Д-р Евгений Магарилл (США)

Евгений Магарилл

Я обвиняю! Ч. II

Российский медицинский журнал, 2005, №№ 5–6, и 2006, № 1

Даже не очень углубленный анализ этой таблицы показывает, что в развивающихся странах, где медицина явно недостаточна, уровень смертности от инфекционных заболеваний высок, но, как и предсказывалось, уровень смертности от сердечно-сосудистых и онкологических болезней исключительно низок. В свою очередь в высокоразвитых странах, где хорошая обеспеченность медициной, зафиксирован очень низкий уровень инфекционных и паразитарных болезней, но чрезвычайно высокая смертность от сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний. Самыми шокирующими для меня оказались итоговые данные этой таблицы, где общая смертность от этих болезней, например, в США, имеющих фантастические расходы на медицину, оказалась в ДВА (!!!) раза выше, чем в слаборазвитой Гватемале.

Данные этой таблицы, переведенные мной в графики, делают эти сведения особенно наглядными (рис. 1).

Доля болезней в причинах смертности
Рис. 1

Мне бы не хотелось, чтобы у читателей сложилось впечатление о моем приоритете в вопросах вредного влияния медикаментов на многие системы современного цивилизованного человечества. В этой связи я считаю необходимым отметить, что эти вопросы уже давно волнуют наиболее осторожных врачей. Вот только одна короткая выдержка из резюме к книге П. И. Шамарина и К. Н. Бендера с весьма многозначительным названием "Успехи и опасности лекарственного лечения" (1978): "Книга посвящена парадоксальному явлению современности: колоссальным достижениям лекарственного лечения и росту нежелательных побочных явлений и осложнений, связанных с лекарственным лечением".

Я привел данные только одной книги, хотя с конца семидесятых годов их опубликовано горы. Но, к великому сожалению, официальная медицина оказалась не в состоянии адекватно отреагировать на сигналы назревающей катастрофы. Скажу больше: именно с этого времени ВОЗ стала отмечать чудовищный рост — каждые два года стали появляться ТРИ новые (!) инфекционные болезни, о чем говорилось в начале настоящей работы. Очень жаль, но и эти сигналы столь высокого медицинского учреждения оставили равнодушной официальную медицину. Не вдаваясь в размышления о правильности выбранной стратегии, аллопатическая медицина решила пойти по ранее выбранному, наиболее легкому и наиболее материально выгодному (для нее) тактическому пути. Она продолжила создание все более новых и более дорогих лекарств для лечения все более новых и новых болезней.

Еще со студенческих лет, штудируя инфекционные болезни, меня поражал тот казалось бы парадоксальный факт, что попадая в незащищенный организм, микробы "ждут", иногда до двух и более недель (это так называемый инкубационный период), после чего начинает проявляться инфекционный процесс. И это при том, что совершенно фантастическая скорость размножения позволяет им при благоприятных условиях уже через 10–12 часов разрастись до многих сотен миллионов особей, что с неибежностью должно было бы погубить макроорганизм через один-два дня. Нет, микробы "ждут"(?!), когда организм наработает антитела и иммунные лимфоциты, и только после этого начинает формироваться болезненный процесс. Все встало на свои места после осмысления цитированного выше высказывания Гастона Рамона о том, что микробы убивают только неполноценные клетки организма хозяина, а также работ одного из ведущих патологов мира И. В. Давыдовского. Еще в публикациях 1962—1969 годов он утверждал, что болезненное состояние организма в ходе инфекционной болезни есть манифестация протекающего в организме сложнейшего и многостадийного процесса иммуногенеза, т. е. процесса формирования иммунитета к каждому данному инфекционному заболеванию.

А это значит, что клинические проявления каждой данной инфекционной болезни, то что современная медицина называет патогенезом, при естественном течении, будут определяться разными факторами. Важную роль играет количество предсуществовавших от рождения или сформировавшихся по закону изменчивости "околобазовых" клеток, фенотип которых оказался комплементарным (соответствующим) проникшему инфекционному агенту, Именно количество клеток, убитых данным микробным агентом и расцвечивает клиническую картину болезни от едва заметного недомогания до смертельного исхода. Естественно, в ходе болезненного процесса возникает необходимость отреагировать и на болезнетворный микроб, что проявляется формированием клеток нового фенотипа, адаптированных к данному инфекционному агенту. Безусловно, на инфекцию реагирует формированием клеток соответствующего фенотипа и подсистема лимфоидного иммунитета, создающая клетки, специфичность которых направлена на уничтожение проникших микробов. И подсистема фагоцитарного иммунитета, фагоциты которой убирают убитые микробами клетки и останки самих микробов. Вне всякого сомнения, этот естественный процесс, в ходе которого должна происходить интеграция клеток вновь возникших фенотипов в стабильную до того организацию отношений всех систем и подсистем целостного организма, не может не вносить свою существенную лепту в клиническое течение каждого данного инфекционного заболевания. Хочу напомнить, что поствакцинальный иммунитет не является гарантированно пожизненным. Связано это с тем, что для вакцинирования используются ослабленные или убитые микробы, обеспечивающие образование атител, но неспособные ликвидировать клетки-мишени. Последнее, а также относительно короткая жизнь таких антител, делает рецидив или хронизацию болезни неизбежными. Именно этот феномен и является тем базисом, на котором держится ставшая массовым явлением хронизация многих болезней современности и возможность для взрослых заболеть детскими болезнями.

