Питер Батлер

Питер и Хилари Батлер

Хилари Батлер

Укол за уколом

Перевод Марии Веденеевой (Санкт-Петербург)

8. Творческий подход в акушерском деле

Когда я писала о своих родах в книге "Просто укольчик", то полагала, что акушерское дело уже вышло из "средневековья", и что ситуации подобные моей больше не повторяются. Но поток писем и историй, хлынувший на нас с тех пор, свидетельствовал, что и сегодня в акушерстве (не только в нашей стране, но везде в мире) по-прежнему с особым искусством пользуются слабостью женщины в самый уязвимый период ее материнства. Я стала расспрашивать знакомых, и была шокирована, выяснив, что это широко распространенная практика.

Просматривая медицинскую литературу, я наткнулась на страницах "Нью Зилэнд Медикэл Джорнэл" на жалобы наших врачей1, что они больше не наблюдают естественных родов, поскольку женщины в больницах не хотят рожать естественно. Врачи не могли понять, в чем причина. Им ответила домашняя акушерка2, указав на то, что женщины, стремящиеся к естественным родам, не решаются ложиться в большие больницы. Обсуждение вопроса с некоторыми из моих знакомых сделали эту главу очень важной, поскольку многие видят, что превращение женщины в "покорную" это процесс, и что этот процесс влияет не только на беременность и роды. Он влияет и на наше представление о материнстве, и на многие другие наши решения, касающиеся здоровья семьи. Трагедия в том, что множество женщин получают очень глубокую душевную рану, тогда как медики словно не замечают этого.

Существует так много примеров "творческого" управления родами, что невозможно описать их все. Но те случаи, на которых я остановлюсь, хоть и не обязательны, зато, на мой взгляд, очень показательны. Реакция женщин в этих ситуациях, их намерения относительно следующего раза (об этом следующая глава, где рассказывается, как поступила одна моя знакомая) — ключевые моменты осмысления. Одно дело быть благодарной кесареву сечению, если вам действительно хочется его или вы нуждаетесь в нем, но совершенно другое дело, когда кесарево сечение или стимуляция навязываются вам по социальным причинам или из соображений удобства. Применение кесарева сечения всем подряд непростительно.

Представленные ниже истории — вклад моих знакомых. Истории рассказаны своими словами, в которых выражена обеспокоенность этих женщин, и моя тоже. Нас всех тревожит, почему медики сплошь и рядом заставляют молодых мам бояться и становиться абсолютно пассивными во время беременности. Многие из этих моих знакомых прошли через очень горький опыт, который невольно указывал на единственный источник нашей неуверенности и нашего страха. Уверенность в женщине сознательно подрывается некоторыми медиками с манией власти и вседозволенности.

Нас начинало серьезно беспокоить, почему многие врачи и медсестры в системе здравоохранения не понимают важность естественных родов для большинства женщин, которые стремятся к таким родам и планируют их.

Мы обсуждали, почему многие женщины сегодня проходят через кошмарные роды, и тогда одна из женщин, ассистирующая в родах, взяла слово и сказала следующее:

Иногда это похоже на войну. Настоящую войну. Иногда мне кажется, что я делаю недостаточно, или вообще ничего не делаю. Иногда в глубине души у меня возникают сомнения, и я понимаю, что это предательство с моей стороны, потому что иногда я стараюсь лишь поскорее выйти из ситуации. Я смиряюсь с происходящим. Я помогаю женщине психологически справиться с неприятными обстоятельствами и просто переступить через них. Когда я понимаю, что вмешательство не обязательно, но врач стоит на своем и все равно собирается осуществить задуманное, я пытаюсь сделать так, чтобы ей не казалось, что над ней надругались, и понимаю, что, в сущности, тоже предаю ее, даже если она так не считает. Со мной был случай, когда врач собирался сделать эпизиотомию без согласия пациентки, и я сказала ей, что "мы просто должны пройти через это и помочь выйти ребенку". И чем я лучше того акушера?

