растирании или встряхивании как иррациональную и ненаучную, причем так полагают отнюдь не самые неопытные или самые далекие от науки люди. Вероятно, мы можем пойти дальше и сказать, что чем больше человек склонен к научным исследованиям, тем труднее ему представить себе возможность усилить целительную энергию лекарства путем уменьшения его количества, даже если это уменьшенное количество распределяется в нейтральной среде, и чем человек более популярен, тем менее вероятно, что он ступит на этот извилистый путь. Вот что говорит нам д-р Кидд ("Законы терапии", стр. 34–35, Лондон, 1878):

Двадцать семь лет тому назад я увидел, что важнейшая истина закона Ганемана полностью независима от его рассуждений о динамизации. Принимая с восторгом закон "подобное излечивается подобным" как главную, хотя и не единственную основу терапии, я пришел к выводу, что трезвое учение Ганемана, использование чистой неразбавленной настойки, было гораздо лучшим руководством к исцелению больных, чем ганемановское опьянение мистицизмом, под влиянием которого он призывает использовать исключительно бесконечно малые дозы. Последние я полностью отбросил как ненадежные и неоправданные по отношению к больным, чьи заболевания слишком часто оставались без изменения при лечении крупинками, но были наиболее действенно и быстро вылечены материальными дозами тех самых лекарств, попытки вылечить которыми провалились, когда они принимались в бесконечно малых дозах.

Позиция д-ра Кидда могла бы вызвать большое уважение к его мнению, но до тех пор, пока он не опубликовал приемлемый отчет об этих больных, "чьи заболевания слишком часто оставались без изменения при лечении крупинками" [было ли правильное лекарство в этих крупинках?], мы можем рассматривать это его мнение исключительно как субъективное, полностью совпадающее с его цитатой из Платона, что "нет ничего более невыносимого для заурядного ума, чем тщательное просеивание укоренившихся, давно известных понятий".

Д-р Кидд также утверждает (в процитированной работе, стр. 33–34):

Истина больше, чем Ганеман, а в последние годы от его рассуждений о "псоре" и "бесконечно малых дозах" молчаливо отказались все его самые искусные и умные последователи" (курсив мой. — Дж. К. Б.).

Это высказывание содержит три суждения. Первое — "истина больше, чем Ганеман" — не что иное, как трюизм. Второе — о том, что за последние годы от псоры и динамизации молчаливо отказались — относится к некоторым, но не к подавляющему большинству1. Но даже если предположить, что это верно для всех, разве это означало бы что-то, кроме того, что атеисты в нашем мире покончили с Богом? И, наконец, третье, что молчаливые отрицатели "псоры" и "бесконечно малых дозах" — это "все его самые искусные и умные последователи".

Конечно, мы все знаем, что эти бедные псорические разбавители не обладают ни мастерством, ни умом. И, кроме того, нам друг Кодлин, а не Коротыш2. Абсолютное доказательство того, что апсоричные любители необработанных лекарств монополизировали "всю искусность и ум", основано на их молчаливом отказе совершить смелый поступок. Они изобрели новую систему философии — метод молчания, и "отказники" восклицают: "Отойди от меня, ибо я искусней и умнее тебя"3.

Но отбрасывание учения в сторону без соответствующего экспериментального исследования не становится научным только потому, что это делает ученый. Мы все очень склонны оставлять правила научного исследования за дверью, когда невольно чувствуем, что не захотим, чтобы нечто оказалось истинным.