Выше, ссылаясь на данные доклада Терри, я писал о смене причин смертности с начала прошлого века до его последней трети. С. Н. Румянцев в своей книге "Микробы. Эволюция. Иммунитет" (1984) приводит данные причин смертности за ХVII век: "...Cреди причин смертности людей инфекционные заболевания занимали ведущее место — 40–50%. От сердечно-сосудистых заболеваний умирало всего 4–6% населения. А доля злокачественных опухолей не достигала и 1%" (!). Хочу напомнить, что от сердечно-сосудистых заболеваний сегодня умирает каждый второй, а от рака каждый четвертый! Не имея ответа на столь радикальную смену причин смертности, аллопатическая медицина решила привлечь к объяснению этого катастрофического положения плохую (!?) наследственность, а появление новых инфекционных болезней и бесконечные эпидемии гриппа — высокую способность микробов к мутациям. Приведенные причины явно не стыкуются, так как не отвечают, почему наследственность цивилизованного человечества становится все хуже (число генетических болезней сейчас приближается к четырем тысячам). С другой стороны, медицина закрывает глаза на причины повышенной способности микробов к мутациям, ведь с "точки зрения" микробов, их наследственность становится все лучше! Эпидемиологически это выражается в том, что современное цивилизованное человечество тяжело и даже смертельно поражают микробы, которые в прежние времена вели себя тихо. Ведь даже бушевавшие когда-то оспа, холера или чума не приводили к стопроцентной смертности. А сейчас появился абсолютно смертельный ВИЧ!?

Скажу больше, углубленные исследования, проведенные под руководством доктора О'Брайена в Национальном институте рака, выявили, что устойчивость к ВИЧ (оказывается, существует и такое) обеспечивается за счет изменения одного из двух белков на поверхности макрофагов, которые вирус использует для проникновения внутрь этих клеток. Наследование измененного (мутировавшего) гена от обоих родителей делает устойчивость к ВИЧ абсолютной (!). Поиски ответов на этот феномен привели к удивительному результату. Оказалось, что между границами ареалов бушевавшей в середине ХIV века в Европе черной смерти (бубонная чума) и устойчивости к "чуме ХХ века", ВИЧ, имеется достаточно достоверная корреляция. А это значит, что переболевшие чумой предки приобрели новый признак — измененный ген, который оказался "не по зубам" ВИЧ. И вот уже в течение шести столетий этот признак наследуется чередой более 25 поколений! Несомненно, здесь речь идет о вновь возникшем полноценном конституциональном иммунитете, так как он передается по наследству. Выше я уже отмечал, что естественным образом переболевшие детскими болезнями приобретают пожизненный иммунитет к ним. Там же дано объяснение этому феномену, поскольку возбудители этих болезней уничтожают клетки-мишени. Но к чему весь этот разговор о детских болезнях? Уверен, что старшее поколение помнит тот вселенский ужас, когда в конце 50–х и начале 60–х годов появились данные о распространении эпидемии полиомиелита, очень тяжелого вирусного заболевания, поражающего детей, которое здорового ребенка могло привести к тяжелой пожизненной инвалидности, а то и убить. По данным капитального труда О. В. Барояна "Итоги полувековой борьбы с инфекциями в СССР" (1968), первые достаточно редкие случаи полиомиелита были выявлены в 1937 году. Наиболее высокого уровня индекс поражаемости полиомиелитом достиг в 1958 году (10,5 на 100 000 населения). После чего, в результате поголовной иммунизации восприимчивой части населения, ко второй половине 60–х годов прошлого века болезнь сошла на нет. Безусловно, победа над полиомиелитом побуждает человечество снять шляпу перед достижением медицинской науки. Но, как говорил великий физиолог акад. И. П. Павлов, после того, как шляпа вновь окажется на голове, следует серьезно осмыслить значение этого факта. Дело в том, что в труде, на который была ссылка выше, данные о поражаемости полиомиелитом с 1913 по 1936 гг. начисто отсутствуют. Хотя данные по заболеваемости другими детскими инфекциями (скарлатина, дифтерия и корь) представлены достаточно полно. Это говорит о том, что заболеваемость полиомиелитом до 1937 года либо отсутствовала вовсе, либо была столь мизерной, что не вызывала особой тревоги среди населения и медиков. Вопросы причинности отсутствия данных о полиомиелите в книге не поднимаются и остаются "за кадром", хотя этот факт требует самого серьезного анализа. Проведенные исследования показали, что все взрослое население того периода (до 1957 г.) имело антитела против вируса полиомиелита, хотя болезнь как таковая зафиксирована не была. Но это означает, что все взрослое население еще в раннем детстве имело поголовный контакт с вирусом полиомиелита без каких-либо клинических проявлений. По моему мнению, это связано с тем, что к возрасту, когда этот вирус мог наиболее эффективно проявить свое повреждающее действие, клетки-мишени вируса полиомиелита там отсутствовали, так как такие клетки были удалены в ходе предшествовавших, протекавших естественным образом детских болезней (корь, скарлатина, дифтерия и др.). Либо в ходе этих болезней иммунная система получала столь действенный стимул, что могла проявить свою компетентность и против вируса полиомиелита. Ведь это же факт, что вирус полиомиелита резко "высунулся" на фоне высокой вакцинной профилактики детских инфекций, что одозначно следует из данных монографии О. В. Барояна. Там, где иммунная система не получала полноценный стимул, открывались ворота для полиомиелита...