Мы говорили о неравенстве сил в условиях больницы и о том, как это делает женщину беспомощной. Но одна дама очень точно подметила несколько моментов. Она сказала:

Нас приучают и с детства, и с помощью средств массовой информации к тому, что врачи это великие, долготерпеливые люди, которых надо почитать и слушаться, и что роды это смертельно опасный процесс, чреватый рисками. И когда у нас начинаются роды, лишь немногие понимают, насколько это мощный духовный акт, и насколько он изменяет наш менталитет. Шок в сочетании с болью и принуждением — все это не помогает женщине отстаивать свои права.

Тех из нас, кто все же пытается постоять за себя — как, например, я во время вторых родов — высмеивают в лицо и выставляют докучливыми детьми. Меня игнорировали — совершенно игнорировали — медсестры, которые навязчиво ощупывали меня одновременно в нескольких местах. У меня были стремительные роды, и это их ВЗБЕСИЛО. Одна из медсестер обвинила меня в употреблении наркотиков. Они превратили легкие, безболезненные роды в мучительные, потому что ОНИ игнорировали и мои слова, и ту благоприятную, спокойную ситуацию, какой та на самом деле была. Когда пришла врач-акушер (наконец-то! они не звали ее, когда я их просила!), она выдворила их и спасла меня от их (да!) насилия. Именно так я себя чувствовала. Из-за этого мой сын в течение нескольких месяцев страдал от эмоциональной отстраненности своей мамы, находившейся в послеродовой депрессии. Тех, кто пытается постоять за себя в больнице, игнорируют, называют трудными, а иногда признают даже опасными для своих детей. Тем женщинам, которые "не слушаются", врачи и медсестры грозят вызовом службы опеки, поскольку, разумеется, отвергать советы медиков это все равно, что подвергать опасности саму жизнь беспомощного ребенка. Они знают лучше, чем ВСЕ мы, разве вам это неизвестно?

Теперь я выступаю за домашние роды, ПОТОМУ ЧТО это один из немногих способов гарантировать себе безопасность.

Одна женщина сказала следующее:

Сама культура родов, воспитания детей извращена. Ее надо изменить. Она должна измениться. Я НЕ ХОЧУ ТАКОГО ДЛЯ СВОЕЙ ДОЧЕРИ.

Во время обсуждения вопроса, почему женщин заставляют подчиняться, одна моя знакомая сказала:

Существуют исследования, которые показали, что женщины сегодня боятся родов, как никогда. И технологии, которые призваны сегодня спасать жизни, на самом деле, похоже, в значительной степени лишают матерей контроля над происходящим во время родов. Ребенка "рожает" медперсонал. Женщину приучают и подготавливают к терпению и пассивности. Женщине все время советуют "принять активное участие" в том, что "врач говорит делать". Всякий раз при посещении врача женщине говорят что-то вроде этого: "Вот так вырастает ребенок с 12 по 26 неделю. Врач вам скажет сделать то-то и то-то. Пожалуйста, выполняйте инструкции доктора". Так им говорят снова и снова.

С женщинами зачастую обращаются, так, словно они неразумные существа и словно единственный способ получить здорового ребенка это позволить врачу полностью "руководить" всем. Если женщина начинает задавать вопросы, пытается сопротивляться… вот тут-то и начинаются скрытые угрозы, эмоциональный шантаж, и звучат приблизительно такие слова: "Вы же не хотите, чтобы ваш ребенок умер, верно?"

Мы подошли к самой сути вопроса. Иногда мы читаем статьи в газетах о том, как матери, родители доверяют или должны доверять своим инстинктам, но только в том случае, если они считают, что их ребенок тяжело болен3. ТОГДА они должны "довериться своим инстинктам" и привезти ребенка к врачу/в больницу, чтобы его могли "вылечить".

Что происходит, если родитель хочет довериться своим инстинктам и родить естественным образом, но не может найти никого, кто бы согласился "не вынимать руки из карманов" до тех пор, пока в этом не возникнет острая необходимость? Что, если мама тщательно изучила вопрос и глубоко убеждена, что не хочет прививать своего ребенка, но и не желает обсуждать это со своим врачом? В этом случае ее инстинкты становятся направлением в психиатрическое заведение.

Медицина поддерживает инстинкты матери только в том случае, если они соответствуют убеждениям врача. Великолепно, если у вас есть врач, который дает вам свободу делать собственный выбор, но не каждый врач готов терпеть такое. Некоторые мамы как, например, Эмили, рассказывают о том, как сильно все это выматывает женщину:

Моему ребенку два годика, и у меня пока не слишком богатый опыт.

