Наблюдения за тремя современными методами лечения
(Monita über die drey gangbaren Kurarten)

Journal der practischen Arzneykunde und Wundarzneykunst, Bd. XI, St. 4, 1801, S. 3–64


Перевод Зои Дымент (Минск)

"Гуморально-гнилостные" врачи имели отличные причины и мудрые цели для своих бесчисленных рвотных и сильных и мягких слабительных. "Подумайте о количество нечистот, которые таким образом выводятся из крови, только посмотрите на содержимое ночного горшка. Когда все это устранено, организм очистится от всех плохих веществ. Подумайте также, какое количество загрязнений должно ежедневно оставаться и собираться в организме от принятых нами пищи и питья, — их следует вычищать вновь и вновь, если мы не хотим, чтобы пациент умер. Понаблюдайте также, как много пациентов жалуется на напряжение или во всяком случае болезненность в животе, или хотя бы на неестественную ипохондрию, налет на языке и плохой вкус во рту; кто не разглядит по этим признакам зародыши всех лихорадок, настоящую причину всех болезней, лежащую в вышеописанных загрязнениях? Да, мы определенно должны очищать, часто и сильно, для того чтобы устранить материальную причину болезни. Превосходство нашего метода в том, что нас высоко ценят как умелых врачей. Пациент чувствует, что он с умом тратит деньги, он ощущает, как лекарство действует на его тело, и собственными глазами видит нечистоты, которые удаляются из него! Кто может отрицать, что все это действует на людей убедительно, кто может сомневаться, что только наша церковь придерживается истинной веры?"

"Я не могу согласиться с тобой, брат, — говорит другая ветвь 'гнилостной' школы, — когда ты приписываешь все болезни желчи. Я утверждаю, что все они в первую очередь зависят от слизи. Нужно резко уменьшить количество слизи, усердно ее растворяя; слизь, я утверждаю, следует должным образом вычистить, чтобы искоренить болезнь. Все ваши желчные и гнилостные лихорадки на самом деле замаскированные слизистые лихорадки, все мыслимые современные болезни вызваны слизью, и хотя пациенты, которые лечатся в соответствии с нашими методами, долго восстанавливаются, все же мы можем похвалить нашу систему как радикальную и прибыльную".

Так бленнофил (в духе своего искусства) подробно рассуждает о преимуществах своей системы, в то время как эухолик чрезвычайно недоволен, когда слышит, что желчь не признается универсальной причиной болезней, не может воздержаться от столь же энергичной речи в защиту желчи, которая требует универсального применения рвотных средств и слабительных. "Желчь, желчь должна быть изгнана, — заключает он свою филиппику, — усердно и отовсюду, ее следует гнать вверх и вниз, ибо она является исходной причиной всех болезней!"

В соответствии с этим несчастный мир свыше полувека надлежащим образом вычищался вверх и вниз, так что каждый рассчитывал, что он уже вполне очищен от всех загрязнений. Вся ошибка, по словам Кемпфа1, была в том, что загрязнения были недостаточно растворены и вычищены, по крайней мере не выполнена половина дела — эвакуация вниз. Источник всех болезней искали в совершенно неправильном месте. Откуда происходят многие сотни ипохондрических и истерических нервных болезней — до сих пор таинственные хронические болезни высших классов, все легочные, печеночные, селезеночные, кожные болезни и болезни головы — а я могу сказать, что и все остальные болезни, — если не из инфаркта и завалов в брюшной полости? С помощью сотен растворяющих клизм они должны быть растворены и изгнаны, если мы хотим избежать скорой смерти. Боже мой! Как подслеповатый мир до сих пор не понял, что это единственное возможное средство для единственной причины всех болезней! И поистине едва ли можно найти более прибыльный метод для практика, нет такого другого, с помощью которого можно было бы так красиво преодолеть все трудности показаний, как с этим, который, не требуя каких-либо других причин, поднимает пугающий талисман инфаркта, чтобы работать без помех во тьме, за пределами здравого смысла непосвященных, и с помощью фокуса-покуса сотни клизм (содержащих множество непонятных ингредиентов) он может — что за чудо! — смело вывести на свет смертельный инфаркт во всем его отвратительном уродстве. По сравнению с этим приготовление омлета в шляпе — детская игра.

