Д-р Донна Янг (Канада) |
Мошенническая и лживая медицинская политика, процедуры и протоколы активного ведения родов в сравнении с традицией естественных родовMedical Veritas 3 (2005), 480–488Перевод Натальи Медяник (Чанг Рай, Таиланд) и Зои Дымент (Минск) |
Янг Донна — доктор натуропатии, мать шестерых детей. С 1995 г.
занимается акушерством и является активным приверженцем естественных родов. Автор книги "Беременность
с позиции силы. Поднимем естественные роды на высокий уровень". В Канаде, где каждые
третьи роды осуществляются посредством кесарева сечения, Янг предложила систему, которая позволяет
снизить этот показатель до уровня ниже 1%.
Оригинал здесь АННОТАЦИЯБеременные очень мало знают сегодня о родах своих бабушек. До 1920 года никто не боялся докучливых законов, и на фермах Северной Америки женщины рожали так, как предназначено природой, без посторонней помощи. Это было в порядке вещей и в семьях моих бабушек и дедушек, которые родили здоровых, крепких детей. Выходцы из аграрных районов Канады, мои родители (мать родилась в 1913 году, а отец в 1914 году) обладали отменным иммунитетом, потому что люди поколения моих бабушек и дедушек ждали, пока кровь со всеми содержащимися в ней иммунными и питательными веществами, гормонами и ферментами не перельется новорожденному из плаценты. Сегодня прежнюю практику вытеснило так называемое немедленное пережатие пуповины и множество вариантов раннего пережатия пуповины (ECC). Акушерская практика с использованием подобных процедур подвергает опасности мозг и другие органы новорожденного, поскольку прерываются плацентарное снабжение плода кислородом и перетекание плацентарной крови в процессе превращения плода в новорожденного. Ребенок лишается около 50% объема крови, которая остается в плаценте, тогда как новорожденному она необходима для того, чтобы расширились легкие. Кроме того, все органы и клетки малыша должны быть в достаточной степени омыты этой кровью. Всех причин аутизма еще никто не знает, но дети, у которых при рождении пережималась пуповина, с большей вероятностью попадают в группу повышенного риска по сравнению с теми, кто был избавлен от этой процедуры или у кого она была отсрочена. Обратите внимание, что практика пережатия пуповины началась в ощутимых масштабах после открытия групп крови в 1901 году, а продолжилась по мере того, как появлялись рынки плацентарной и пуповинной крови, плодных оболочек и стволовых клеток. Ключевые слова: естественные роды, немедленное пережатие пуповины (ICC), отсроченное пережатие пуповины, права новорожденных, врачебная халатность. ФОРМИРОВАНИЕ МОЕЙ ГИПОТЕЗЫЯ мать и бабушка. Приблизительно в 1998 году я начала свое личное расследование, прислушавшись к мучительному чувству — интуиции, которая говорила мне: что-то является причиной распространенных сегодня поведенческих расстройств и проблем с обучаемостью. Почему столько людей страдает тяжелейшими аллергиями, откуда такой слабый иммунитет и такой высокий риск рака, в том числе рака мозга, в юношеском возрасте? Мой интерес усилился в 1999 году. Я пила чай с тремя женщинами после занятия рисованием. Мы болтали о том, о сем, и одна из мам заметила, как она рада, что ее дочь окончила школу и путешествует по Европе, прежде чем вернется в Канаду и станет ветеринаром. Это была удивительная история, потому что ее дочь перенесла тяжелую травму мозга после несчастного случая на ферме. Но у девочки оказалась железная воля, для нее ничто не было препятствием на пути к поставленной цели. Она достигла ее и сегодня работает ветеринаром. Услышав слово "воля", я поделилась своим мнением: множество проблем с обучаемостью современных детей вызвано немедленным пережатием пуповины при их рождении. И рассказала о последствиях: лишении детей питательных веществ, крови и кислорода. Я строила свою теорию на собственном опыте воспитания двух совершенно разных детей. Я не хотела их сравнивать, но не могла не заметить, что один ребенок испытывал трудности в обучении, которые не были знакомы другому. Различие заключалось в обстоятельствах их рождения: ребенок с трудностями в обучении подвергся воздействию морфина, поскольку я приняла демерол (мне никто не сообщил о последствиях его воздействия). Я приняла две таблетки, поэтому пуповина новорожденного была пережата сразу после рождения, и у ребенка появилась желтуха. Сначала я не понимала, почему мои родительские навыки и усилия всех учителей терпят крах с этим ребенком. Несмотря на то, что внешне он выглядел