С момента зачатия плод растет и развивается во чреве матери, которая поставляет ему все необходимое и ограждает от контакта с микрофлорой внешней среды. Сразу после появления на свет происходит резкая смена условий существования. Прежде всего на новорожденного обрушивается лавина разнообразных микроорганизмов. Многие из сформировавшихся в материнском чреве фенотипов клеток оказываются ненужными в новых условиях. В то же время возникает жизненная необходимость в формировании вариантов (фенотипов) клеток, способных обеспечить жизнедеятельность организма в новых условиях. Клинически ход этих многоплановых, в своей основе адаптивно направленных процессов проявляет себя в болезнях новорожденных Не все могут выдержать такое испытание на прочность. В странах третьего мира, где медицина явно недостаточна, смертность, например, в Сьерра-Леоне может достигать до 166 на каждую тысячу родившихся живыми. В высокоразвитых странах, например, в Японии, такой естественный отбор на уровне целостного организма ограничен четырьмя детьми на каждую тысячу родившихся живыми.

Несомненно, свой счет в качестве факторов отбора на уровне клеточных популяций, а то и на уровне организма, предъявляет и целый ряд детских инфекционных болезней, в определенное время вступающих в "свои права" в развивающихся странах. В отличие от последних, в развитых странах детские и инфекционные болезни взрослых проявляют себя в значительно более ограниченной степени, что связано со всеобщей плановой вакцинацией против них и высоким уровнем санитарии и гигиены. В условиях отсутствия или резкого ограничения таких болезней, естественно, отсутствуют или резко ограниченно действуют механизмы естественного отбора. То, что они отсутствуют на уровне целостного организма, это замечательно. Но то, что они не срабатывают и на уровне клеточных популяций, чревато большими проблемами в предстоящей жизни.

Выше было сказано, что под действием разных факторов на базе изменчивости в каждом нормальном организме в каждый данный момент существуют около 10 млн клеток с измененным фенотипом. Этот феномен имеет свое отражение и в клеточном составе иммунной системы. В отличие от базовых клеток, клеточный фон, возникший на основе изменчивости, не является постоянным. Естественный отбор, в том числе и с участием иммунной системы, осуществляет постоянную санацию организма при каждой смене факторов среды. С другой стороны, уровень активности иммунной системы напрямую зависит от наличия естественных и полноценных ее контактов с чужеродной (микробы внешней среды) и изменившейся собственной генетической информацией (клетки с измененным фенотипом). В плане сказанного, естественный ход инфекционного процесса, кроме прямой стимуляции иммунной системы, в определенной степени изменяет условия внутренней среды, что предъявляет повышенные требования к клеточным популяциям органов и тканей всего организма. В этом случае все, что не соответствует новым условиям, гибнет. Организм избавляется от большинства клеток, появившихся на базе изменчивости. Но погибшие клетки генетически стоят очень близко к основным. Удаляя останки таких клеток, иммунная система получает специфический стимул, что способствует очередному повышению ее компетентности не только против инфекционных агентов, но и в отношении более строгого контроля за генетическим постоянством клеточного состава переболевшего организма.

Возведенный в абсолют принцип заместительной (аллопатической) медицины останавливает многоплановый процесс адаптации цивилизованного человечества к миру микроорганизмов. Фактически, речь идет об остановке дальнейшей эволюции человека. И это при том, что тот же самый принцип — использование антимикробных лекарств в ходе борьбы за выживание — резко ускоряет эволюционные процессы среди микроорганизмов. Именно за счет ускорения мутационных процессов мы и имеем три новые инфекционные болезни каждые два года и ставшие ежегодными эпидемии гриппа. Надо ли особо пояснять, что эта дорога ведет в никуда?

Сейчас проводятся активные исследования по внедрению принципов заместительной терапии при лечении генетических болезней, число которых подозрительно быстро растет. А ведь медикаментозное ослабление иммунной системы не может не иметь самое прямое отношение к этому надвигающемуся бедствию. Несомненно, там, где это работает, врачи в первую очередь получают запланированный эффект, совсем не задумываясь о неизбежности эффектов второй и третьей очереди. А так как результат генетической терапии не наследуется по вертикали (от родителей к детям), то речь идет о грядущей стимуляции рождаемости детей с наследственными генетическими болезнями. Конечно, комерческая медицина от этого только выиграет. Но без специальных законодательных мер (например, запрещения близкородственных браков) последствия широкого распространения генетических болезней неизбежно окажутся катастрофическими. И это не все. Следует учесть, что стоимость лечения таких болезней из-за их сложности и трудоемкости возрастет как минимум на порядок.

Значит ли все это, что следует отказаться от аллопатической доктрины? Ни в коем случае! При наличии сниженных функций некоторых систем организма, я не вижу какой-либо иной возможности успешно бороться за жизнь больного в острых угрожающих состояниях, например, при очень высоком артериальном давлении или при угрожающем течении инфекционных болезней. Аллопатические принципы могут сыграть большую роль и при лечении (к сожалению) широко распространенных хронических инфекционных и неинфекционных болезней, например, диабета и др. Если же в сконцентрированном виде сформулировать мое отношение к аллопатическим принципам, то при наличии угрожающего течения болезненного процесса, в этих принципах я вижу МЕДИЦИНУ НЕОТЛОЖНОЙ ПОМОЩИ. В такой ситуации медицина просто не имеет права проявлять беспокойство о возможных будущих осложнениях, так как надо спасать больного прямо сейчас!

