|
Д-р Отто Э. Гуттентаг (США) |
![]() |
Тенденции в области гомеопатии. Настоящее и прошлое | |
|
Bulletin of the History of Medicine, Oct. 1940, vol. 8, № 8, pp. 1172–1193 Перевод Светланы Щепотько (Москва) |
IV. ОТНОШЕНИЕ ГОМЕОПАТИИ К ФИЛОСОФИИ ТЕРАПИИС учетом этого исторического фона теперь можно ответить на вопрос: на чем основана устойчивая связь между гиппократическо-идиографической медициной и гомеопатической концепцией? Повторим некоторые определения: гиппократическое исследование — исследование, которое пытается изучать явления, а не объяснять их; клиническая медицина — медицина, направленная на терапию, т. е. на осуществление восстановления; гиппократическо-клиническое исследование — исследование, которое стремится изучить естественные или искусственные явления восстановления (структурные, функциональные или психические), или, выражаясь иначе, изучать явления, происходящие в больном организме (подлежащем лечению), а не те, что происходят в "физиологически" здоровом организме. Гомеопатия ("гомеотерапия") — область терапевтического искусства и науки. Утверждение similia similibus curantur предполагает наличие больного или подлежащего лечению существа; curantur означает "лечится". Становится очевидным, что связь между гиппократическо-клиническим исследованием и гомеопатией следующая: гомеопатия — это первичное обобщение, разработанное в русле гиппократическо-клинического исследования. Это первый шаг в продвижении такого рода исследований. Это результат, который может быть получен только из этой области и этого типа исследования, а не из области биологии в целом. Здесь уместно сослаться на своеобразное отношение Вирхова к Гиппократу и гомеопатии. Как уже упоминалось выше, Вирхов в начале прошлого века был одним из пионеров клинического подхода Гиппократа. Вирхов формулировал задачи медицины практически так же, как Гиппократ и Ганеман. Вирхов писал: По моему мнению, сама суть медицины, которая является наукой и искусством исцеления, незамедлительно выдвигает концепцию лечения, даже если кажется, в согласии с новейшим развитием медицины, что ее главная задача не в этом. Следовательно, только тот, кто считает исцеление конечной целью своей деятельности, может называться поборником медицины [12]. "Отец медицины" Гиппократ заявлял: Медицина была создана для лечения больных, чтобы избавить их от страданий [28, 29]. Ганеман, основатель гомеопатии, говорил: Высшая и единственная миссия врача — возвращать больному здоровье, или, другими словами, излечивать [24]. Будучи приверженцем эмпирического метода, Вирхов неоднократно и решительно требовал, чтобы наблюдение за больными служило основой для терапевтических исследований, "что позволит создать терапию на ее собственной основе", "заменить прежнюю физиологическую, или рациональную, точку зрения на эмпирическую" [73]. Он зашел так далеко, что даже заметил: "Только после принятия этой точки зрения терапия начнет развиваться как естествознание" [73]; он также высоко ценил эмпирический подход Радемахера к терапии [73]. И несмотря на это, он отверг Гиппократа, равно как и гомеопатию [75]. Непонимание точки зрения Гиппократа Вирховом обсуждается Биром [8]. На недооценку гомеопатии Вирховым указывали несколько авторов (Bastanier [4], Matthes [37]). Можно отметить, что и в этом он ошибался так же, как и в том, что не признавал гиппократический характер своих собственных терапевтических предложений. Во избежание ошибочных суждений, какие мы видим у Вирхова, необходимо, чтобы заявления гомеопатов были признаны как явление, которое необходимо рассматривать в области гиппократических терапевтических исследований, а не как объяснение возможной теории действия лекарств. Признание гомеопатии как терапевтического опыта немедленно внесет ясность в два спорных момента, которые чаще всего возникают в любой дискуссии о гомеопатии. Это (а) позиция фармакологов по отношению к гомеопатии, и (б) возражение многих авторов против так называемого симптоматического (а не "каузального") метода гомеопатического лечения. (a) В отличие от клиницистов, фармакологи по-прежнему полностью отвергают гомеопатию. Свое неприятие они основывают на недостоверности данных гомеопатических исследований. Хотя они справедливо отвергают многие подробные исследования, они необоснованно отвергают фундаментальную идею, связанную с ними. Почему фармакологи не настаивают, что клиницисты должны держаться фармакологического образа рассуждения? Почему фармакологи по меньшей мере не признают потенциальную ценность гомеопатии? Вероятно, потому что в своем отношении к терапии фармакология пока остается теоретико-номотетической. По существу, как и во времена Вирхова, это "физиологическая фармакология" (Virchow [73]), и ее главная задача заключается в механическом объяснении физиологического действия