Чарльз М. Хиггинс (США)

Чарльз М. Хиггинс

Ужасы вакцинации, разоблаченные и проиллюстрированные: петиция президенту об отмене обязательной вакцинации в армии и на флоте. Ч. VIII


Нью-Йорк, 1920

Перевод Зои Дымент (Минск)

Пять пунктов из Декларации прав от 4 июля 1776 года

Первое: все люди созданы равными.

Второе: все люди наделены Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся право на жизнь, свободу и стремление к счастью.

Третье: правительства учреждаются среди людей в целях обеспечения этих неотъемлемых прав.

Четвертое: правительства получают полномочия из согласия управляемых.

Пятое: всякий раз, когда какая-либо форма правления становится губительной для этих целей, народ вправе изменить или упразднить ее.

Давайте теперь обратимся к первому пункту Декларации — "Все люди созданы равными" — и посмотрим, что это означает и чего это не означает. Это, конечно, не означает, что все люди созданы равными имущественно или не имеют естественных преимуществ, равны по физической силе, личной красоте, нравственности или уму, так как общеизвестно, что люди неизбежно и повсюду различаются по всем этим пунктам. Но это явно означает, что все люди созданы равными в моральном, правовом и государственном смысле, равными как члены общества и граждане государства, независимо от того, насколько они различаются по врожденным и приобретенным преимуществам. Это означает, что один человек не может рассчитывать на преимущество перед законом или перед государством по сравнению с любым другим человеком из-за имущества или личного превосходства, но каждый человек должен считать себя равным и подобным, независимо от того, богатый он или бедный, сильный или слабый, умный или глупый, красивый или невзрачный. Это означает также, что Творец не выбрал произвольно каких-либо людей, группы, семьи или расы в качестве своих фаворитов, чтобы они управляли или помыкали любыми другими людьми или массой людей, и особенно то, что Творец намеренно не "рукоположил" какого-либо человека править какой-либо группой людей без их выбора и согласия. Это означает, что Творец не имеет "фаворитов", но все люди равны перед Ним и, следовательно, варварская и подавляющая ошибочность "права помазанника Божьего" подчеркнуто отвергнута в этом первом пункте. Это означает, что категорически осуждается всякое единовластие или "правило одной капли крови" и весь мерзкий германизм "Бог с нами" или "немцы превыше всех".

С другой стороны, этот пункт просто означает, что Творец божественно "рукоположил" каждую человеческую личность, чтобы она была в равной мере суверенна в своем праве, и что все правление зависит от выбора и согласия этих лиц и равных суверенов, которые одарены божественным правом на коллективное формирование своего собственного правительства и выбор своих собственных правителей, вместо того чтобы иметь некое правило, которое навязывается им по якобы божественному приказу, без их выбора или согласия. Другими словами, эта статья означает ясно и просто "управление народом, от народа, для народа".

Итак, если каждый американец божественно "рукоположен" как равный суверен в своем праве, а это, безусловно, великое отличие американского института и американских граждан, он, очевидно, имеет суверенное право на собственное тело и всю натуральную собственность; и самое святое и важное из этих прав и владений, несомненно, это право на свое собственное физическое тело, святость своей личности, а также право решать, как его следует лечить, как заботиться при здоровье и болезни; если же он не имеет этого священного и суверенного права на свое собственное тело, он практически не имеет права вообще, может быть стерт с лица земли, и ему лучше умереть. Поэтому, если любой врач или иное лицо заявляет о своем праве владеть телом другого человека, экспериментировать с ним или совершать над ним какие-то действия, вводить лекарства, что-то вырезать, прививать или лечить его по своему усмотрению, без свободного выбора, согласия или одобрения этого человека, то очевидно, что этот человек больше не суверен и не владелец своего собственного тела, а просто раб или домашнее животное, и что врач действительно владеет его телом и является его хозяином так же, как если бы человек был свиньей или собакой. Следовательно, все равенство и суверенитет в индивиде уничтожается этим медицинским "свинарником", и мы имеем не "управление народом, от народа, для народа", а власть врачей, от врачей, для врачей, которую на самом деле мы имеем теперь в очень высокой степени. Действительно, медицинская организация, принуждение, диктант и доминирование достигли сейчас такой стадии, что являют собой одну самых опасных сил, господствующих над нашим телом, и должны быть ограничены, как я покажу позже.