Что же касается гомеопатической доктрины, то в ней можно увидеть высокую биологическую целесообразность, которая покоится на заложенной в ней возможности значительного направленного укрепления системы, подвергаемой воздействию, за счет ее планомерного тренинга "малыми дозами".

Естественная эволюция любого организма не имеет обратного хода. Этот процесс всегда направлен в сторону соответствия данным условиям. Если на организм воздействуют микробы, то при естественном течении инфекционного процесса формируются механизмы иммунной защиты к каждой их разновидности .

На формирование и работу таких механизмов неизбежно расходуется энергия и материя. С другой стороны, когда применяют противомикробные лекарства, организм может использовать нерастраченные энергию и материю для других целей, например, формируются раковые клетки при появлении канцерогенов... Уверен, что при наличии медикаментозно зависимого феномена сохранения материи и энергии, организм "счел возможным" приспособить их для увеличения массы тела, что проявилось в феноменах акселерации и ожирения, широко заявляющих о себе во всех развитых странах.

Выше уже говорилось, что ранняя антибактериальная подмена физиологических функций лимфоидного подотдела иммунной системы сохраняет инфантильность новорожденного. Кроме этого, современный цивилизованный человек уже много поколений питается вареной (стерильной) пищей, пьет кипяченую (стерильную) воду. Перед едой моет антибактериальным мылом руки И перед употреблением моет овощи и фрукты. Фактически весь стиль жизни цивилизованного человека направлен на максимальное ограничение контактов с окружающей его микрофлорой. В такой ситуации его иммунная система оказывается в значительной степени невостребованной. Я уже говорил, что абсолютная невостребованность иммунной системы у гнотобионтов непременно приводит их к гибели от обычной, даже непатогенной микрофлоы окружающей среды. Эти факты совершенно однозначно доказали (в условиях эксперимента на животных), что жить в условиях микробного окружения, не имея механизмов взаимодействия с ними, абсолютно невозможно.

В основе существования, сохранения и эволюции жизни, по моему мнению, лежит фундаментальный принцип Ле-Шателье*, суть которого применительно к живой материи есть адаптация.

То, что на Западе называют ВИЧ (вирус иммунодефицита человека), на нашей Родине обозначается как СПИД (синдром приобретенного иммунодефицита).

Это разные названия одной и той же заразной болезни. Болезнь начинает развиваться при попадании вируса в кровь новой жертвы. Известно, что сам вирус непосредственно не убивает. Он действует разрушающе на лимфоцитарный подотдел иммунной системы, что делает такой организм совершенно беззащитным.

ВИЧ-инфицированный человек, на завершающей стадии болезни ведет себя как экспериментальный гнотобионт — он гибнет от обычной окружающей его микрофлоры, которую нормальный в иммунологическом смысле человек просто не замечает. Фактически, все гнотобионты по клиническому течению являются носителями СПИДа. Но поскольку его возникновение у них связано с безмикробными (!) условиями содержания, а не с вирусным инфицированием, то этот вариант СПИДа не является заразным. Непосредственные причины смерти ВИЧ-инфицированных и гнотобионтов идентичны, они гибнут из-за неспособности противостоять обычной (непатогенной) микрофлоре. Экспериментально установленный факт возможности формировать генерализованную дефектность лимфоидного подотдела иммунной системы, то есть СПИДа, простой изоляцией от микробов внешней среды прямо показывает, к чему приводит отлучение иммунной системы от предназначенных ей природой контактов с разнообразной микрофлорой окружающей среды. Если же перевести этот обезоруживающий эффект на современный медицинский язык, то сверх всякой меры избыточная медикаментозная активность аллопатической медицины несет прямую ответственность за нарастающее распространение среди населения цивилизованных стран безвирусного СПИДа. Именно этот незаразный вариант СПИДа и обеспечивает питательную среду, на которой цветет этот дьявольский букет болезней медицинского "прогресса".

Можно бесконечно удивляться зашоренности официальной медицины аллопатической доктриной. Ведь прямо на ее глазах микробы, несопоставимо более примитивные живые существа, располагающие только (!) конституциональным иммунитетом, на базе естественного отбора в конечном счете становятся еще сильней и опасней для человека от всего изощренного разнообразия придуманных медициной антимикробных ядов (лекарств). А сам цивилизованный человек, казалось бы наизащищенный не только конституциональным и фагоцитарным, но и лимфоидным видами иммунитета, под воздействием тех же лекарств становится все слабее!

В таких тяжелейших обстоятельствах давно пора остановиться и поразмыслить: а все ли правильно делает аллопатическая медицина?

Уверен: очень многие помнят имя популярного кардиохирурга и писателя Николая Амосова. Вот его публичное заявление, весьма многозначительно озаглавленное: "Бойтесь попасть в плен к врачам" ("Аргументы и факты" № 30, 1998): "Одних медицина спасает, а другим (большинству!) укорачивает жизнь. Звучит парадоксально, но это так. На мой взгляд, лечебная медицина спасает жизнь единицам, десятки других детренирует, делает бессильными перед болезнями" (выделено мной — Е. М.).