лекарства*. Другими словами, фармакология в целом занимается явлениями не восстановления, а наоборот — повреждения. Следовательно, она не в состоянии делать какие-либо выводы о гомеопатических явлениях. Только после разработки "патологической фармакологии" фармакологи смогут выносить корректное суждение о достоверности феномена подобия**. Если фармакология случайно вступает в эту область, она в действительности наблюдает явления гомеопатического характера. Сошлемся на изучение взаимодействия двух лекарств в живом организме и так называемый феномен инверсивной лекарственной реакции, а также соответствующий феномен активной иммунизации. Примечательно, что единственный учебник фармакологии, содержащий главу об инверсии лекарств (Zunz [82]), не содержит никаких враждебных гомеопатии высказываний. На связь между активной иммунизацией и гомеопатией указал фон Беринг. Он заявил: "В принципе similia similibus современная этиологическая терапия встречается с гомеопатией" [5]. Его крайне резкая критика гомеопатии касалась только предвзятого мнения и отсутствия надлежащей оценки, что часто встречается у практических гомеопатов. (b) Одно из возражений, наиболее часто выдвигаемых против гомеопатии, заключается в том, что гомеопатия лечит симптомы, а не болезнь. Если допустить сходство между гомеопатическим методом и методом активной иммунизации, аргументация может выглядеть следующим образом: в то время как иммунологический метод зависит от специфичности "причины", гомеопатический даже не принимает во внимание "причину". * В связи с этим можно упомянуть борьбу за признание "правила", или феномена, Арндта-Шульца [21]. Каким бы важным ни казалось это различие с объяснительно-номотетической точки зрения, его значение выглядит неоправданно преувеличенным с точки зрения исследовательско-идиографической. Даже в области инфекционных заболеваний, где причинно-следственная связь кажется очевидной, вторгшийся возбудитель больше не считается причиной болезни. Феномен носительства, когда организм содержит возбудителя, но не страдает заболеванием, наглядно показывает, почему нельзя считать проникшего в организм паразита главной причины. Аналогично, качественно и количественно разные реакции разных людей на одно и то же (качественно и количественно одинаковое) вредное воздействие — различные клинические проявления продуктивного и экссудативного туберкулеза легких, различные степени тяжести состояний среди пострадавших при эпидемии — демонстрируют узость каузального подхода. Другими словами, реактивность организма, его конституция так же важны, как и встретившийся специфический внешний фактор. Взаимодействие между организмом и окружающей средой создает состояние здоровья. Ферворн обсуждает эту идею как общую для биологии [70]. Фабер в своей монографии [13] довольно подробно описывает ее развитие. В признании здоровья динамическим равновесием и наблюдении за реактивной стороной этого равновесия гомеопат получает оправдание своего симптоматического подхода. Реактивность организма проявляется в симптомах, которые он демонстрирует. Симптомы болезни раскрывают болезнь. Полное отсутствие всех симптомов свидетельствует о восстановленном здоровье. С этой точки зрения, исчерпывающее изучение симптомов имеет такое же значение, как поиск вторгшегося возбудителя болезни с бактериологической позиции; тип туберкулеза легких так же важен, как и наличие туберкулезной палочки. "Устранение известного внешнего фактора очевидно для каждого здравомыслящего врача", — пишет Ганеман [24], но основой гомеопатического подхода является выяснение клинических сущностей, основанных на реакциях. Ценность этой точки зрения несомненна, что особенно наглядно в условиях, когда неизвестен воздействующий внешний фактор. И только некорректное применение этого метода оправдывает пренебрежительный смысл выражения "симптоматическое лечение". Симптоматический подход опасен только в неумелых руках, когда все исследование исчерпывается наблюдением за одним симптомом, а не всем симптомокомплексом, например, полиурией, а не полиурией вместе с глюкозурией или гипостенурией, гипертонией и т. д. Ганеман прекрасно осознавал эту опасность. "Справедливо, — пишет он, — что такое лечение становилось предметом все большего презрения" [72]. Необходимо учитывать "совокупность симптомов", подчеркивает Ганеман, а не только один симптом или одну цепочку симптомов [72]. Совокупность клинических признаков и симптомов, вся клиническая картина ведет гомеопата к нужному лекарству — лекарству, которое вызывает аналогичную совокупность признаков и симптомов, подобную "лекарственную картину" в здоровом организме. Даже выдающийся номотетический "рационалист" Генле считал такое положение вещей оправданным. Он писал: Термин "эмпирик" имеет неудачный оттенок, поскольку обычай языка зачастую путает