Если бы, вздыхает новичок, я только знал все внешние признаки, по которым можно определить завалы у любого человека, если бы я только знал, что такое инфаркт на самом деле, какая часть кишечника (у многих, почти у всех людей!) имеет такую вялую конституцию, что укрывает таким незаметным образом эти многообразные массы, и с чем связаны их сероватый цвет, различная форма, консистенция, запах, все характеристики, чтобы можно было отыскать их в таблицах в труде Кемпфа! Трудности предмета сводят меня с ума! Так как нет никаких внешних признаков, описанных выше, кто может сказать, не скрываются ли такие ужасы в моих собственных внутренностях!

Не печалься, дорогой новичок, что твои пять органов чувств недостаточны, чтобы позволить тебе открыть все это. Игра в инфаркт и клизмы от инфаркта уже сыграна. Она держалась только на финансовом интересе, если не на благочестивом самообмане изобретателя. С помощью последовательности клизм мы можем превратить кишечник даже самого здорового крестьянина в орган для производства неестественных экскрементов и масс слизи всевозможных форм и цвета.

Другие современные провидцы отнесли почти все заболевания, которые не могли вылечить, к сводной сестре инфаркта, закупорке мельчайших сосудов живота. Они не упоминают никаких признаков, по которым можно с уверенностью определить такую закупорку. Так появился еще один повод для страхов легко запугиваемых пациентов, еще одна доходная ловля рыбы в мутной воде! Но утешьтесь! Они немедленно обнаружили в своих ночных колпаках самые эффективные средства для этого. Огромное количество минеральных вод все еще продолжают ежедневно бить из недр земли к великой удаче верхушки врачей на каждом курорте, воды которого, подобно водам Вифезды, хороши (мы не знаем, каким образом) от всевозможных болезней, а потому также должны очищать от закупорок мельчайшие сосуды брюшной полости и брыжеечных желез — it quod erat demonstrandum2. Кроме того, мыльнянка, одуванчик, сурьмяные лекарства, особенно сурьмяные мыла, придуманные вопреки всем законам химии, поскольку портятся уже через час, само мыло, бычья желчь, пырей ползучий и, наконец, прежде всего наши благородные нейтральные соли, известные нам по крайней мере по названию, — что может устоять перед вашей растворяющей силой!

Смело сказано!

Но вы когда-либо были свидетелями того, где и как они выполняют это растворяющее действие? Какое божественное откровение указало вам на них как на растворяющие лекарства, ведь опыт ничего не говорит об этом нашим чувствам и никак не подтверждает этого, потому что все спрятано от нашего взора? Вы убеждены в существовании ваших воображаемых закупорок? Знаете ли вы, что Земмеринг3 обнаружил, что увеличенные гланды, которые вы считаете закупоренными, на деле самые восприимчивые к уколам ртути? Знаете ли вы, что при успешном применении хлористого бария или хлорной извести в некоторых случаях золотушной болезни вы не растворяете, как наивно мечтали, но лишь отделяете сахаристую кислоту в них, обнаруженную Фишером, которая была причиной опухания желез? Где теперь ваше препятствие? Чего стоят ваши растворяющие лекарства, если и растворять-то нечего?

Но откуда проистекает огромное число детских болезней, которые уносят половину всех родившихся до того, как им исполнится пять лет? Кто-то скажет: "Я считаю процесс прорезывания зубов почти единственной причиной болезней и смертности детей. Мы обнаружим, если будем правильно рассматривать процесс, что почти с первых недель жизни они начинают страдать от этого беспокоящего прорезывания зубов, и так продолжается несколько лет. Бедные существа всегда затронуты этим процессом, все время то один зуб пытается прорезаться, то другой. Поэтому мы считаем, что все их нытье, капризный характер, то, что они тащат палец в рот, их бледность, их жалобы на кишечник, их увеличенные животы, их трудное засыпание, их беспокойство и то, как они вертятся и крутятся во сне, их судороги, все лихорадочные симптомы — короче говоря, все, что с ними случается, если мы не можем это вылечить, происходит не из-за нашего невежества — ни в коем случае! — но из-за одной-единственной причины, неизбежной, как судьба для турка. Родители ни в чем нас не обвиняют. Когда дорогой ребенок заболевает хорошо известной болезнью, коклюшем, корью, натуральной оспой и т. п. и умирает от этого, у нас всегда есть превосходное оправдание, что вмешался процесс прорезывания зубов. К тому же самому оправданию мы прибегаем после того, как за этими болезнями следуют вторичные болезни, такие как крайнее истощение, кашель, диарея, офтальмия, глухота, язвы на той или иной части тела. При всех трудных выздоровлениях никто ни в чем не виноват, только беспокойное прорезывание зубов приносит все хлопоты! Господь благословит того человека, который изобрел это трудное прорезывание зубов! Ибо, слава Богу, нам всегда есть что лечить у детей! Удивительно, однако, что глупые крестьянские дети получают свои ряды белых зубов без всяких плохих симптомов, довольно незаметно, обычно без всякой помощи с нашей стороны или вообще без всякой медицинской помощи. Может так случиться, что семьи, которые нанимают нас, могут придерживаться ужасной идеи, что добрая природа знает, как доставить зубы без помощи человека, и способна молча поместить их во рту как ряды жемчуга, если неуклюжая назойливость врачей и городская жизнь, этот великий производитель детских болезней, не станут ей препятствовать".