нормальным, был очень активным и физически развитым сразу после рождения, позже стало очевидно, что у моего сына проблемы с обучением. Другой же мой ребенок схватывал все буквально на лету в любой обстановке, даже не способствующей обучению. У моей дочери способности ко всем предметам, а сын с великим трудом поспевает за сверстниками, читать научился только после 13 лет. Почему у него, а не у другого моего ребенка, появились расстройства сна и питания? Что затормозило развитие его способностей? Почему мы не смогли лучше справиться с его проблемами? Начиная с 2000 года, я общалась в Интернете на эту тему с множеством обеспокоенных родителей, у большинства из которых были проблемные дети и вопросы, подобные моим. Вернемся к упомянутой выше случайной беседе за чашкой чая: после того как я поделилась своей теорией о детях с нарушением развития, другая женщина сообщила, что в недавнем прошлом работала медсестрой в акушерском отделении. Она разделяла мои опасения по поводу ятрогенных поражений организма вследствие раннего наложения зажима на пуповину и всегда переживала, когда врачи делали это. По ее личным наблюдениям, такие дети не сразу начинали самостоятельно дышать, и реанимировать их не всегда было легко. Но если врач ждал, когда пульсация крови в пуповине полностью прекратится, независимо от того, сколько времени это занимало, прежде чем перерезать пуповину, то она не испытывала подобных опасений. В операционной она обратила внимание на одного врача, который всегда накладывал зажим на пуповину позднее, и сравнила его положительные результаты с результатами, полученными в смену другого врача, который всегда накладывал зажим немедленно, что приводило к появлению на свет менее жизнеспособных детей. Я спросила, не руководствовался ли кто-то из врачей "профессиональными соображениями", выбирая, кому из новорожденных пережать пуповину раньше, в соответствии с их полом, расой, цветом кожи? Медсестра сказала: "Нет". По ее словам, врачи действовали так, как их обучали, или в соответствии с материалом из учебников, предписывающим, в каких случаях лицензированный врач будет пережимать пуповину сразу, а когда с отсрочкой. Эта бывшая медсестра указала также на то, что длительного наблюдения за матерями и младенцами никогда не проводилось. Никто должным образом не исследовал последствия введения лекарственных средств и немедленного наложения зажима на пуповину, никто не собирал данных о результатах таких вмешательств, сравнивая качество жизни детей, рожденных без наложения зажима или с отсроченным наложением зажима на пуповину и без применения лекарств. Она разделяла мои подозрения, что многие дети, болезненные и страдающие от неуспеваемости в школе, более чем вероятно пострадали в процессе родов от слишком поспешного наложения зажима на пуповину. Если бы был проведен настоящий сбор данных и их анализ, я думаю, что нашлись бы другие подтверждения этой теории. ВО ВРЕМЕНА НАШИХ БАБУШЕКНашим предкам хватало мудрости, чтобы не перетягивать и не перерезать пуповину, пока плацента находится в утробе матери. Это предохраняло от заражения — например, попадания какого-нибудь вируса в перерезанную пуповину и оттуда прямо в кровеносную систему. Тогда не знали и, скорее всего, не очень волновались из-за микробиологических деталей того, как ребенок получает из крови все иммунные тела, все питательные вещества, все гормоны и все ферменты. Ожидание, пока кровь полностью перетечет из плаценты в младенца, мудро и благоразумно, что наглядно подтверждают их энергичные дети, ставшие способными и одаренными взрослыми. Мне было 14 лет, когда я узнала от своей лучшей подруги, что наши дедушки и бабушки не перетягивали и не перерезали пуповину. Они предпочитали (и очень умно) оставлять ее нетронутой, заворачивать плаценту в пеленку и ждать, когда пуповина отвалится сама. Через день или два после рождения, когда пуповина сама отделялась от пупка, американские первопоселенцы поливали эти побочные продукты родов известью и закапывали у себя во дворе. Тогда я подумала: "Как мерзко! Когда у меня родится ребенок, он будет просто 'идеальным'". Я не знала, как много неприятностей принесет потом эта брезгливость мне и моему первому ребенку. МОИ ПЕРВЫЕ РОДЫЗа тридцать шесть лет до той важной беседы с другими матерями я родила своего первенца. Воды отошли в предыдущий вечер, и врач велел ехать в больницу сразу же. Я послушалась. Там по правилам больницы мне поставили клизму и выбрили промежность. Все женщины должны были пройти через