эмпирика и симптоматолога; ради восстановления справедливости по отношению к клиническому эмпирику он должен быть изъят немедленно. Эмпирик знает, что такой симптом как боль может быть снят опиумом, но он также знает, что опиум не поможет надолго в случаях, когда боль возникает вместе с покраснением и отеком; симптоматологу же знакомы только боль и опиум [27]. Именно это наиболее полное знание о действии лекарства в области гомеопатического применения лекарств занимает место знания отдельной "причины" в области иммунологии. Огромный массив гомеопатической Материи медики отчасти объясняется беспорядочным применением данного эмпирического подхода; размеры этого массива позволительно охарактеризовать словами Шрайока про идиографически-исследовательский характер Сиденхема: "Его наблюдения могут оказаться бесконечными и, следовательно, сбивающими с толку" [66]. Это обнажает дилемму, стоящую перед идиографической установкой: с одной стороны, следует избегать преждевременных выводов, с другой — пустой исчерпанной полноты. Эта трудность — цена, которую необходимо уплатить за приобретение большей "реалистичности", даже если потеря "реалистичности" будет платой, которую номотетическое воззрение вынуждено будет выплачивать в обмен на получение более неопределенного, но общего знания. V. ЭПИЛОГВ заключение, оценивая информационное наполнение гомеопатического метода, необходимо заявить, что, как особо отмечается авторами-фармакологами, фактический статус гомеопатического знания в значительной степени ниже современных медицинских стандартов. Вне всякого сомнения, гомеопатическая часть идиографической литературы содержит больше сомнительного и бесполезного материала, чем любая прочая сфера. Восемьдесят девять лет изоляции оставили весьма отчетливые следы анахронизма и застоя. К счастью, это состояние признается врачами-гомеопатами. Выдающийся опытный гомеопат Ваплер писал: "Наша литература — наш самый большой враг" [77]. Основной задачей молодого и лучше воспринимаемого поколения гомеопатов является пересмотреть и проанализировать вклад ранних гомеопатических авторов, расширить ценные предложения, а также современными средствами развивать номотетические аспекты гомеопатии. Отклоняя любые необоснованные утверждения, Бир, сам не бывший гомеопатом, писал, что "в медицинской науке должно быть место для гомеопатии" [7]. "Сектант" Ваплер ответил на это: Стоя на универсальной почве Гиппократа, мы не оставили место для сомнения, что надпись "гомеопатический" будет стерта с нашей таблички, как только школа пересмотрит утверждения (гомеопатии) без всякого предубеждения и примет все наши пережившие критику наблюдения, — другими словами, когда суть терапевтического и исследовательского метода Ганемана станет общим достоянием врачей [76]. При условии признания гомеопатической точки зрения в терапии барьер между медициной и гомеопатией будет устранен. По мере того, как гомеопатия теряет свою обособленную идентичность, ее долгая история признается, а ее отношение к медицине в целом демонстрирует колебания маятника медицинского мышления. История гомеопатии в миниатюре отражает весь ход развития философии медицины. Я признателен за ценную помощь, оказанную мне д-ром Д. Эмерсоном и д-ром Х. Гартшором. ПРИЛОЖЕНИЕ
Рисунок: СПИРАЛЬНЫЙ ПУТЬ (ГЁТЕ) МЕДИЦИНЫ С УЧЕТОМ ОСОБОГО ОТНОШЕНИЯ К ГОМЕОПАТИИ С левой стороны:
НОМОТЕТИЧЕСКИЙ — "НАУКА", NATURA NATURATA "ЗАКОНЫ ПРИРОДЫ" X ∞ КАУЗАЛЬНАЯ ТЕРАПИЯ ПРЕДПОЧТИТЕЛЬНО ОБЪЯСНЕНИЕ ПРЕЖДЕВРЕМЕННОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ С правой стороны: ИДИОГРАФИЧЕСКИЙ — "ИСКУССТВО" NATURA NATURANS "законы природы" x ∞ "ОЦЕНОЧНАЯ ТЕРАПИЯ" ПРЕИМУЩЕСТВЕННО ИССЛЕДОВАНИЕ ВЕСЬМА ПРЕЖДЕВРЕМЕННАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА Центральная часть — колонна, временна́я шкала, снизу вверх: 500 до н. э. — Гиппократ (460—377 до н. э.) от 300 — 200 г. до н. э. — до 1400 — Гален (129—201). 1500 — Парацельс (1495—1541) 1600 — Сиденхем (1624—1689) 1700 — Первый ятрохимический период 1800 — Период французской клиники Уизеринг (1741—1799) Дженнер (1749—1823) Ганеман (1755—1843) 1800—1900 — Второй ятрохимический период 1900 — Крель (1861—1937) Бир (1861—1949) На приведенной выше диаграмме медицина представлена как проходящая через ряд фаз, каждая из которых неотъемлемо связана с другой фундаментальным единством мыслительного процесса, чувств и цели. Последовательное чередование идиографическо-художественных фаз медицины представлено на ближней стороне колонны, а номотетическо-научных фаз — на дальней стороне колонны. БИБЛИОГРАФИЯИз огромного количества публикаций, которые касаются содержания данного документа, были отобраны только те, которые имеют непосредственное отношение к теме. 1 American Institute of Homeopathy, 1900. Transactions of the fifty-fifth session. New York.
|