Отсюда следует, что всякая обязательная или диктаторская медицина является абсолютным нарушением первого, или основного, принципа американизма, выраженного в нашей великой Декларации прав, в нашей первой Предконституции и, следовательно, должна быть упразднена, если мы хотим оставаться верными основным правам человека и основным американским принципам.

Сейчас мы посмотрим на второй пункт Декларации и изучим его значение. Этот пункт, чуть менее официальный, звучит так:

Все люди наделены Творцом определенными неотъемлемыми правами, к числу которых относятся право на жизнь, свобода и стремление к счастью.

Основные ключевые слова в этом заявлении — "неотъемлемые права" — означают неотделимые права, которые нельзя отделить от гражданина, права, которые не могут быть устранены или удалены от людей, или отрицаться, или захватываться любым правительством или властью, но которые всякая власть должна уважать и защищать.

Этот второй пункт из Декларации прав, я думаю, самое мудрое, самое важное и существенное заявление в политическом, правовом и нравственном смысле, которое было когда-либо написано рукой человека или создано человеческим разумом, потому что это суть Декларации, здесь четко выражена основа демократического правительства, рациональной этики и гражданской религии, в одном простом предложении! Эта основа врожденных и неотъемлемых прав наших людей, необходимых для человеческой жизни, свободы и счастья, которые естественно или божественно даны всем людям в равной степени и не могут быть проигнорированы или нарушены отдельными лицами или органами управления. И очевидно, что честное и всеобщее признание этих прав сразу устанавливает истинную справедливость и праведность между людьми и нациями, а игнорирование и нарушение этих прав в настоящее время, как и всегда ранее, было причиной всех правонарушений, войн и прочего зла между людьми и народами во всем мире.

Следовательно, это простое и мощное утверждение основных прав человека равно по этической и юридической силе и величию Десяти заповедям и "Золотому правилу" человечности, честности и справедливости в трех его лучших версиях от величайших мировых учителей нравственности: Конфуция, Платона и Христа, так что в этом простом предложении из важного пункта нашего первого большого национального документа мы имеем кодекс демократического правительства и человеческой этики в одном предложении, которому, как выше говорилось, следует обучать во всех наших школах как основе американизма.


Сравнение "Золотого правила" и "Декларации прав"

Вспомним на минуту про лучшую, вероятно, версию "Золотого правила", а именно про версию Платона в "Законах Платона", книга XI, датированную примерно 360 г. до Р. Х., в переводе профессора Джоветта:

Не трогай мое, если не можешь помочь, и не забирай даже самую малую вещь, которая принадлежит мне, без моего согласия, и я не могу, будучи в здравом уме, сделать другим то, что я не хотел бы, чтобы они сделали мне.

Это, безусловно, самый справедливый этический кодекс, ясный, широкий и простой, и по морально-логическому воздействию он ближе к нашей американской Декларации прав, чем любая другая формулировка, особенно в отношении признания священных личных прав индивида, что является эквивалентным принципу неотчуждаемых прав в Декларации. Фраза "Не трогай мое, если не можешь помочь, и не забирай даже самую малую вещь, которая принадлежит мне, без моего согласия", безусловно, является наиболее справедливым правилом человеческой честности, святости, справедливости и безопасности, которое, безусловно, осуждает все, похожее на насильственную медицину, затрагивающую тело и действующую насильственно на него, навязывая ему болезнь без согласия пациента, а также удаляет и уничтожает наиболее священное владение индивида — телесную неприкосновенность, здоровье и жизнь.