Автор давно уже прокладывает курс в море сомнений и недоумений относительно учения о динамизации лекарств; он часто слушал аргументы, выдвигаемые за и против нее, а часто и сам присоединялся к высмеиванию этого учения, постоянно чувствуя себя не в состоянии поверить в истинность того, что лечебный потенциал данного лекарства может быть увеличен в результате какого-либо процесса дробления, да и, в сущности, в результате вообще какого-либо процесса. Вопрос постоянно представляется таким образом: может ли миллиардная доля грана быть потенциально сильнее, чем гран?.. И тут же возникает желаемый ответ, что это невозможно. Можно признать, что учение о динамизации лекарств априори абсурдно; то же можно сказать и о гомеопатии. Как может лекарство, вызывающее диарею, вылечить диарею? Конечно, оно только ухудшит ее. Что, касторовое масло при поносе? Очевидно, оно не может вылечить понос. Тем не менее опыт показывает: то, что вызывает диарею, на самом деле ее излечивает, подобное излечивается подобным, независимо от того, верим ли мы в это или нет, и, следовательно, то, что априори абсурдно, может оказаться апостериори истинным. Мы все очень склонны упускать из виду тот факт, что наша вера не имеет ничего общего с истиной. Истина остается истиной, независимо от веры в нее. Родившийся слепым, возможно, не верит в существование солнечного света, потому что он не видит этот свет. Звук абсурден для глухих.

Существование слова "парадокс" показывает, что вещи, кажущиеся абсурдными и неверными, могут оказаться верными на самом деле. Тем не менее это следует хорошо продумать. При лечении болезни лекарствами мы имеем дело с состояниями, а не с сущностями, и вовсе не будет парадоксальным предположить, что две подобные и равные силы могут нейтрализовать друг друга. Два равных ливня увлажнят землю сильней, чем один, но весы, качнувшиеся в одну сторону от предмета весом в один гран, вернутся к положению равновесия при добавке веса еще в один гран на другом их конце. Они подобны по своему действию и равны по силе, но действуют на разные концы коромысла. Здесь состояние равновесия достигается подобными средствами, и покой становится результатом двух движений.

Те, кто невежественен в гомеопатии, смеются над ней. Автор прошел через этот этап блаженного невежественного смеха, но не пришел от него в восторг и потому был вынужден подвергнуть учение о подобии научному эксперименту. Тогда он обнаружил, что оно истинно и имеет большое практическое значение. Почти все гомеопаты прошли таким путем. Поэтому неверие — это не то, что может опровергнуть гомеопатию.

Те, кто несведущ в применении учения о динамизации лекарств в подлинно научной практике, смеются над ним, и так же поступал и автор, причем в очень хорошей компании. Обнаружив, однако, что Ганеман говорил правду относительно действия лекарства, он подумал, что это обстоятельство несколько облегчает предполагаемое доказательство пользы другого ганемановского учения — о том, что лекарственная сила развивается и увеличивается при растирании и встряхивании лекарства.

Поэтому автор подверг теорию проверке в тщательном клиническом эксперименте, что дало ему возможность продвинуться намного дальше этапа насмешек. Полученные в клинических испытаниях результаты должны удовлетворить самый критичный ум, не ослепленный предрассудками, ибо эти результаты представляют собой целиком исключительный научный метод решения вопроса, отличный от прочих методов.

Но гораздо проще удовлетворить свое мнение об истине, или, другими словами, о гомеопатии, чем об истинности или ложности теории потенцирования лекарств.

Ожидания и политика не имеют для нас никакого веса. Если учение Ганемана о динамизации лекарств является, как утверждается компетентными, авторитетными специалистами, большим камнем преткновения для профессии и препятствием для распространения основной доктрины о подобии, мы можем только сожалеть об этом, но должны продвигаться, и также настаивать на этом перед всем миром, по пути поиска истины, сoûte que coûte (франц. чего бы это ни стоило. — Прим. перев.). Что может быть прекраснее, чем истина ради нее самой?

При отборе лучшего метода представления этих клинических испытаний возникали различные планы, но они не были достаточно удовлетворительными. Во-первых, мы не можем считать большинство острых заболеваний подходящими для экспериментов, поскольку справедливо может быть высказано немало возражений относительно результатов любого их лечения. Говорят, что практически от всех острых болезней организм восстанавливается сам. Если эксперимент приводит к очевидному сокращению продолжительности какой-либо такой болезни, можно возразить, что это сделала vis medicatrix naturae (лат. целительная сила природы. — Прим. перев.) или что данное заболевание из числа тех, что излечиваются сами по себе выжиданием.