Когда ты устал или напуган, так легко усомниться в себе и довериться мнению врача.

Меня учили, как помогать женщине во время родов и поддерживать ее. Я была на нескольких родах и думала, что знаю, что мне нужно для облегчения боли, какие позы нужно принимать во время схваток, и т.д.

Но знаете, что выяснилось? Во время родов все мои сомнения лишь усугубились. Девять предшествующих месяцев, по сути, лишили меня уверенности в себе.

Я думала, что у меня прекрасная врач-акушер. Она была очень любезна и настаивала на своем желании работать со мной, чтобы добиться естественных вагинальных родов.

Однако довольно скоро все пошло наперекосяк. В 9 недель она настояла на проведении теста на гестационный диабет, который дал положительный результат. Поскольку я полная, и у моей бабушки был диабет (наряду с ТОННАМИ других проблем со здоровьем), я была напугана и не сомневалась в диагнозе, хотя и прошла тест на диабет за месяц до беременности. Я очень боялась, что мой ребенок родится с уродствами или умрет из-за того, что у меня "действительно" был скрытый диабет. Я боялась, что мой ребенок умрет, и я буду в этом виновата.

На 28-й неделе у меня оказался положительный тест на стрептококк группы В. Они "никак не могли позволить мне" отказаться от этого теста на бактерии.

Затем, в третьем триместре ребенок не перевернулся. Он просто решил, что ему приятнее сидеть в моем тазу. Хотя всю беременность он плавал свободно. Из-за ягодичного предлежания врач рекомендовал мне кесарево сечение. Я испугалась, что ребенок не перевернулся по какой-то причине, и согласилась. Я снова испугалась, что ребенок может умереть по МОЕЙ вине. К тому времени, как я согласилась на плановое кесарево сечение, я уже была убеждена, что моя врач в самом деле очень заботится обо мне и действует лишь в моих интересах.

Но когда у меня начались естественные роды, я оказалась в полном замешательстве и не знала, как с этим быть. Я доверяла своему врачу и согласилась на кесарево, и вот теперь у меня начинались роды! Я не знала, что делать. Это не вписывалось в мой трижды перепроверенный план! Я позвонила в роддом слишком рано, но, поскольку мне должны были делать кесарево в этот день, мне "позволили" приехать.

С того момента, как я поступила в больницу, я почувствовала себя заключенной. Мне поставили внутривенную капельницу и катетер… меня побрили… подготавливая (да!) к кесареву. Затем сделали УЗИ, на котором выяснилось, что мой ребенок лежит вниз головой. Катетер удалили; внутривенную капельницу оставили. Эта капельница психологически привязывала меня к больнице. Я чувствовала, что не могу отправиться домой рожать самостоятельно. Я рожала 15 часов в больнице.

При раскрытии 9 см (и по мере продвижения ребенка), мне сообщили, что пуповина моего ребенка выпала. Это означало, что его пуповина выходит раньше головки. Его сердцебиение упало до 60, но потом все-таки достигло 100, и выше уже не поднималось. Я лежала на боку, но меня от этого тошнило, поэтому я села. Мне кажется, это послужило причиной падения сердцебиения.

Я согласилась на операцию. Я так боялась, что умру. Я молилась Богу, чтобы остаться в живых. Я мало думала о ребенке в тот момент. Я была настолько уверена, что могу умереть, что все мои мысли были лишь об этом.

Меня изолировали после того, как наш сын родился. Пришла моя подруга и описала его мне. Она была первая, кто сказал мне, что он жив. Помню, что я спрашивала до этого несколько раз, но не помню, что мне отвечали. Теперь я точно знаю, что общая анестезия вызывает краткосрочную потерю памяти, поэтому я не могу утверждать, что мне не отвечали. Но я чувствовала себя в полной изоляции и совершенно одинокой, хотя со мной рядом была медсестра. Медсестра быстро выпроводила мою подругу. А мне так хотелось, чтобы она могла побыть со мной. Мой муж был в детском отделении с нашим сыном, и я была совершенно одна.