Анализ и определение неотъемлемых прав

Следует отметить, что существенные слова второй статьи Декларации утверждают, что "все люди" наделены Творцом "определенными" "неотъемлемыми правами", среди которых есть права на "жизнь", "свободу" и "стремление к счастью". Под словом "определенными" ясно подразумеваются различные, многие или некоторые права, большинство из которых остаются неопределенными или не установленными категорически, кроме случаев, когда речь идет о главных или общих правах на "жизнь, свободу и стремление к счастью". И очевидно, что под этими выражениями явно имеются в виду все существенные естественные или "неотъемлемые права", которые необходимы для жизни, безопасности, свободы и счастья индивида и которые не нарушают, не вторгаются и не ставят под угрозу жизнь, свободу или счастье любого другого лица. Право на жизнь, разумеется, занимает первое место и стоит первым, потому что без жизни у нас нет ничего, а право на свободу стоит вторым, потому что без разумной свободы сама жизнь была бы бесполезна, и без достаточной свободы осуществлять наши идеи о счастье нашим собственным путем, без ущемления свободы или счастья других, право на номинальную свободу само по себе может быть бесполезным и бессмысленным.

Позвольте мне теперь напомнить Вам, г-н президент, что вся реформа, о которой мы просим в рассматриваемом вопросе, это очень важное и существенное право на медицинскую свободу: свободное право каждого человека принять или отклонить любую медицинскую операцию всякий раз, когда он считает это нужным как гражданин или пациент, что, очевидно, является неотчуждаемым правом и, как я скоро покажу, оно так же ясно охвачено в Конституции с помощью прямого включения в нее, как и право на свободу вероисповедания, которое обеспечено конкретной гарантией. И несомненно, что из них двоих право на медицинскую свободу даже важнее права на свободу вероисповедания, и что медицинское принуждение является сегодня гораздо более опасным злом, чем когда-либо было религиозное принуждение.

Медицинское принуждение является не только аморальным, незаконным и неконституционным, но также противоречит всей истинной медицинской этике, которая призывает к абсолютной медицинской свободе и праву пациента решать, какую операцию следует выполнить, а какую нет, над его собственным телом и кровью, и если любой врач или любое правительство, стоящее за этим врачом, имеет суверенное право принудить пациента принимать какое-либо лекарство или подвергнуться какой-либо операции, даже мелкой, против его воли, согласия или желания, кто нам скажет, каким образом этот врач или правительство получили такое право с позиции морали, медицины и закона?


Вся власть идет от людей к правительству, а не наоборот

Каждый настоящий американский демократ знает, что в соответствии с нашей бессмертной Декларацией прав и нашей великой Конституцией наше правительство не имеет никаких прав или полномочий, кроме тех, которые им передал народ, и что источник всей власти находится в народе и передается народом правительству, а не наоборот, как в монархических системах, с которыми мы сражались в Великой войне (Первой мировой войне, 1914—1918 гг. — Прим. перев.). В соответствии с нашей демократической системой, правительство не передает никаких прав народу как при монархических системах, а люди наделены изначально от рождения всеми необходимыми и неотъемлемыми правами на жизнь, свободу и счастье, и правительство существует главным образом для защиты и соблюдения этих прав, а не для предоставления или отъема прав, которыми обладают люди.

Таким образом, наша замечательная Конституция, как и Декларация, указывает на эти основные моменты вполне отчетливо, называя эти права врожденными, неотъемлемыми, закрепленными и сохраняемыми в народе, о чем следующим образом говорится в пунктах IX и X:

Перечисление в Конституции определенных прав не должно толковаться как отрицание или умаление других прав, сохраняемых народом.

Полномочия, которые не делегированы Соединенным Штатам настоящей Конституцией и не запрещены ею отдельным штатам, закреплены за штатами соответственно или за народом.

Здесь мы ясно видим, что Конституция, как и Декларация, которая ей предшествовала, показывает, что у людей есть целый ряд "определенных", "неотъемлемых", "закрепленных" и "сохраняемых" прав, и что эти права, упомянутые и неупомянутые, божественно дарованы и естественно присущи, и не могут быть нарушены или отняты никаким правительством, но должны уважаться, защищаться или соблюдаться всеми правительствами, и что главная цель существования правительства — защита и обеспечение соблюдения этих прав.

Теперь пора спросить: где и когда люди отказывались от своего самого священного, очевидного и важного права на выбор медицинского лечения и от свободы и неприкосновенности своих собственных тел и передавали свои тела во владение врачам, чтобы те, когда сочтут нужным, вводили в организм болезнь, как это происходит при вакцинации, для экспериментирования по собственному желанию, для операций или для лекарственного лечения по их выбору без какого-либо уважения к свободной воле, согласию или желанию пациента?