это унижение. Я ожидала, что врач придет осмотреть меня утром. Медсестра второй смены пришла на дежурство около семи утра. Приблизительно в восемь, поскольку врача еще не было, она предложила мне таблетку, чтобы облегчить дискомфорт, причиняемый схватками. Я спросила, не повредит ли это моему ребенку. Она сказала: "Нет, это притупит боль при схватках". Я приняла таблетку. Позже я узнала, что мой врач в этот момент принимал роды в другой больнице. В ходе моего "расследования" я поняла позднее, что обычно медсестры в больницах не предлагают лекарств, если эти лекарства не назначают больница или врач. Изучая вопрос с 1998 года до настоящего времени, я установила, что акушерки тоже дают роженицам демерол (морфин). Это лекарственное средство затормаживает и прерывает схватки у роженицы и вызывает желтуху у плода и новорожденного. Если бы я это знала, то не стала бы принимать ту таблетку. Между тем в течение всего моего пребывания в больнице у меня не было ни еды, ни воды, и я была прикована к постели, лежа на спине, с неправильно расположенным ребенком. Схватки прекратились. Я полагаю, главной причиной, по какой мне предложили таблетку, была необходимость дать врачу время принять роды у другой женщины, а потом осмотреть амбулаторных пациенток, прежде чем добраться до меня. Это было финансовое решение в его пользу, а не в мою пользу и пользу моего ребенка — его пациентов! Врач был занят амбулаторными пациентками с полудня, так что после обеда мне дали дополнительную таблетку. Это еще больше затянуло схватки. Таков был новый передовой метод замедлить роды; раньше роженицам просто связывали бедра. Сработало: врач явился вовремя, чтобы принять свой гонорар... я хотела сказать — ребенка. Когда у него наконец появилось время на моего рождающегося сына, он пришел, когда ему было удобно, после 15.30, и занялся родами, включая рутинную эпизиотомию. Я чуть не рассталась с жизнью. Врач приказал мне перебраться с кровати, на которой я лежала, на высокий узкий стол. К счастью, медсестра, которую я мысленно называла Аттилой, стояла по другую сторону стола и удержала меня, одурманенную лекарствами, от падения. Если бы ее там не было, я бы не делилась сейчас своим опытом родов. За это я ей благодарна. Когда мой ребенок родился, он не закричал. Он был так же сильно одурманен лекарствами. Я не могла понять, жив ли он, потому что мне его не показали сразу. Не было зеркала, в котором я могла бы видеть, лежа на спине, как рождается мой сын. Врач и медсестра положили ребенка слева от меня, и я не видела, что они с ним делают. Напичканная поп-культурными представлениями о родах, я спросила врача, не собирается ли он по традиции похлопать младенца по ступням, держа его головой вниз? Тогда он так и сделал, приговаривая "Ах, какие мы нежные!", но затем младенец заплакал. Увидев, что у него есть все пальцы на руках и на ногах и, убедившись, что он дышит, я провалилась в сон. Несколько часов спустя меня разбудила та же медсестра, моя «Аттила». Она приказала мне встать с кровати, в которой меня оставили лежать с наклоненным вперед изголовьем. Я сказала, что плохо себя чувствую и вряд ли встану. Но она настаивала, помогла мне подняться, и я немедленно упала в обморок. Если бы я не пришла в себя вовремя, меня бы заставили это сделать с помощью легкого шока. Она держала стакан холодной воды и сказала, что уже была готова выплеснуть ее мне в лицо. Поскольку мой ребенок родился живым, я думала, что не имею никаких оснований жаловаться, и, кроме того, он был таким желтым, что все отпускали шуточки, какой симпатичный у меня родился китайчонок. Но в нем не было ни капли китайской крови. Мы с его отцом принадлежим к европейской расе. Так повлияли лекарственные средства на организм еще не родившегося младенца. Его печень и почки были перегружены лекарствами, которые принимала мать в родах. Я же посчитала, что все было сделано нормально. Я полагала, что со мной обращались мягко, но тем не менее такое обращение нарушило мое доверие и представление об ожидаемой заботе. Если забыть о возмущении, которое я испытывала, вспоминая, как проходили мои первые роды, я считаю, что мне повезло: я избежала того, что выпало на долю приятной китаянки, моей соседки по палате. Эта милая женщина рожала, кажется, уже пятого ребенка. Она умоляла медсестру не брить ее и не ставить ей клизму: "Мои дети рождаются очень быстро, этот уже на подходе". Но Аттила заявила, что таковы правила, которые установил наш врач. Она подняла китаянку и повела