В 1986 году, еще до того, как ВОЗ констатировала, что за 20 лет появилось 30 новых инфекционных болезней, акад. О. В. Бароян писал: "В наши дни заметно растет число заболеваний, вызываемых именно условно-патогенными микроорганизмами. Это результат, в частности, широкого применения антибиотиков, которые нарушили естественный баланс микробных ассоциаций и, изменив иммунологический статус, привели в движение армию условно-патогенных микроорганизмов". И далее он задает сакраментальный вопрос: "До конца ли выверено все то, что делается ныне для профилактики заразных болезней?" Считаю своим долгом напомнить, что эти слова принадлежали главному эпидемиологу СССР, помощнику генерального директора ВОЗ, члену ряда академий мира! И что же? А ничего! Дело в том, что коммерческую медицину по вполне понятным причинам устраивает такое положение вещей, когда население развитых стран "все больше попадает в плен к врачам". И проявлять повышенную активность в этом деле, рассчитывая, что они с энтузиазмом будут стараться изменить сложившуюся ситуацию, весьма наивно.

Мудрая природа методом проб и ошибок, тысячелетиями отбирая все самое лучшее, заложила в человека конституциональную и фагоцитарную ветви иммунитета. Все обладатели этих фундаментальных видов сопротивляемости становятся недоступными для определенных вариантов чужеродной и изменившейся собственной генетической информации. Конечно, контакт с прежде не встречавшимися микробами, в том числе и с генетическими мутантами, если в организме имеются клетки-мишени, не предохраняет от инфекционного заболевания. Но для этих случаев природа и снабдила человека наследуемой способностью — в ответ на внедрение "незнакомых" микроорганизмов формировать специфический вариант лимфоидной ветви иммунитета. Этот вариант сопротивляемости каждый раз заново формируется при первой встрече с новым инфекционным агентом. Как уже говорилось выше, именно ход этого многопланового и многостадийного процесса иммуногенеза и проявляет себя в специфике клинического течения каждого данного инфекционного заболевания. Из сказанного здесь следует, что медикаментозное вмешательство в естественный ход этого физиологического (для иммунной системы) процесса может быть оправдано только наличием реальной угрозы его осложнений. Вне такой угрозы инфекционный процесс следует рассматривать в качестве естественной вакцинации против предсуществовавшего иммунодефицита данной специфичности. Сформировавшийся иммунитет является ярчайшей манифестацией физиологической направленности этого чудесного действа!

В монографии В. Варламова "Рожденные звездами" (1977) я натолкнулся на заинтересовавшие меня графики (рис. 2), отражающие смертность по возрастам с интервалом в 111 лет. Представленные кривые показывают, что в 1841 г., когда уровень медицины был несопоставимо ниже современного, практически все инфекционные болезни протекали естественным образом и детская смертность была достаточно высокой. Но все, перешагнувшие 9–10-летний возраст, обладали выраженной жизненной стойкостью. Кривая смертности незначительно возрастает к пятидесяти годам, плавно достигая предела около 70 лет, и далее плавно сходит на нет.

Изменение смертности по возрастам
Рис. 2

Кривая 1952 года демонстрирует, что эффективная медицина сумела медикаментозно скомпенсировать имевшиеся иммунодефициты новорожденных, что снизило детскую смертность. Однако уже на пороге сорокалетнего возраста она начинает активное движение вверх, значительно перекрывая другую кривую.

Анализ сопоставляемых кривых показывает, что медицинское вмешательство, снижая раннюю детскую смертность, по причинам, изложенным выше, фактически перемещает ее на более зрелый возраст с весьмя существенным избытком. Этот избыток имеет конкретное процентное выражение, хорошо показанное в таб. 1 (см. выше). В графе "итого" видно, что, например, в Швеции в 1980 г. общая смертность составляла 77,2%, а в слаборазвитой Гватемале была более чем в два раза ниже — 36,2%!

Я опускаю горестный вопрос: что лучше, когда умирает младенец или личность, уже имеющая высокие творческие возможности. Безусловно, ужасно и то, и другое. Просто в такой тяжелейшей ситуации следует учитывать, что в первом случае молодые родители еще могут заполнить возникшую пустоту. Но во втором, если это был единственный ребенок, такая потеря становится невосполнимой!

Исторически сложилось так, что медицина сделала ставку на наиболее легкую для понимания, получившую всеобщее признание и ставшую официальной аллопатическую доктрину, базирующуюся на медикаментозной подмене, сниженных по тем или иным причинам функций, главным образом иммунной системы. Медицинская наука употребила всю свою интеллектуальную финансовую и техническую мощь на углубленную разработку этого на первых порах отлично работавшего принципа. Действительные достижения аллопатической медицины привели к столь выраженному "головокружению от успехов", что официальная медицина сочла возможным проигнорировать основу жизни — имевшиеся механизмы, обеспечивающие самонастройку и самосовершенствование любой живой системы. Прогрессивное ослабление этих механизмов и есть тот стратегический просчет, который и обеспечил появление чертова букета болезней медицинского "прогресса". По-видимому, тактически обращение к аллопатической доктрине в тот период было вполне оправдано. Однако будучи возведенным в абсолют, этот принцип стал непреодолимым препятствием и перекрыл "кислород" другим теоретическим подходам...