Пока я находилась под действием наркоза (после операции), мой муж оставался с ребенком. Уровень сахара в его крови был слегка заниженный, и медсестра сказала мужу, что даст моему сыну искусственную смесь. Мой муж потребовал, чтобы они принесли сына мне, чтобы он получил грудное молоко. Только благодаря этому мой сын не получил тогда смесь в роддоме.

Муж пришел в мою палату, чтобы поспать (на тот момент он не спал уже больше суток). В это время медсестры поставили моему сыну капельницу, вместо того чтобы снова принести мне сына для кормления (не сообщив нам и не получив нашего согласия). Несколько часов после этого мы не видели нашего сына.

Затем наш сын "заболел". У него были проблемы с самостоятельным дыханием, поэтому его положили в "Эн-Ай-Си-Ю" (NICU, отделение интенсивной терапии для новорожденных. — прим. перев.). Мне не разрешалось ходить, поэтому я не видела его целых 36 часов. Я смогла покормить его через час после того, как он родился, потому что муж заставил медсестру принести его мне, но после этого у меня уже не было такой возможности. Когда мне, наконец, дали сделать это в отделении интенсивной терапии, у меня возникли трудности с кормлением. Я уверена, что эти трудности были просто переживаниями молодой мамы, у которой был первый ребенок: я не знала, как правильно приложить сына к груди, он то и дело отрывался от груди и совсем мало высасывал. Наш ребенок был подсоединен к капельнице, пока я не пришла, чтобы покормить его (потому что они не разрешали мне входить в отделение интенсивной терапии!). Его лейкоциты снова поднялись, и ему назначили антибиотики.

К концу второго дня жизни сына (я не помню точное время, но это было до того, как ему исполнилось 48 часов) врач вызвал нас к себе и сказал, что нашему сыну НЕОБХОДИМО давать смесь, иначе мы уморим нашего ребенка голодом. Он так и сказал, именно такими словами. Мне бы надо было попросить заключение другого врача относительно антибиотиков, но про себя я подумала: "Я не знаю ни одного неонатолога, и мне не у кого спросить другого заключения". К счастью, у меня хватило ума сказать ему, что мы дадим смесь на следующий день, если у меня не появится молоко. А пока что одна моя знакомая дала свое молоко для ребенка. Я попросила врача выписать нас "вопреки медицинским показаниям", и он чуть не вызвал тут же органы опеки. Он сказал, что отпустит нас домой только с очень сильными антибиотиками, и т.д.

Я очень устала. От борьбы. От всего. Я сломилась и позволила оставить своего сына в отделении интенсивной терапии для новорожденных на неделю, чтобы он прошел курс антибиотиков. За моим ребенком следила медсестра, которая делала все, чтобы не допускать меня. Она говорила, что я не могу взять ребенка, т.к. он спит, запрещала мне видеть его, т.к. это было не в часы для посещения (хотя я приходила туда по требованию врача!), вынуждала меня соглашаться на пустышку для него, потому что он "плакал и терял столько энергии и мог сильно изнурить себя".

Моего сына выписали, когда ему была одна неделя. К счастью, у него не было тяжелых последствий после недельного пребывания в отделении интенсивной терапии. Кушает он хорошо и ему хватает грудного молока, и в нашей кровати он оказался в тот же день, как мы приехали домой.

За эту неделю я как мама очень выросла. Я знаю, что следующая моя беременность пройдет СОВСЕМ по-другому. Я не буду посещать врача-акушера. Я осознаю, что со мной не будут обращаться как с остальными, раз я решила выбрать такой путь. Я буду проверять любой тест, который мне назначат, и любой диагноз, который мне поставят, если я решу обратиться к акушерке. Если мне придется рожать в больнице, я найму женщину, которая будет моим адвокатом во время родов. Я подготовлю самый что ни на есть подробный план действий во время родов, но не для медсестер или акушера (поскольку я знаю, что они не будут это читать, а если прочитают, то посмеются надо мной, я видела, как это бывает), а для своего мужа и моей помощницы в родах, чтобы они могли защищать меня. Я потребую заключения других врачей по каждой процедуре, которую посчитают для меня необходимой.

Я постою за своего еще не рожденного ребенка. Я не позволю снова превратить меня в жертву, и я не позволю забирать у себя ребенка.