ее в ванную комнату. Затем оттуда донесся неясный шум, из дверей пулей выскочили медсестры и помчались за подушками. Ребенок родился прямо на пол. Больше я никогда не видела эту милую китаянку. Мне сказали, что она с ребенком ушла из больницы домой. Возможно, она так и сделала, избежав тем самым множества вмешательств и унижений. У моего первенца было множество скрытых проблем развития, которых мы не замечали, пока не обнаружилось, что он отстает по чтению, и в целом школьная успеваемость у него была слабой. В государственных школах тогда переводили из класса в класс вместе со всеми, по возрасту, что скрывало проблемы сына, и он отставал все больше и больше. Это было нечестно по отношению к нему и к его родителям. Я вижу связь между лекарственным средством, примененным во время его рождения, последующим ранним пережатием пуповины и его проблемами в школе. Его затруднения стали для меня очевидными, когда я заметила, что его сестра, которая на три года младше, справляется с вещами, которые не может делать он. Другие родители сталкивались с подобными проблемами и тоже задавались вопросами: почему Джонни и Джейн не умеют читать? Почему множество детей имеют проблемы развития и нуждаются в индивидуальном обучении, частных школах, репетиторстве, а специальное домашнее обучение до сих пор не связывают ни с лекарственными средствами, предложенными и принятыми на третьей стадии родов, ни со временем пережатия пульсирующей пуповины младенца? Как и другие родители таких детей, я никогда не связывала проблемы своего сына с лекарственными средствами, принятыми в родах, и последующим немедленным пережатием пуповины. Сегодня, благодаря моим исследованиям, я знаю больше. А в 1965 году в больнице Маунт-Сент-Джозеф в Ванкувере в Британской Колумбии роды моего первого ребенка принимал д-р Дж. У. Робертс. По правилам этой больницы отца отсылали домой, свободу перемещений матери ограничивали кроватью и обязательно проводили процедуры бритья и клизмы. Доступа к телефону у рожениц не было, даже если им требовалось попросить супруга или родственников о помощи. Во время родов женщине полагалось лежать на спине, чтобы врачу было удобно "поймать" ребенка, словно он вратарь и ловит футбольный мяч. В этом самом неудобном для родов положении женщина с трудом контролирует собственное тело. Однако это очень удобно врачу: он стоит прямо, производя эпизиотомию или вытаскивая ребенка из матки с помощью щипцов (что приводит к множеству серьезных последствий для ребенка, а также к риску инфицирования матери при разрезах и наложении швов, если они нужны). Я не давала врачу отдельного согласия на эпизиотомию, равно как и не давала информированного согласия принять лекарственное средство, о котором мне не сообщили, что оно проникает через плаценту и подвергает риску моего ребенка, отравляя его организм и становясь причиной желтухи новорожденных. В моем случае активное ведение родов использовалось по полной программе: сначала лекарства, разрывающие женскую промежность, затем отделение ребенка от пуповины, дающей ему жизнь, и удаление его из поля зрения матери, так что она не знает, что с ним делают, и даже жив он или мертв. Возможно, д-р Дж. Уолдон Робертс оправдывался бы тем, что его так учили. Но мне бы хотелось, чтобы он объяснил, почему он задержал рождение моего сына ради своей собственной финансовой выгоды, полученной благодаря двум принятым родам и целому дню приема амбулаторных пациенток. Это то, чему учат врачей? Злоупотреблять лекарствами, чтобы остановить роды, когда воды отошли еще накануне вечером? Именно такое мнение у меня сложилось в результате размышлений о моих первых родах. Превратило ли это моего сына в недоразвитую личность? Нет. Но это создало для него много трудностей в жизни, и он не мог соперничать со своими одноклассниками, которых не травили лекарствами и чьи пуповины после рождения не были немедленно пережаты. МОИ ИССЛЕДОВАНИЯ НАБИРАЮТ ОБОРОТЫВ свете таких воспоминаний откровения медсестры акушерского отделения подстегнули меня бросить вызов всей медицинской системе. Я начала писать более основательные запросы в Коллегию врачей и хирургов Британской Колумбии. Ответ коллегии был призван убедить меня в беспочвенности подозрений, что слишком раннее пережатие пуповины наносит детям вред. Они сказали, что "всех врачей учат не накладывать зажим на пуповину до тех пор, пока ее пульсация не прекратится полностью". Но уже тогда, в апреле 1999 года, когда они писали это письмо, медицинская политика