По поводу метода выжидания или ничегонеделания. Если кто-то из нашей ученой братии заявляет о своем неверии в лекарства и дает лишь плацебо без молитвы, мы считаем его крупным ученым, великим патологом и превосходным знатоком естественного хода болезни. Он наблюдает за ходом природы чисто и просто, не желая ни быть при ней министром, ни быть ее господином, но только наблюдателем. Закон защищает его и коллеги гордятся им. Но пусть кто-нибудь из неграмотного сообщества шейкеров4 сделает то же самое с молитвой, и закон и коллеги объединятся, чтобы наказать его. Если не может быть одного закона для бедных, а другого — для богатых, то может быть один закон — для врача, другой — для шейкеров, и для шейкеров все законы строже.

Но вернемся к нашему предмету. Автор считает, что иногда ему удается оборвать корь с помощью Gelsemium и Sulphur, но может быть очень трудным делом уверить другого в том, что это удается на самом деле. Таким образом, было решено не включать в испытания острые заболевания основных нозологий, так как им сопутствовало слишком много трудностей, особенно в частной практике.

Большое количество хронических заболеваний также не подходит: например, хронические язвы на ноге могут вдруг начать заживать, независимо от лечения; хронический бронхит или другие закупорки могут вдруг улучшиться при изменении температуры или направления ветра. Тем не менее остаются некоторые хронические жалобы, которые прекрасно подходят для экспериментирования, в частности, определенные симптомы или группы симптомов.

Конечно, не должно быть при этом никаких изменений ни в гигиене, ни в местожительстве.

После определения вида случаев, наиболее подходящих для доказательства или опровержения учения о динамизации лекарств, возникла еще одна серьезная трудность, а именно: не является ли вещество, предположительно доказавшее свою лечебную ценность при данной болезни, например, в триллионном разведении, таковым просто потому, что в нем содержится некоторое правильное лекарство. То есть если головная боль при использовании Gelsemium 6 исчезает в течение трех дней и, допустим, что она исчезла propter hoc (лат. вследствие этого. — Прим. перев.), как мы можем знать, что наблюдался некий динамический эффект, если, возможно, несколько капель свежего сока этого растения подействовали бы еще быстрее? Следовательно, должно быть показано, что необработанное вещество в различных количествах и в растворимом состоянии было не в состоянии повлиять на лечение.

Здесь возникает еще одна трудность. Вы должны дать вначале в материальной дозе то лекарство, которое предположительно должно вылечить в разведении. Если эксперимент начать с разведенного лекарства, то, вылечит оно или нет, эксперимент потерпит неудачу в любом случае: если разведение вылечит, не будет возможности попробовать необработанное вещество, а если не вылечит, эксперимент, конечно, провалится полностью и сразу.

Таким образом, вы должны прежде всего дать лекарство в материальной форме. Затем возникает другой вопрос: как долго может продолжаться воздействие принятого лекарственного вещества на организм или болезнь. Допустим, если мы предполагаем, что воздействие продолжается две недели, скажем, для Bryonia А, не появится ли возражение, что Bryonia-А продолжает оказывать влияние на организм в течение трех недель, и поэтому лечение, якобы осуществленное Bryonia 6 на третьей неделе, может в действительности быть обязано Bryonia A?

Далее, срок действия должен быть определен для каждого отдельного лекарства, так как продолжительность их действия различная. Таким образом, дело изобилует почти непреодолимыми трудностями. Тем не менее вопрос требует выяснения и, если возможно, решения. Многие талантливые гомеопаты и сам Ганеман утверждали, и это ежедневно и ежечасно вновь обоснованно подтверждается представителями законной науки, что динамизированные лекарства действуют по-другому и лучше. В самом деле, многие утверждают, равно как и Ганеман, что это учение необыкновенно важно, так как с помощью динамизированных лекарств могут быть вылечены многие серьезные заболевания, которые оставались полностью неизлечимыми теми же лекарствами, принимаемыми в вещественных дозах, и часто вообще неизлечимы, пока не будут применены высокопотенцированные лекарства.