Другая моя знакомая, американка, рассказала, что не только у нас происходят такие вещи. Она рассказала, как оказывала помощь в родах в США (я оставляю текст как есть):

Я работала с этой парой в течение нескольких месяцев до родов. В отношении родов мама начала с одного и постепенно, с помощью обучения и поддержки, пришла к другому — твердому решению максимально избегать вмешательств. Она горячо отстаивала свой выбор, и муж был с ней полностью солидарен. Она даже поменяла своего врача после того как тот сказал ей, что ей надо делать кесарево (мама была ростом 4 фута 11 дюймов4). Ее беременность теперь вела команда из пяти женщин и одного мужчины. Переходя по очереди от одного врача к другому во время всех необходимых перед родами проверок, она попала на прием к д-ру О. (мужчине). Во время этой встречи он рассказал, что одна его пациентка была приблизительно таких же размеров и он "проследил, чтобы ей сделали кесарево". Кто же знал, что могла предвещать эта фраза…

Когда у нее начались роды, я приехала к ним домой очень ранним утром. Я дала маме несколько советов, и она охотно и любезно согласилась их выполнить. Мы посетили ее хиропрактика для подготовительной процедуры, прежде чем отправляться в больницу. На приеме у хиропрактика мы провели пару часов, когда она почувствовала, что ее роды стали набирать обороты. В роддом мы приехали поздно вечером. Мы знали, что дежурный врач (им оказался д-р О., тот самый, который сделал ехидное замечание во время ее визита), более чем прохладно относится к физиологическим родам. Поэтому мы откладывали свой приезд как можно дольше. При первом обследовании выяснилось, что раскрытие у нее 7 см, и ребенок был в положении -15. Медсестра очень поддерживала ее и не звала врача как можно дольше. К несчастью, рабочий день подошел к концу, и он сразу же появился в роддоме. Как только он пришел, он начал свою вербальную атаку, повторяя снова и снова: "Вы маленькая девушка с узким тазом, посмотрим, как все пойдет… " Молодая мама и ее муж сначала не обращали внимания на его вялые предупреждения. Потом он начал становиться все настырнее. "Если вы не послушаете меня, вы не оставите мне выбора…" или "вы же хотите живого ребенка?" Он ни разу не говорил с мамой — только с отцом, обычно во время схватки, когда лез внутрь нее своими пальцами в перчатках и не убирал их, когда она умоляла его убрать. Она даже пнула его один раз. Отцу оставалось лишь говорить врачу: "Пожалуйста, подождите, когда у нее закончится схватка, и она сможет говорить с вами". Но он все равно продолжал. Врач постоянно высказывал вслух свои сомнения, постоянно делал свои "предупреждения".

Около семи вечера (всего через два часа после появления д-ра О.) он пришел обследовать ее. Раскрытие было 8 см, а ребенок был в положении 0. На этом этапе она согласилась на искусственный разрыв околоплодного пузыря в качестве уступки за то, что он оставит ее в покое. Именно тогда он вручную увеличил раскрытие шейки матки с 8 см до 10 см. Мы узнали об этом лишь потому, что на вопрос медсестры он ответил: "Я сделал ей 10 см". Конечно же, мама почувствовала грубое вмешательство, т.к. ей было больно. Он оглянулся на нее и сказал: "У вас раскрытие 10 см, пора тужиться". У нее не было позывов тужиться, но он вынудил ее, главным образом, своими угрозами. "Если вы не начнете тужиться сейчас, то отправитесь в операционную", и т.д. Она тужилась 2 часа. Ребенок продвинулся с положения 0 до +1. Она делала успехи, несмотря на то, что не чувствовала позывов к потугам.

К концу второго часа эта мама вынесла столько физических и эмоциональных мук, что больше была уже ни на что не способна. Она была в состоянии шока. Она согласилась на кесарево, несмотря на то, что до сих пор у нее все шло гладко и не было медикаментозного вмешательства. Когда она согласилась на кесарево, д-р О., очевидно, взял на себя смелость решить, что можно применять наркотик (нубаин), который, как известно, подавляет дыхательную активность ребенка, если его ввести, когда уже надвигаются роды. Тут я начала проигрывать. Я спорила с медсестрой по поводу введения этого наркотика. Проводив маму до операционной, я вернулась в палату и впала в сильное беспокойство. Я не могла дышать и чувствовала, что не могу набрать воздуха. Я шла по нисходящей. Как я могла продолжать заниматься этим?