отступила от этого логичного принципа. Я обнаружила, что не далее как в декабре 1998 года — на четыре месяца раньше — Общество акушеров и гинекологов Канады (SOGC) в нормативе № 71 разрешило практику раннего наложения зажима на пуповину, оставив всего 30 секунд между рождением ребенка и пережатием его пуповины. Признавая тот факт, что ребенок лишается от 20 до 50% общего объема своей крови и что следствием этого может быть анемия и, в результате, регресс в развитии младенца в течение периода от двух недель до шести месяцев после рождения, норматив указывал повод отрывать ребенка от его системы жизнеобеспечения: эта процедура сокращает третий период родов — рождение плаценты. Осознанно подвергая ребенка опасности, в нормативе № 89 Общество акушеров и гинекологов Канады пошло еще дальше, требуя, чтобы немедленное пережатие пуповины выполнялось всем детям. Причины нынешних изменений к худшему в их политике связаны с выполнением анализа пуповинной крови на pH посредством "мгновенного" или "немедленного" прерывания снабжения ребенка пуповинной кровью. Таким образом, хотя были известны и более безопасные варианты, прекращение поступления пуповинной крови ребенку стало медицинским стандартом. Уже в 1998 году акушер-гинеколог д-р Джордж М. Морли обратился в комитет по образованию при Американском конгрессе акушеров и гинекологов (ACOG), чтобы публично опровергнуть эту политику. Он поделился со мной мнением, что небольшая проба крови может быть получена с помощью очень тонкой иглы, вставленной в артерию или вену. Таким образом, анализ может быть сделан и без прерывания циркуляции пуповинной крови. Я предпочитаю исключать любую возможность попадания вирусов из воздуха в кровь, для чего никакие, даже самые крошечные, иглы не должны вводиться в пуповину. В соответствии с протоколом "Лотосового рождения" следует избегать любых инъекций в тело ребенка или пуповину и любых изъятий крови в течение первых решающих минут, пока сохраняются все связи ребенка с временным внешним хранилищем. Любые тесты, если в них возникнет необходимость, должны проводиться после полного перехода крови ребенка в его тело и легкие. Это поможет ребенку лучше противостоять инфекциям и медицинским вмешательствам. Я написала экспертам, и они не смогли ответить на вопросы. Возможно, руководители акушерской службы опасаются, что если они признают правду о потребностях ребенка и его право получать принадлежащую ему кровь, то в ответ на проводимую ими политику могут быть предъявлены гражданские иски и, возможно, уголовные обвинения? Старые мудрые врачи давно минувших дней, которые могли своими глазами увидеть, чтó остается в переполненной кровью плаценте, сейчас на пенсии. Лишь немногие медики продолжают возражать против этой порочной политики. Ответ Общества акушеров и гинекологов Канады на мое письмо был пренебрежительным: "Мы знаем о Вашем беспокойстве. Спасибо за письмо". И все. В Канаде политики на всех уровнях — местном, провинциальном, территориальном и федеральном — отличаются бездействием. Никто не исследовал сроки пережатия пуповины. Несмотря на их риторику против роста расходов в государственной программе медицинского страхования, никто не изучал прямую связь между немедленным пережатием пуповины и синхронным ростом внутренних болезней, требующих дорогостоящего лечения и специализированных дорогих образовательных услуг для новых поколений. Сюда относятся невозможность обучения и поведенческие расстройства, рост числа случаев аутизма, поражений головного мозга, СВДС и смерти от других причин. Многие такие случаи можно было предотвратить, будь у персонала родильных отделений немного больше терпения, а роды естественным путем разрешены во всех больницах и родильных центрах. Ускорение родов ради "эффективности", для сбережения бюджета больницы — ложная экономия. Напротив, лучшее здоровье младенцев благодаря полному переходу крови привело бы к сокращению последующих расходов на восстановление детского здоровья. В США бюджет здравоохранения, составляющий 200 млрд долларов, может быть уменьшен только за счет снижения расходов на лечение болезней почек, печени, сердца, легких и головного мозга, которые широко распространены из-за низкого иммунитета, связанного с лишением крови при рождении. Экономия расходов на здравоохранение будет такой же в каждой стране, которая ныне использует активное ведение родов. Так почему же больницы отказываются от применения очевидных профилактических мер, позволяющих ребенку развиваться за счет