Но прошлое не вернешь, будущее же в наших руках. И это следует понимать буквально, ибо низвергнув гомеопатические принципы и через возведенную в абсолют аллопатическую доктрину, противопоставив себя природе, добросовестно заблуждавшаяся официальная медицина уже грешна в формировании многочисленных иммунодефицитов, заложивших фундамент болезней медицинского "прогресса". Вместо одной существовавшей раньше чумы, сегодня, учитывая массовость поражения, чумой называют сердечно-сосудистые заболевания, аллергию, стафилококковые инфекции, ВИЧ и др. Но это не все. Учитывая официальное признание вирусной теории рака, я предсказываю, что после некоторого периода выжидания, в течение которого у цивилизованного человечества будет еще более снижаться компетентность иммунной системы, наступит "звездный час" для онковирусов, когда рак станет заразной болезнью. Возникнет еще одна чума — ИНФЕКЦИОННАЯ ОНКОЛОГИЯ. Будет ли и имеет ли право официальная медицина спокойно ждать прихода этого всенародного бедствия или начнет уже сейчас принимать экстренные меры по усилению ослабленной иммунной системы, вот в чем вопрос! Во всяком случае, тогда уже о добросовестном заблуждении медицины говорить не придется.

Выше я уже отмечал, что по данным ВОЗ, каждые два года появляются 3 новые инфекционные болезни. А это значит, что к 2020 году должно появиться еще более 20 новых болезней, от которых также будут умирать люди. Можно ли сомневаться в том, что эти смертельные факторы неизбежно и весьма существенно скажутся отрицательно на показателях средней продолжительности жизни? Уже, когда работа была близка к окончанию, в одной из местных газет мне на глаза попалась заметка "Выросла смертность среди новорожденных", в которой написано, что согласно последним данным Центра по контролю и предотвращению заболеваний (CDC), смертность среди младенцев выросла с 6,8 на 1000 новрожденных в 2001 году до 7,0 в 2002 году.

Уверен, что большинство моих опонентов (а некоторые и с возмущением) будут интерпретировать выдвигаемые мной положения как призыв к отказу от антибиотиков, вакцин, лечебных сывороток и других лекарственных препаратов. Хочу сразу отмести подобные обвинения. Нет, я не зову назад в пещеры, Я стою на позициях старой врачебной школы — лечить надо не болезнь, а больного. А это значит, что при одном и том же диагнозе, например, "грипп", некоторых надо лечить, используя весь арсенал предназначенных для этого средств, включая и антибиотики. Подавляющему же большинству больных можно порекомендовать обильное питье и покой. То же относится и к большей части других инфекционных заболеваний, по существу демонстрирующих ход процесса иммуногенеза. Естественно, все, что было сказано выше, не относится к тяжело протекающим или особо опасным инфекциям, таким, как чума, холера или оспа.

Речь здесь идет о том, что современная медицина к тому, что уже известно, должна (просто обязана!) разработать чувствительные тесты, позволяющие выделить ту мизерную часть населения, которая может не просто заболеть, а реально заболеть тяжело. Именно к такой группе и относится все, сказанное выше... Что же касается основной массы населения развитых стран, то при отсутствии угрозы им следует настойчиво порекомендовать пройти полный цикл болезненного процесса, обеспечивая их ясной информацией о формировании иммунитета к каждой данной инфекционной болезни. Только такой подход поможет восстановить ослабленную иммунную систему.

Смысл настоящей работы я вижу в том, чтобы побудить осознание необходимости переоценки некоторых фундаментальных положений теории и практики аллопатической медицины. Прямым сигналом к этому следует признать нарастание в ней парадоксов и противоречий. Уходить от этого непростого разговора не следует, ведь периодическая переоценка ценностей это вечный двигатель прогресса любой науки. Прогресс НАУЧНОЙ медицины тем более важен, что в нем кровно заинтересовано все человечество.

Исходя из клятвы Гиппократа, современная медицина просто обязана постоянно соизмерять свои действия, чтобы лечение не оказалось страшней болезни. А ведь именно об этом идет разговор по ходу настоящей работы.

Я понимаю, что в одночасье принять мою концепцию непросто, особенно людям со студенческих лет обремененным знаниями, заложенными в них официальной медицинской наукой, которые в течение многих лет были подтверждены собственной практической деятельностью. Однако в поисках ответов на поставленные выше вопросы, следует помнить, что отмеченные мной парадоксы и противоречия могут иметь вполне удовлетворительную трактовку при взгляде на них через призму иммунодефицитов, не без участия аллопатической медицины в массовых масштабах формируемых в современном цивилизованном обществе. Именно наличие дефектов в иммунной системе не только создает тот фундамент, на котором держатся болезни медицинского "прогресса", но и превращает их в ЗАКОНОМЕРНОЕ ЯВЛЕНИЕ!

Тревожность положения в медицинской науке и практике уже давно волнует врачей, наделенных чувством повышенной гражданской ответственности. На это многократно указывал в своих работах выдающийся патолог акад. И. В. Давыдовский. Еще в 1962 г. им была опубликована вызвавшая ожесточенные споры монография "Проблемы причинности в медицине (этиология)". Это он увидел в инфекционной болезни адаптационный процесс. Те же вопросы были подняты и в его посмертной публикации "Философские вопросы патологии" (1969). H. Schipperges еще в 1976 г. говорил о "кризисе медикаментозной терапии и о распутьи, у которого оказалась медицина". Довольно мрачно высказался о медицине F. R. Paturi в 1980 г: "...Врачевание вообще является той областью, в которой еще не рождались великие проекты... кропотливая работа над частностями мешала врачам и фармацевтам за деревьями увидеть лес". И уж совсем обвально звучит название вышедшей в 1975 г. книги R. J. Carlson — "Конец медицины" (цит. по Н. В. Эльштейну, 1983).