Тем не менее мы не можем просто так признать любое утверждение любого человека, и нет в науке места для веры. In verba magistri jurare (лат. клясться словами учителя. — Прим. перев.) не продвигает науку вперед ни на йоту, но то же самое касается и простого скептического отрицания. Любые эксперименты на эту тему могут быть признаны удовлетворительными только в том случае, если они могут быть повторены другими, при условии надлежащих обстоятельств и материалов. Автору думается, что одно лекарство в Материи медике более остальных способно значительно помочь в выяснении этого важного вопроса, а именно Natrum muriaticum. У автора нет претензий решить этот вопрос как-либо иначе, помимо того, как он сам предложил, но он полагает, что его мысли по этому вопросу, а также несколько клинических испытаний могут дать пищу для размышлений для его профессиональных собратьев и, возможно, хотя бы немного способствуют выяснению истины.

Автор представит вопрос исторически, то есть в том порядке, как он возник и вырос в его собственном сознании, стимулируемом наблюдениями.

Наблюдение I. — Г-жа Б., 24 года, начала лечение в 1876 году на ранних месяцах беременности из-за очень тяжелой невралгии лица. Случай оказался чрезвычайно упорным, и многие лекарства были испробованы без успеха, но, в конце концов, он поддался China, назначенной в виде пилюль, насыщенных матричной настойкой. Это лекарство было выбрано из-за сильного потоотделения при сильной боли. Приступы невралгии постоянно возобновлялись и в конце концов China перестала оказывать какой-либо эффект. Затем был назначен Populus tremuloides, просто потому, что это лекарство является родственным к China, и оно принесло облегчение, фактически совсем вылечило на тот момент. Эта беременность завершилась, и моя пациентка в следующий раз консультировалась у меня, когда вновь оказалась беременной в начале 1877 года, с невралгией того же типа, и на этот раз упорство этой болезни почти довело пациентку и ее врача до отчаяния. Пациентку я лечил по старому ганемановскому способу, по совокупности симптомов, которые были немногочисленны и нехарактерны для данной болезни. Невралгия все время была тяжелой, постоянно становилась еще тяжелей и, казалось, ее нельзя было ничем облегчить.

После многих недель бесплодных усилий вылечить эту невралгию лекарствами, выбранными по реперториуму, я обратился к работе Гернси "Акушерство" (2-е изд.) и обнаружил, что из списка лекарств, приведенного им на стр. 372, 373, 374, я уже перепробовал все, кроме двух. Эти два лекарства я также попробовал и снова потерпел неудачу. Таким образом, моя пациентка получила Aconitum, Belladonna, Bryonia, Calc. с., Cocculus, Cimicifuga, Coffea, Gels., Glon., Ignat., Mag. c., Nux. v., Puls., Sepia, Spig., Sulph., Verat. a., China,Populus и некоторые другие лекарства. Кроме этого, она прикладывала, нередко почти в неистовом отчаянии, почти каждый известный анальгетик, так что мягкие части лица казались почти мацерированными. Здесь я предложил перемену обстановки (что бы мы, бедные практические врачи, делали без этого ultimum refugium [лат. последнего прибежища. — Прим. перев.]), но обстоятельства мешали ей покинуть Биркенхед более чем на день или два, так что муж свозил ее на небольшие экскурсии в Нью-Брайтон, Сауспорт и Честер, где обнаружилось, что невралгия была хуже на берегу моря и лучше внутри страны.

Меня поразила счастливая мысль, что это может быть связано с солью в морском воздухе, и, полностью исчерпав весь свой арсенал, я использовал ее и назначил Nat. mur. 30 по одной крупинке очень часто. Невралгия немедленно начала улучшаться, и через день или два все был в порядке. Впоследствии невралгия возвращалась через некоторые промежутки времени, но в гораздо более легкой форме, и быстро поддавалась тому же самому лекарству в той же дозе. Тридцатое разведение было выбрано просто потому, что некоторое количество крупинок такой силы нашлись в аптечке пациентки.