С этим мнением категорически не согласен коллега, который с обычным преувеличением приписывает всю массу детских болезней не чему иному, как глистам. Он так глубоко зашел в этом заблуждении, что относит множество эпидемических лихорадок, распространенных среди детей, единственно к действию глистов, "потому что так часто во время лихорадок выходят глисты". Я очень удивлен, что он не пытается найти возбуждающую причину натуральной оспы, кори и скарлатины только в кишечных глистах, так как и при этих болезнях часто выходят глисты (из-за того, что в кишечнике присутствуют неприятные для глистов вещества). Если он лечит детские болезни с помощью железа, полыни, порошка ялапы или каломели, которые изгоняют глисты, в этом случае болезнь, по его представлению (fallasia causae, non causae ut causae4), вызывается глистами, и это даже в том случае, если выходят не глисты, а только слизь (пурген с ялапой и каломель всегда вызывают выделение слизи). Это, как он утверждает, несомненно должна быть слизь от глистов. Какой особый вид слизи вырабатывают глисты, что его можно отличить от всех других видов слизи? И могут ли семена персианской полыни, ялапа, железо и каломель вылечить какие-либо другие болезни, возникающие из-за глистов? Относительно первого лекарства опыт показал мне, что оно может вылечить, а в отношении остальных весь медицинский мир убежден, что могут.

Уверены ли вы, что ваши глистные симптомы, как-то: раздутый живот, булимия, чередующаяся с анорексией, сыпь на носу, синие круги вокруг глаз, расширенные зрачки и т. п., и даже выделение глистов, являются неопровержимыми симптомами глистной болезни? Не могут ли они быть, скорее, симптомами такого болезненного состояния, сопровождающегося скоплением глистов, которое может быть причиной, а не следствием скопления глистов? Не продолжается ли такое болезненное состояние даже после изгнания многочисленных глистов, не продолжается ли такое истощение до смерти, хотя иногда никаких глистов невозможно обнаружить при вскрытии?

Если иногда обнаруживается прободение кишечника и мы предположим, что эти существа сами вызвали это прободение (а не просто проникли через уже существовавшее отверстие), то подобное действие настолько противоречит их природе, что мы нередко находим их спокойно обитающими в кишечнике крепких детей вплоть до юношеского возраста, зачастую в значительном количестве, не причиняя никаких неудобств и, по-видимому, не совершая ничего столь неестественного, как прободение кишечника, если только они не были чрезмерно раздражены какой-либо совершенно иной болезнью ребенка (которую следовало своевременно устранить другими средствами).

"Прочь эту грубую причину, вызывающую болезнь! — восклицает сторонник солидизма в узком смысле этого слова. — Такие доктрины не годятся в нашу метафизическую эпоху! Только нервная слабость является сейчас причиной вырождения нашей расы. Нервная слабость и расслабленный тонус волокон, больше ничего. Все болезни в наше время можно объяснить этим! — А лекарства от нервной слабости, которые исключат все эти причины? Скажи нам, друг, каковы они? — Что еще, кроме несравненных лекарств, коры хинного дерева, препаратов железа и горьких экстрактов?" — И что же? — Ну, посмотрите, как справедливо отмечал Куллен5, все горькое действует как тоник; все, от чего сводит язык, как при солях железа, должно усилить волокна, и что может противостоять коре, с помощью которой можно дубить кожу? Мы не должны почти ничего другого делать при болезнях, кроме устранения нервной слабости и повышения тонуса волокон, поэтому эти лекарства помогут достичь всех наших целей". Все это было бы замечательно, будь оно правдой. Если бы только бесчисленное множество болезней не вызывало бесчисленное разнообразие функций и состояний solidum vivum6, которые только близорукость может мечтать вместить в одно слово! Если бы вы только знали о бесконечном разнообразии воздействий различных горьких веществ! Если бы кора хинного дерева переставала быть могущественным лекарством, когда все дубильные свойства были бы извлечены из нее с помощью известковой воды! Если бы вы только могли приписать все различные воздействия железа его вяжущему свойству!