собственных неповрежденных ресурсов? Почему они игнорируют информированное согласие и право на традиционные роды? Одной из причин может быть порочное партнерство между политикой здравоохранения и частным медицинским бизнесом. Все стремятся к увеличению прибыли, и получать ее можно от "постоянных клиентов". Мы наблюдаем рост числа некоммерческих организаций, работающих с больными детьми и не ищущих средств профилактики. Ослабленные дети превращаются в побочный бизнес для многих групп профессионалов. Что может быть проще этого? СВЯЗУЮЩАЯ ФИНАНСОВАЯ ПУПОВИНАЕсли медицинская политика игнорирует визуальные и научные доказательства вреда для младенцев, используемые процедуры служат оправданием эксплуатации матери и ребенка, и такая практика одобряется по политическим причинам, то мы вынуждены заключить, что органы власти ценят больше прибыль, чем жизнь. В наши дни правила бизнеса "эффективность" и "экономия" применяются без разбора, как если бы родильные дома были фабриками, а младенцы — маленькими изделиями. Врачи — деловые люди. Недобросовестное деловое отношение может привести к тому, что они начинают делать то, что является наиболее удобным и эффективным для них, а не то, что является лучшим для их крохотных пациентов. Так, управление женщиной в родах при помощи лекарств, что именуется активным ведением родов, охотно принимается врачами, на которых влияют экономические соображения. Если мы добавим к этому факт, что многие врачи получают плату за отдельные манипуляции, а не фиксированную зарплату, то увидим, что существует дополнительная мотивация для выполнения максимального числа процедур. Количество крови, созданной для собственных нужд ребенка на момент его рождения, весьма важно. В "Мировой книжной энциклопедии", стр. 324, том B, 1979 г. издания, говорится: "... Девятифунтовый (четырехкилограммовый) младенец имеет лишь около 10 унций (300 мл) крови". Это общий объем крови; нельзя лишать ребенка 20–50% крови из-за раннего пережатия пуповины. Если опираться на прецедентное право, то уместно будет напомнить, что по делу Чоу (Онтарио, Канада) в обосновании решения суда было очень четко заявлено, что потеря 20% крови может вызвать шок у любого человека. Матери должны быть осторожны при подписании больничного договора, в котором устанавливается, что ткани — плацента, пуповина, кровь и плодные оболочки — будут "должным образом утилизированы". Эта формулировка не гарантирует, что эти продукты не будут проданы третьим лицам для использования у других пациентов. Деловая сторона медицины "саморегулируется" и, похоже, неподотчетна общественности, в том числе нашим новорожденным гражданам, у которых отбирают ткани и кровь на продажу без их согласия (см. табл. 3, прецедент Джона Мура). Федеральное правительство позволяет использовать человеческую кровь и органы, но, к сожалению, не обеспечивает систему контроля и взаимного надзора в отношении действий лаборантов и других медицинских лиц, банков крови, банков органов и банков тканей, исследовательских организаций и фармацевтических компаний. Плацента ценится косметической промышленностью, а также различными фармацевтическими компаниями. Кровь содержит гормоны, ферменты, лейкоциты, эритроциты, тромбоциты и плазму, и эти компоненты крови можно разделить. Каждый из них имеет рыночный спрос и определенную цену в долларах. Эти факты никогда не сообщают будущим родителям. Плата за взятие крови на анализ отнюдь не пренебрежимо мала. Врач или медсестра, отвечающие за биологические отходы, могут получить около 250 долларов США за переданные ими 50 мл крови. Взятие 200 см3 (эквивалент 200 мл) у очень большого, от 10 до 13 фунтов весом ребенка, при немедленном пережатии пуповины при кесаревом сечении, что является стандартной практикой в такой ситуации, означает, что берущий кровь может получить 1000 долларов США. ПРАВОВЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯОтсутствие расследования этих фактов означает, что правительство уже знает и, видимо, поддерживает практику коммерческих злоупотреблений в учреждениях общественного здравоохранения, где рождаются дети. Частные банки пуповинной крови получают большинство выделяемых из детской крови продуктов и продают их с прибылью. Правда заключается в том, что любая больница, позволяющая немедленное пережатие или отделение функционирующей пуповины от плаценты — органа, помогающего перелить определенный объем крови под определенным давлением в расширяющиеся легкие ребенка, — проявляет халатность, причиняет