Пациентка была вполне удовлетворена тем, что ее вылечил Nat. mur. 30, рад был и я, и обрадовались бы многие, но в общем случай не будет убедительным для неподготовленных умов и тем более для предвзято настроенных. До сих пор я не очень-то уважал Natrum muriaticum как лекарство — да на самом деле вообще не уважал — и если и назначал, то лишь изредка. В самом деле, как может здравомыслящий человек верить, что обычная столовая соль, которую мы поглощаем почти с каждым приемом пищи, может иметь определенную лечебную ценность, тем более что некоторые едят соль в больших количествах каждый день и без всякого видимого вредного воздействия.

Доктор Юз в своей книге "Фармакодинамика", 2-е изд., с. 411, написал: "Я действительно сам ничего не знаю о достоинствах соли". Ныне он стал, однако, зрелым гомеопатическим ученым, и в 3-м изд. той же замечательной работы на с. 561 приводит интересный случай дефицита питания, проявившийся особенно в истощении, сухой болезненного цвета коже, снижении настроения и подозрении на заболевание органов брюшной полости. В этом случае несколько редких доз Nat. mur. 30 полностью изменили состояние и инициировали полное выздоровление.

Свидетельство Юза очень ценно, отрадно и, кроме того, убедительно для меня. Очевидно, что д-р Юз неохотно уступил вере в учение о динамизации лекарств и был бы рад по-прежнему сказать: "Ничего не знаю о достоинствах соли". Вера в соль как лекарство почти синоним веры в учение о динамизации лекарств, а вера в это учение крайне противна здравому смыслу практически каждого человека. Возможно, обретение веры было бы благодарностью благодетельному Творцу. С тех пор я смотрю на "хуже на берегу моря" как на ценный указатель для Natrum muriaticum.

Наблюдение II. — Молодой человек в возрасте около 21 года попал ко мне на лечение с синовитом правого колена с большим выпотом. Кожа пациента имела грязный вид, у него был запор и сильные боли Nat. mur. в нижних конечностях.

Rp: Natrum muriaticum 6. Fiat. pul. gr. vj.

Принимать растворенным в воде каждые три часа. Отдых в лежачем положении. Я не видел больше пациента, но он наблюдался у моего коллеги д-ра Регинальда Джонса, который любезно сообщил мне следующее: "Лекарство вызывало такое сильное очищение кишечника, что прием его пришлось прервать. Оно вызвало также выведение уратов, из-за чего моча стала очень густой". Никакие другие лекарства не назначались, и пациент выздоровел за две недели. Д-р Джонс очень заинтересовался действием лекарства и отказался удовлетворить просьбу пациента разрешить прекратить прием лекарства в связи с сильной эвакуацией содержимого кишечника. Друзья пациента, наконец, встревожились из-за этого очищения, и брат пациента обратился ко мне с просьбой прекратить прием этого лекарства.

Этот случай, будучи острым, мог излечиться сам по себе описанным выше образом, и Nat. muriaticum, возможно, никак не повлиял на него. Мы знаем, что синовиальные выпоты часто быстро исчезают самопроизвольно (сэр Томас Уотсон). Диарея прекратилась, когда лекарство было прекращено, но это также может быть простым совпадением: тяжелая диарея имеет тенденцию прекращаться сама по себе.

Наблюдение III. — Г-жа М., 50 лет или около того. Перенесла очень тяжелый приступ ревматизма, суставы были сильно опухшие, красные и мучительно болезненные. Было предпринято обычное гомеопатическое лечение, но без большого успеха. У пациентки этот приступ ревматизма был пятым. Между третьей и четвертой неделями д-р Джонс и я посмотрели ее вместе и отметили следующее: болезненный цвет кожи, упорный запор, обложенный язык, моча очень бледная и прозрачная, большой упадок духа, лихорадка, суставы красные, опухшие и болезненные, сильное беспокойство, пациентка подавлена и удручена, потоотделение с кислым запахом, бессонница, пролежни и большая слабость.