Врачи просто обязаны совершенно однозначно усвоить, что наследственность связана не только с прошлым. Ее обремененное бесчисленными медикаментозными воздействиями настоящее безусловно имеет прямой выход на будущее homo sapiens, действительную разумность которого, судя по варварскому загрязнению не только внешней, но и своей внутренней среды, еще предстоит доказывать и доказывать. Председатель секции "Экология человека" акад. Ф. П. Казначеев в 1980 г. приводил такие сведения: во Франции употребляется 400 тонн лекарств ежесуточно, что составляет 10 грамм на человека, и это не может не стимулировать "нарастание хронических процессов инфекционной природы, генетических заболеваний, аллергий и др.", что является оборотной стороной широкого внедрения вакцин, сульфаниламидов, антибиотиков и др. Находясь на постоянном медикаментозном обеспечении, организм вырастает этаким иммунологическим недорослем, отвыкает сам бороться с болезнями. Здесь я не могу промолчать: упомянутые "10 грамм лекарств в день" вынуждают организм перерабатывать 3 кг 650 г медикаментозной химии ежегодно! Но это в свою очередь оборачивается более чем 182 кг только за 50 лет жизни!

После всего сказанного, мне бы хотелось вернуться к заголовку настоящей работы. Я отдаю себе отчет, что для многих, особенно медиков он может звучать шокирующе. Но как иначе можно расшевелить этого комерческого монстра, выражаясь словами Н. Амосова, "держащего в плену" цивилизованное человечество? Я обвиняю аллопатическую медицину в том, что, как теперь становится ясно, своими не до конца выверенными действиями — широко применяя антимикробные препараты — она, с одной стороны, прогрессивно ослабляет иммунную систему цивилизованного человечества, а с другой — усиливает жизнестойкость и вредоносность (патогенность) окружающего его микробного мира. Я ОБВИНЯЮ СОВРЕМЕННУЮ АЛЛОПАТИЧЕСКУЮ МЕДИЦИНУ В НАРУШЕНИИ КЛЯТВЫ ГИППОКРАТА!

Что же нового привносят развиваемые в настоящей работе положения?

1. Обосновываются и уточняются показания к использованию аллопатических и гомеопатических принципов терапии для лечения и предупреждения инфекционных и соматических болезней.

2. Формулируется удовлетворительный ответ на вопрос о месте инфекционной болезни в индивидуальном развитии (онтогенезе) любого организма.

3. На базе естественного отбора, осуществляемого микрофлорой данной специфичности в ткани-мишени и направляемой микробами стимуляции фагоцитарного и лимфоидного иммунитетов, дается вполне удовлетворительное толкование феноменов усиления специфической и неспецифической сопротивляемости организма.

4. Обосновываются отрицательные эффекты расширенного использования антибиотиков, что приводит, наряду с сохранением клеток-мишеней каждого данного инфекционного агента, также и к отмене естественного тренинга фогоцитарного и лимфоцитарного иммунитетов.

5. Показывается, что внедрение во внутреннюю среду организма бесчисленных молекул химических веществ медикаментозного генеза осуществляет выбраковку (отбор) не соответствующих этим веществам клеток и селекцию им соответствующих. И это при том, что вновь сформировавшиеся клетки совсем не обязательно находятся в соответствии с функциональным назначением данной ткани или органа

6. Плодотворность отстаиваемой в настояшей работе концепции следует из неизбежности становления многих направлений будущих медико-биологических исследований, конечная цель которых обеспечить возможность выживания не за счет лекарств, а главным образом за счет вновь приобретенной естественной устойчивости

Анализ изложенных выше пунктов позволяет построить вполне удовлетоворительно работающую схему, когда, с одной стороны, возникают благоприятные условия для формирования клеток с иными фенотипами, а с другой — детренированная и потому ослабленная иммунная система оказывается не в состоянии выявить и уничтожить клетки, фенотип которых противоречит жизненным интересам организма. Именно эта показанная в работе противоестественная направленность естественного отбора в популяциях клеток-мишеней каждого данного медикамента и является одним из главных факторов, обеспечивающих закладку (по Р. Вирхову) клеточного базиса множества болезней медицинского "прогресса", в том числе и генетических.

В этой работе намечены направления, развитие которых поможет начать уменьшать численность безвирусных носителей СПИД на основе гомеопатических тренингов, используя микродозы специфических антигенов. Но это невозможно сделать в одночасье. Грамотное решение такой стратегической задачи требует включения предмета "ГОМЕОПАТИЯ" в программы медицинских ВУЗов страны. Ибо только врач, одинаково хорошо ориентированный в возможностях обеих доктрин, может быть избавлен от перекосов в ту или иную сторону.

Именно поэтому приоритетными направлениями медицины XXI века должны стать:

1. Разработка персонифицированного прогноза исхода каждого данного заболевания, что и должно диктовать выбор адекватного способа врачевания.