Так как правительство получает свои полномочия только лишь по согласию управляемых, очевидно, что врачи могут получить свои полномочия производить манипуляции с телом пациента только с согласия пациента, и несомненно, риторический вопрос из предыдущего абзаца ясно показывает полнейшую дикость и незаконность всякого медицинского принуждения не только в моральном, конституционном и юридическом смысле, но и на фоне медицинской этики, которую, безусловно, ни один истинный врач не может пытаться отрицать ни на минуту.


Медицинская свобода — неотъемлемое право

Наконец, из сказанного выше следует, что право на медицинскую свободу является самым ярким и наиболее важным из "неотъемлемых", "сохраняемых" и "закрепленных" прав, которыми обладают люди согласно Декларации и Конституции, и так как эти права не могут быть законно захвачены или проигнорированы никаким правительством, следовательно, любая обязательная вакцинация по своей сути явно неамериканская, незаконная, неконституционная, а с медицинской точки зрения — варварская и недостойная присутствовать в каком-либо американском кодексе: военном, медицинском или законодательном, и должна быть полностью отменена как пригодная только для какого-нибудь кодекса пруссачества, из которого, как я выше сказал, она в сущности была скопирована.


Обязательная вакцинация осуждена нашими судами как неконституционная

Иллюстрируя принципы, изложенные в предыдущих пунктах, я мог бы процитировать несколько решений наших вышестоящих судов, показывающих возмутительно незаконный и неконституционный характер принудительной или обязательной вакцинации.

Судья Бартлетт из Верховного суда Нью-Йорка в 1894 году по делу Уолтерсов решил, что

Вакцинировать человека против его воли без законного на то основания — это физическое насилие.

Судья Гейнор из того же суда в 1894 году по делу Смита против инспектора здравоохранения Эмери из Бруклина вынес следующее важное решение, которое было впоследствии полностью поддержано Апелляционным судом Нью-Йорка:

Если инспектор [здравоохранения] имел власть заключить в тюрьму физическое лицо за отказ подчиниться вакцинации, то я не вижу причин, почему он не должен также заключать в тюрьму кого-либо за отказ проглотить дозу. Но законодательная власть не предоставляла ему такого права, если она даже и могла это сделать… Если бы законодательная власть желала сделать прививку обязательной, был бы принят соответствующий законодательный акт. Было ли в границах ее полномочий так поступать, а если да, то какими средствами она смогла бы обеспечить выполнение такого постановления, не является здесь предметом обсуждения.

Судья Вудворд из Апелляционного суда Нью-Йорка в 1903 году по делу Вимейстера заявил:

Можно признать, что законодательная власть не имеет конституционного права заставить любого человека подчиниться вакцинации.

Верховный суд штата Массачусетс в 1904 году по делу Джекобсона заявил:

Если человек убежден, что в его случае вакцинацию проводить не следует, а власти считают иначе, не в их власти вакцинировать его насильно, и худшее, что может случиться с ним по закону, это выплата штрафа в пять долларов.

Судья Фиттс из Верховного суда округа Колумбия в штате Нью-Йорк изложил присяжным в феврале 1909 года суть дела Боллинджера следующим образом:

Заявляю вам, господа присяжные, что суды нашего штата при толковании власти и полномочий, данных местным санитарным инспекторам, которые являются исполнительными членами совета или местных советов [здравоохранения. — Прим. перев.], считают, что закон не дает полномочий и власти для принудительной вакцинации какого-либо физического лица.

На втором процессе по этому делу в феврале 1910 года судья Ле Бёф обратился к присяжным со словами:

Теперь я сообщаю вам, что вы должны рассмотреть это нападение, которое, как утверждают, произошло здесь, в связи с принудительной вакцинацией, и решить, была ли это была принудительная вакцинация, то есть была ли она против воли этого человека. И причина этого такова: этот человек в глазах закона так же, как вы и я, и все мы в этом зале суда, имеет право на неприкосновенность. Мы все имеем право на свободу личности, и наша свобода личности не может быть нарушена законным образом. Это великое право. Это одно из самых важных прав, которыми мы обладаем.

 Часть VI   Оглавление книги Чарльза М.Хиггинса Оглавление   Часть VIII Преимущественные права личности в медицине