Мы сошлись во мнении, что органы выделения почти перестали действовать и необходимо восстановить их функции. Общее состояние указывало, казалось бы, на острое слабительное в сочетании с мочегонным, но они противопоказаны при глубокой слабости, и, следовательно, требовались максимально глубоко проникающая доза. Наблюдения консультанта в случае I подсказали ему предложить то же самое лекарство. Таким образом, мы назначили пациентке Natrum muriaticum 6 trit. столько, сколько умещается на шиллинге, каждые два часа в воде. Никаких других лекарств не давали и никакие вспомогательные средства не использовали. На следующий день ее моча немного помутнела, на второй день кишечник начал работать, в моче появился красный осадок, и диарея с осадочной мочой закрепились. Отеки, покраснение и боль в суставах ушли. Кожа стала выглядеть чище, язык постепенно очистился, потоотделение прекратилось. Пациентка стала бодрее духом, и в течение десяти дней с начала приема лекарства она была в полном здравии, хотя все еще очень слаба.

Пациентка страдает от хронической астмы с небольшой эмфиземой, и ей всегда приходилось спать в полулежачем положении, но в течение шести недель после этой критической эвакуации она была в состоянии лечь в постель как все остальные люди, у которых нет одышки. Прошло много месяцев. Сейчас она занимается своим домашним хозяйством и выезжает, хотя у нее все еще есть астма и бывают тут и там ревматические боли. Ее язык был чище в течение двух месяцев, чем в течение предыдущих трех лет моих наблюдений.

Эта пациентка живет в десяти милях, и я вижу ее редко, но муж доставляет ежедневные отчеты и при этом каждый день умоляет прекратить лечение с Natrum muriaticum, из-за его слабительных свойств, настолько сильных, что он опасается, что лекарство слишком ослабит его супругу. Из-за этого позднее лекарство давалось с перерывами, но никаких других лекарств не применялось, и кишечные и почечные функции колебались соответственно.

Ганеман говорит ("Хронические болезни", 2-е изд., том IV, стр. 348): "Чистая соль (так же, как и любая другая гомеопатическая соматическая динамизированная сила) является одним из самых мощных антипсорических лекарств". До того он говорит о соли как о героическом и сильном средстве, которое следует с осторожностью назначать пациентам в динамизированном виде.

Затем он восклицает: "Welche unglaubliche und doch tatsächliche Umwandlung! Eine anscheinend neue Schöpfung!" (нем. "Что за невероятное и в то же время фактическое превращение! Похоже, это новое творение!" — Прим. перев.). Но все это по-прежнему несовместимо со здравым смыслом и всеми привычными представлениями, и никого нельзя обвинять за отказ принять такое нелепое утверждение просто на веру. Едва ли возможно накопить достаточно фактов, чтобы каждый человек к ним прислушался, а тем более в них поверил.

Д-р C. M. парирует: "Есть многое на небе и земле, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам"5.

Наблюдение IV. — На данном этапе мне было любопытно узнать, что может сделать патогенетически шестое сотенное растирание Natrum muriaticum с моей скромной персоной, когда я нахожусь в состоянии своего обычного здоровья. Поэтому я принял Ʒiv. [SIC] примерно за десять дней, с произвольными интервалами, в виде маленькой щепотки сухой соли на язык. Постепенно у меня образовалась глубокая трещина в центре нижней губы, это место распухло и стало жечь и сильно болеть. Возможно, это произошло независимо от Natrum muriaticum, но я отказался от приема соли, и трещина и опухлость ушли. У меня не было ничего подобного ни до того, ни позднее. Тот же симптом отмечается Ганеманом и д-ром Алленом в его "Энциклопедии", но последний удалил его из раздела "губы" и перенес в раздел "кожа", что не просто запутывает, но является ошибочным.