2. Персональное выявление специфичностей иммунодефицитов для осуществления последующих иммуногенезов через контролируемую болезнь или вакцинацию, что только и может освободить население цивилизованных стран от бремени носительства безвирусных СПИДов, гарантирующих возникновение соответствующих им болезней.

Завершая работу, я обращаюсь к моим оппонентам, на реакцию которых очень рассчитываю. Учитывая серьезность поднятых в работе вопросов, убедительно прошу поменьше расплывчатости в виде "маловероятно", "сомнительно" и т. п. Если вы сочтете выдвигаемые мной положения ошибочными, то мне бы хотелось услышать не только деловую критику, но и альтернативную трактовку рассматриваемых вопросов и моей интерпретации ответов на них. Я вовсе не считаю выдвигаемые мной положения истиной в последней инстанции. Буду вполне удовлетворен, если работа окажется реальным стимулом движения к ней.

ПРИМЕЧАНИЯ

* Принцип Ле-Шателье: если на систему, в том числе и живую, находящуюся в состоянии устойчивого равновесия, оказывается внешнее воздействие, то равновесие смещается в том направлении, в котором эффект воздействия ослабляется. В 1982 г. в ВИНИТИ через систему депонирования была опубликована моя монография (Е. С. Магарилл "Принцип Ле-Шателье как обобщенный детерминатор зпигенетической изменчивости и рак"). В США с монографией можно ознакомиться в Библиотеке конгресса.

КРАТКИЙ СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Адо А. Д. Вопросы общей нозологии. — М., 1985.
2. Бароян О. В. Итоги полувековой борьбы с инфекциями в СССР и некоторые актуальные вопросы современной эпидемиологии. — М., 1968.
3. Бароян О. В. Закономерности и парадоксы. Раздумья об эпидемиях и иммунитете, о судьбах учёных и их труде. — М., 1986.
4. Блохина И. Н., Дорофейчук В. Г. Дисбактериозы. — Л., 1979.
5. Бургасов П. Н., Румянцев С. Н. Антимикробный конституциональный иммунитет. — М., 1985.
6. Варламов В. Рожденные звездами. — М., 1977.
7. Вилли К. Биология. — 1968.
8. Воспаление, иммунитет и гиперчувствительность / Под ред. Г. З. Мовэта. — М., 1975.
9. Гранникова Т. А. Краткое руководство по гомеопатии. — Л., 1956.
10. Грачева Н. М. Лекарственная болезнь в клинике инфекеционных заболеваний. — М., 1978.
11. Давыдовский И. В. Проблемы причинности в медицине (этиология). — М., 1962.
12. Давыдовский И. В. Геронтология. — М., 1966.
13. Давыдовский И. В. // Арх. пат. — 1969. — № 6. — с. 3–9.
14. Давыдовский И. В. Общая патология человека. — М., 1969.
15. Жирнов В. Д. роблема предмета медицины. — М., 1978.
16. Зюс Р. и др. Рак: эксперименты и гипотезы. — М., 1977.
17. Иванов Ф. К. Сывороточная болезнь и побочные осложнения при лечении антибиотиками. — М., 1967.
18. Кассирский И. А. Побочное действие лекарственных средств. — М., 1972.
19. Коган Д. А. Гомеопатия и современная медицина. — М., 1964.
20. Королев И. Ф., Пильтиенко Л. Ф. Медикаментозные токсикодермии. — Минск, 1978.
21. Кунисский А. // Новое русское слово. 1998, 21 июля.
22. Курбангалиев С. М. Гнойная инфекция в хирургиии. — М., 1985.
23. Липовец И. // Новое русское слово. — 2002, 25 июля.
24. Мождраков Г., Попхристов П. Лекарственная болезнь. — София, 1973.
25. О проблемах причинности в медицине: дискуссия. — М., 1965.
26. Петров Р. В. Иммунология. — М., 1982.
27. Петров Р. В. Пропуск в мир. — М., 1984.
28. Подопригора Г. И. Природа. — 1978. — №6 — с. 3-15.
29. Покровский В. И. Приобретенный иммунитет и инфекционный процесс. — М., 1979.
30. Попова Т. Д. Очерки о гомеопатии. — Киев, 1988.
31. Румянцев С. Н. Микробы, эволюция, иммунитет. — Л., 1984.
32. Румянцев С. Н. Сила врожденного иммунитета. — Л., 1985.
33. Северова Е. Я. Неспецифические реакции больных на лекарства. — М., 1969.
34. Физиология адаптационных процессов. Под ред. О. Г. Газенко, Ф. З. Меерсона — М., 1986.
35. Хаитов Р. М. и др. Иммунология. — М., 2000.
36. Чахава О. В. Гнотобиология. — М., 1982.
37. Чахава О. В. и др. Микробиологические и иммунологические основы гнотобиологии. — М., 1982.
38. Чернух А. М. Воспаление. — М., 1972.
39. Шамарин П. И. О побочных явлениях лекарственной терапии. — М., 1966.
40. Шамарин П. И. и др. Успехи и опасности лекарственного лечения. — Саратов, 1978.
41. Шош Й., Гати Т., Чалаи И. и др. Патогенез болезней цивилизации. — Будапешт, 1976.
42. Эльштейн Н. В. Диалог о медицине. — Таллин, 1973.

Часть I статьи Е. Магарилла Часть I