телесные повреждения и (в результате) торгует похищенной у беззащитного младенца кровью. Комитеты по биоэтике в каждой больнице часто обнаруживают, что, как только ребенок лишается плацентарной крови, врач оставляет ее, чтобы "утилизировать", т. е. врач позволяет больнице делать с кровью все, что больнице заблагорассудится. Иными словами, последняя "утилизирует" плаценту и ее содержимое таким образом, каким она сочтет нужным, что влечет за собой продажу крови и тканей без каких-либо выгод или компенсации невольному и не давшему на это согласия новорожденному "донору", который слишком мал, чтобы отстаивать свои права. Плацента является собственным органом ребенка и содержит собственную кровь ребенка — этот факт доказывает ДНК. Кровь, содержащаяся в плаценте и пуповине, является, следовательно, собственностью ребенка и не принадлежит никому другому. Право младенца на собственность нарушается, если эта кровь берется без согласия или даже извещения об этом родителей. Кто несет фидуциарную (от лат. fiducia — в римском праве вид залога, по которому товар передавался лицу на условии, что после того как его требования будут удовлетворены, он возвратит товар. — Прим. перев.) ответственность за новорожденного? Родители или больница? Комитеты по биоэтике в Канаде, в Соединенных Штатах и за рубежом упускают из виду, если не поддерживают прямо, организацию медицинских процедур, которые небезопасны и противоречат интересам общества, совпадающим с правом ребенка на оптимальное здоровье. Большинство таких комитетов в больницах, похоже, совершенно не осведомлены об этических последствиях раннего пережатия пуповины и об объемах продаваемой пуповинной крови. Но при вмешательстве комитетов по биоэтике или без такового больницы убеждены, что они имеют право контролировать весь объем пуповинной крови и прибыль от ее использования в исследованиях стволовых клеток. КТО НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ?Больницы сегодня часто выписывают домой страдающих анемией детей. Разве это профессиональное исполнение обязанностей в больнице или родильном центре? Почему тщательно скрывается 1. количество крови, вытекшей из плаценты, 2. имя третьей стороны, которая, возможно, получила плаценту, пуповину и плодные оболочки, и 3. количество крови, взятой для использования другими? Почему не действуют во благо ребенка, настоящего "хозяина" этой крови? Когда ребенку что-то угрожает, в чьи обязанности входит сообщить об этом? У врачей нет удовлетворительного оправдания спешке при родах, когда прерывается функционирование органа, способного за короткое время поставить на 60% больше крови в расширяющиеся легкие ребенка. У них нет оправдания тому, что они уничтожают свидетельства, не сообщают о состоянии пуповины или о положении тела ребенка, когда пережимают пуповину. Официально проблему положили под сукно. Вопреки фактам, свидетельствующим о шоке как следствии дефицита объема крови, д-р Габби из "Эм-Ди-Консалт" (MDConsult) заявил: "Количество крови, остающейся в плаценте, в большинстве случаев несущественно". Чтобы помочь ребенку получить лучшие шансы на раскрытие собственного потенциала, долг взрослых — не брать ни одной капли крови, не говоря уже о том, чтобы прерывать поступление крови из пуповины, которая способна доставить ребенку до 60% от общего объема его крови. Это известно и подтверждается ссылками ВОЗ более чем на 100 таких фактов, а также повторено в известном издании "Руководства к практике медицинской сестры" Липпинкота. Моя точка зрения на эту проблему состоит в том, что медики обязаны позволить хозяину, т. е. младенцу, получить всю кровь до последней капли из функционирующей (или такой, которая бы функционировала, если бы ей не помешали) пуповины и, таким образом, позволить ребенку стать таким сильным, каким он задуман природой. Выработку и проведение в жизнь политики, в результате которой дети ослаблены и анемичны, следует рассматривать как должностное преступление. Коронеры отказываются расследовать случаи смерти недоношенных. Почему? Потому что при родах присутствуют медицинские работники — врачи и медсестры, т. е. профессионалы, и указанные ими причины принимаются как юридически действительные. Таким образом, причинами смерти считаются и регистрируются "естественные причины". Мысль о том, что раннее пережатие пуповины — вопрос медицинской политики — является должностным преступлением, которое должно повлечь за собой уголовное расследование, у коронеров никогда не возникала. У