"Даже эти причины болезней, — слышу я чьи-то слова, — недостаточно тонки для нашего тончайшего десятилетия, а что касается способа лечения, он кажется очень грубым. Чем тоньше природа болезни, тем тоньше должен быть метод лечения! Ничто другое не может быть тоньше различных газов. Только новая химия открывает главные ворота жизни".

"Знайте же, что все расстройства наших функций возникают вследствие недостатка или избытка кислорода, теплорода, водорода, азота или фосфора, и что поэтому их можно излечить лишь посредством переокисления или раскисления, перетепления или обестепления, переводороживания или обезводороживания, переазотирования или разазотирования, а также средствами, перефосфоривающими или обесфосфоривающими организм".

Это звучит очень тонко в теории и читается хорошо, когда написано на бумаге, к тому же соответствует духу преобладающих идей. Но в каждом случае болезни потребуется сверхъестественный провидец, который конкретизирует все эти общие утверждения, в каждом случае болезни откроет мне, зависит ли болезнь от дефицита или избытка азота, кислорода и проч., и что собой представляют химические антидоты в данном случае, так как по этому вопросу можно многое придумать теоретически, с неким подобием вероятности, но результаты рассуждений не познаваемы чувствами в отдельных случаях. Каждое утверждение, которое частично истинно в своей основе (все медицинские системы содержат частицу истины), не является полезным практически.

"— Мы должны подняться еще выше, — настаивает знаменитый преподаватель динамологии, вскормленный эфирным молоком критической философии. — Мы должны взойти к первоисточнику болезней: к измененному составу и форме материи". Однако эта онтологическая максима, как бы близкой к истине она ни казалась a priori мыслителю, знакомому с естествознанием вообще и с вероятным устройством нашего организма в частности, совершенно бесполезна для практического врача; ее невозможно применить к лечению отдельных болезней. Точно так же то, что Брюс7 рассказывает о самых отдаленных истоках Нила, не имеет никакой практической пользы в дельте последнего. И все же этот учитель естествознания подошел значительно ближе, чем можно было ожидать, к тому, чему учит чистый опыт, в своих частных взглядах на болезни, особенно на лихорадки, и он оставил гораздо меньше места голым вероятностям, чем его догматические и легковерные предшественники. Хотя любовь к системам направляет каждый его шаг, он всегда честно указывает те случаи, когда его умозаключения противоречат данным опыта, и проявляет мудрое уважение к последнему. Медицинский мыслитель может многому у него научиться, но у постели больного он не должен забывать, что эти взгляды представляют собой лишь личные идеи, лишь предположения и намеки, и что из них невозможно вывести никаких лечебных средств.

Тот взгляд на врачебное искусство, который Вильманс8 предлагает вдумчивому врачу, представляется наиболее согласующимся с природой из всех существующих, однако, если мы не хотим уклониться с правильного пути, нам следует ограничиться его предварительными наблюдениями. Школы уже приняли его классификации. Все умозрения в медицине, выходящие за пределы чистого опыта, приводят лишь к частностям, а не к философскому камню, если мне позволено воспользоваться метафорой, заимствованной из ложного искусства

В диалектических софизмах, в смелых утверждениях (и бесстыдном самовосхвалении), а также в пренебрежении бесконечным многообразием природы, проявляющимся в разнообразии болезней и лекарств, все известные основатели медицинских сект, однако, были далеко превзойдены этим вводящим в заблуждение полуэмпириком Брауном9. Хотя сам он не занимался лечением болезней, он свел все возможные лечебные соображения к возбуждению и ослаблению возбуждения и представил миру величайшую из всех медицинских нелепостей: будто существует всего лишь два или три заболевания, различающиеся между собой только большей или меньшей степенью возбуждения и соответствующим запасом возбудимости. К этому легко адаптируется соответствующая терапия: "Ищите стимулирующие вещества и наименее стимулирующие10: это истинные лекарства". И относительно первой из этих целей, как я представляю, одного или двух лекарств будет вполне достаточно. Если бы он стремился избежать противоречий, ему следовало бы назвать лишь по одному быстродействующему и одному длительно действующему средству как instar omnium11, а не несколько, ибо если одно средство способно делать все, то зачем тогда нужно несколько?