Наблюдение V. — Г-н Х., 45 лет, попал на лечение из-за сильной боли в желудке, которая уложила его в постель и держала там в страшных мучениях. Примерно около года он был подвержен этим приступам боли в эпигастрии, и за мной послали, чтобы я уменьшил страдания, как делал ранее, и его жена специально просила меня дать какое-нибудь лекарство — не только для этого приступа, но и для использования, как только приступ начинается. У пациента, кроме боли, были пузырьки на губах, при высыхании превращавшиеся в струпья. Я назначил Nat. mur. 6 trit. gr. v. в воде каждые два часа. На следующий день после приема лекарства (наблюдал доктор Джонс) последовало массивное выделение уратов и обычный приступ подагры. С тех пор пациент остается свободным от этих приступов боли, хотя прошло уже много месяцев.

Невозможно сказать, повлиял ли Natrum muriaticum на метастазы подагры — от желудка до большого пальца, тем более что сейчас нет медико-научной моды на веру в метастазы.

Наблюдение VI. — Барышня в возрасте 15 лет страдает от правосторонней мигрени и мутной, густой, с красным осадком мочи. Я дал ей Nat. mur. 6 trit. и вскоре после этого получил письменный отчет: "Моча настолько свободна от осадка и примесей, как этого не было долгое время". На мигрень лекарство не подействовало. Барышня и ее мать связывали изменение в состоянии мочи с порошками. Моча была в ненормальном состоянии в течение длительного времени, и мое лечение состояло только в назначении порошков. Спустя недели после этого моча оставалась прозрачной. Этот случай может показаться неубедительным, так как мы знаем, что многие изменения происходят внезапно из-за изменений в атмосфере и случайных обстоятельств всякого рода, после изменения состояния мочи.

Наблюдение VII. — Ребенок, вскармливаемый из бутылки, около трех месяцев от роду. Я выяснил, что он не спал в течение некоторого времени и сейчас очень беспокоен и капризен, и у него рвота водой. Назначен Nat. mur. 6 trit. Ребенок сразу стал спать по два-три часа, а водянистая рвота прекратилась. Через два дня после этого началась корь. У матери сложилось очень высокое мнение об успокаивающем снотворном действии порошков.

Наблюдение VIII — Г-н П., 26 лет. В течение нескольких месяцев очень мутная моча, а последние два месяца были очень сильные боли в пояснице, хуже при сгибании и намного хуже, когда он копается в саду. Я назначил Nat. mur. 6 trit. Боль в спине и мутная моча исчезли в течение четырех дней и больше не появлялись. Этот случай не очень впечатляющий, но выглядит как лекарственное лечение.

Наблюдение IX. — Дама в возрасте 54 лет, слезотечение и сильные хронические желтые раздражающие бели, Nat. mur. 6 trit. За одну неделю бели совсем исчезли, но слезотечение стало еще хуже. Хронические бели не склонны спонтанно исчезать в течение одной недели, хотя такую возможность полностью отрицать нельзя.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 После того, как я это написал, я был удостоен копии адреса, представленного перед ежегодным собранием Британского гомеопатического общества 20 июня 1878 года Р. Дугласом Хейлом, M.D. и проч., вице-президентом Общества, где на стр. 6 читаем, в частности: "Мы решительно отрицаем, что мы перестали использовать бесконечно малые дозы".
2 Персонажи "Лавки древностей" Чарльза Диккенса. — Прим. перев.
3 В оригинале эта фраза звучит как "Get thee behind me, for I am skilful and intelligent than thou art", включая в себя новозаветное "Отойди от меня" ("Get thee behind me", Лк 4:8, "Библия короля Джеймса") и намек на "Я и то сейчас больше тебя" ("I am better than thou art now", У. Шекспир "Король Лир", акт 1, сцена 4, перев. Б. Пастернака). — Прим. авт. сайта.
4 Шейкеры — протестантская секта, образовавшаяся в середине XVIII в. в Англии и получившая распространение в США. Получили свое название за экстатический способ их богослужения. — Прим. перев.
5 У. Шекспир, "Гамлет", акт 1, сцена 4, пер. М. Вронченко. — Прим. перев.

Часть II Гомеопатическое лечение Natrum mur