Подобные жуткие истории мне присылали из Англии и Австралии, так что проблема эта существует везде в западном мире.

Многие женщины видят, что неуважение, с которым относятся к ним во время родов, делает их отстраненными. Непонятно, как некоторые медики могут считать такой подход наилучшим. Но очевидно, что это норма, взгляните на число женщин, которые так напуганы, что согласны на все и еще возвращаются за добавкой, и, как правило, бездумно выполняют все, что сказал врач. Новозеландки в основном не спорят и много не говорят. Но зачастую они попросту не возвращаются и пытаются подыскать кого-то более человечного для рождения своего следующего ребенка.

Если преподаватели акушерского дела хотят, чтобы акушеры занимались нормальным ведением беременности и вагинальными родами, то пора решать, где акушеры должны обучаться. Системе удобнее и легче обучать их с 9 до 5 в больницах. Есть даже такой производственный термин "расписание окончания вагинальных родов". Может, им стоит принять предложение Шерил Райт и отправиться принимать домашние роды, чтобы поучиться у домашних акушерок нормальным родам? Быть врачом-акушером не значит прийти, "родить" ребенка и уйти. Мать это не порядковый номер и не изделие на производственной конвейерной ленте. Я думаю, что именно это врачи упускают из виду.

Занятно бывает поразмыслить о "правах женщины" и о "феминистском" движении в целом. В чем, собственно, был смысл всего этого? Уж точно не в том, чтобы уполномочить женщину целиком полагаться на себя во всех аспектах жизни и уверенно брать ответственность за свой выбор и выбор своей семьи. Несмотря на все якобы свершившиеся завоевания феминизма, большинство женщин сегодня запуганы, неуверенны и полны страха больше чем когда-либо. Это устраивает большинство врачей, делая их работу легче; выматывает нас так, что мы не просто говорим "Слушаюсь!", а подпрыгиваем вдвое живее в ответ на их требования. И когда дело доходит до прививок, мы просто… подчиняемся без лишних вопросов.

Если мы как женщины хотим добиться чего-то, мы должны отстаивать свои желания, доверять своему организму и пытаться найти самых лучших медиков, которые тоже будут доверять нашему организму и делать лишь то, что для нас, для наших детей и наших семей будет лучше всего.

Мы можем реализовать свое "право" рожать как хотим. Если мы хотим удобное медицинское обслуживание, мы должны заставить систему измениться. Если достаточно людей будут не только "голосовать ногами"6, но и скажут системе, почему они это делают, то, в конце концов, система вынуждена будет начать считаться с весом общественного мнения.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Curry, M. 2007. "Would somebody please have a normal vaginal delivery?" New Zealand Medical Journal 120(1256); June 15. http://www.nzma.org.nz/journal/120-1256/2595/
2 Wright, S. 2007. "Normal vaginal deliveries" New Zealand Medical Journal, 120(1259); August 10. http://www.nzma.org.nz/journal/120-1259/2673/
3 Tailor, L. 2006. "We fought a killer twice." Woman's Day (last week of) June, pp. 34–35. "Вы мать. Вы знаете своего ребенка. Если вам что-то не нравится, следуйте своим внутренним ощущениям. Не миритесь с отказом, — добавляет Тони. — Ведь если бы вы смирились, меня бы сейчас здесь не было. Я бы просто пошел домой и уснул бы, как мне велел доктор".
4 4 фута 11 дюймов = 1,4986 м. — прим. перев.
5 По шкале положения плода в родовом канале, которая в пределах от -5 до -1 указывает на соответствующее число сантиметров, оставшихся до воображаемой плоскости, проходящей через седалищный позвонок, 0 — на уровне плоскости, от +1 до +5 — на количество сантиметров, на которые плод продвинулся ниже уровня этой плоскости. — прим. перев.
6 Выражение, означающее "уходить, бойкотировать". — прим. перев.

предыдущая часть Глава 7   оглавление Оглавление   Глава 9 следующая часть