Впрочем, однако, он чувствовал несостоятельность своих упрощений, может быть, он сам испытал, что пьяница не мог бы обменять свой коньяк на мускус или камфару. Для того чтобы завершить свое учение, он вынужден был проигнорировать даже доступные факты и повседневный опыт.

Однако мне нет нужды разбирать все противоречия, которые он, должно быть, ощущал в собственной системе, или ту цену, которую ему пришлось заплатить, отвергая самые очевидные факты ради того, чтобы стать основателем совершенно новой, неслыханной прежде секты. Достаточно сказать, что, по-видимому, ни один медицинский сектант не знал природу хуже него, но никто не умел лучше его посредством обманчивых силлогистических рассуждений возводить несколько истинных положений (которые, благодаря новому углу зрения, под которым он их представил, казались новыми) в ранг единственно важных; скрывать все недостатки своей системы туманностью изложения; и столь деспотически утверждать превосходство своего утонченного ума, что все остальные несомненные истины теряли значение. Вероятно, он и сам признал бы, что одурачил весь мир, если бы чрезмерное употребление его собственных "диффузных стимулов" позволило ему прожить дольше.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Кемпф Иоганн Кристоф (1726—1787), придворный врач, затем лейб-медик и придворный советник в Гессен-Хомбурге, затем придворный советник и окружной врач в Нассау-Дице и одновременно курортный врач в Бад-Эмсе, позднее стал личным врачом наследного принца Вильгельма Гессен-Кассельского. — Прим. авт. сайта.
2 Лат. что и требовалось доказать. — Прим. авт. сайта.
3 Зёммеринг Самуэль Томас фон (1755—1830), один из виднейших немецких медиков конца XVIII — начала XIX веков, профессор анатомии в университатех Касселя и Майнца, автор большого числа сочинений, особенно известен своим многотомным трудом "De corporis humani fabrica" (О строении человеческого тела). — Прим. авт. сайта.
4 Лат. ошибка ложной причины. — Прим. авт. сайта.
5 Куллен Уильям (1710—1790), шотландский врач и химик, профессор физики и химии, позднее медицины, Эдинбургского университета, известен исследованиями и публикациями в области фармакологии; именно во время перевода его "Материи медики" (1790) С. Ганеману пришла мысль о подобии между лекарственными симптомами и симптомами болезни как основе будущей новой терапии. — Прим. авт. сайта.
6 Лат. здесь: живой организм. — Прим. авт. сайта.
7 Брюс Джеймс (1730—1794), шотландский путешественник, дипломат, востоковед и исследователь Африки. В 1768—1773 годах совершил большое путешествие через Северную Африку и Эфиопию и описал его в книге "Путешествие в поисках истока Нила" (1790). — Прим. авт. сайта.
8 Вильманс Кристоф Бернхард (1771—1831), немецкий врач и натурфилософ, профессор в университетах Геттингена и Бонна, представитель немецкой медицинской натурфилософии рубежа XVIII–XIX веков.
9 Браун Джон (1735—1788), шотландский врач, автор собственной медицинской системы, позднее названной браунизмом и ставшей популярной в ряде европейских стран, которую он изложил в своей главной работе "Elementa medicinae" (Основы медицины, 1780). — Прим. авт. сайта.
10 Меня удивляет, что его последователи самовольно приписали этим веществам объяснение, которого их учитель никогда не давал и не мог дать, не впав в противоречие с собственной системой. Браун нигде не говорит о лекарствах, снижающих уровень возбуждения как такового. Его противостенические средства считались таковыми лишь потому, что сами действовали как более слабые раздражители (Elements of Medicine, § xc, cclii).
11 Лат. здесь: заменяющее все остальные. — Прим. авт. сайта.

Теории возникновения и лечения динамических болезней ЧАСТЬ II   ЧАСТЬ IV следующая часть