МЛАДЕНЦЕВ НЕТ ОБЯЗАТЕЛЬСТВСледовательно, долг всех медицинских работников — не эксплуатировать ребенка, отнимая у него без его согласия кровь, чтобы предоставить сырье для лечения болезней других людей. Младенцы не виноваты в болезнях других. Они ничего не должны. Они не обязаны сдавать кровь для больного родственника, матери, брата, сестры или чужого человека. Также нет никакого права и необходимости забирать их кровь, необходимую им для благополучия сразу после родов и позднее. ПРАВО НА ЕСТЕСТВЕННЫЕ РОДЫПревращение естественных родов в стандартную практику позволит ликвидировать двусмысленное положение, возникающее из-за активного ведения родов. Тем не менее медики сегодня либо ничего не знают о методах естественного рождения, либо равнодушно относятся к этому важному праву матери как женщины и человека. Естественное рождение — это роды в теплой воде, роды в естественном положении (не в позиции навзничь на спине или полусидя), без механических устройств, применяемых к матери или ребенку, без лекарств, назначаемых матери, без пережатия или пересечения пуповины, без инъекций ребенку, и это уединение в комнате для родов, где присутствуют только те, кого хочет видеть мать. Последнее, но не менее важное условие: все матери должны иметь возможность свободно осуществлять свои права и отказывать в присутствии всем профессионалам, если только те не призваны для помощи в редких нестандартных ситуациях, которые могут потребовать их вмешательства. В идеале права рожающих матерей в больнице должны быть такими же, как и их права вне больницы:
Предполагается, что с согласия матери видеокамера используется для записи всех этапов родов до рождения плаценты как при кесаревом сечении, так и при вагинальных родах. Ни один врач не может возражать против камеры: процедура съемки для образовательных целей — утвержденная политика. Поэтому видеосъемка рождения каждого ребенка является законной для подтверждения того, что все было сделано достойно и в порядке, соответствующем договору о рождении или отказу от каких-то процедур. Вопрос о собственности на плаценту и плацентарную кровь до сих пор не рассматривался в судах. Его нужно ставить, если мы хотим остановить использование мошеннических протоколов и процедур в родильных отделениях больниц. Миллионы детей уже пострадали от этого. Медицинская практика и ее тайны, отбрасывающие длинные тени на наших юных сыновей и дочерей, должны быть выведены на свет и раскрыты, чтобы проблема была решена. Я только что узнала, что Кевин Соренсон, внук акушерки, которая помогла в родах моей матери в 1913 году, в настоящее время избран членом парламента Федерального правительства Канады, представляющим федеральный избирательный округ Кроуфут в Альберте. Я надеюсь связаться с ним в ближайшем будущем относительно петиции "Защитить детей и матерей" (см. табл. 1). Я по-прежнему бросаю клич: "Не потерять ни одной капли детской крови, не допустить никаких детских жертв — ни одной!" УПОТРЕБЛЕНИЕ ЛЕКАРСТВ"Активное ведение" включает в себя использование такого положения в родах, которое повышает риск для матери и сужает родовые пути, в результате чего боль усиливается, роды задерживаются и, как следствие, вводятся лекарства, чтобы "облегчить боль". Кроме того, хирургические разрезы требуют заживления и лекарств после родов. Количество родов с кесаревым сечением выросло более чем на 26% в большинстве "развитых" стран. Однако только в редких случаях возникает реальная необходимость — например, если мать попала в аварию или при смерти — рассечь ее тело ради спасения ребенка, нанося ущерб ее собственному благополучию и создавая необходимость использования антибиотиков. Во время беременности проводятся УЗИ и исследуется амниотическая жидкость. Во время родов — инъекции, раннее пережатие пуповины, непрерывный забор крови вашего ребенка для анализов, что предусматривает извлечение дополнительных 10–15% общего объема крови ребенка каждые два или три дня, в то время как он уже находится в состоянии анемии, лишившись половины возможной крови, а также прививки (гепатит B) и инъекции витамина К. Как правило, здоровые "высококачественные" младенцы, которые получают весь причитающийся им запас крови, не нуждаются в "активном ведении" или инъекциях чужеродных веществ. Новорожденных и младенцев прививают против многих болезней, заразиться которыми у них мало шансов. Кроме того, у них еще не развилась способность образовывать антитела, которые должна стимулировать прививка. Вот почему природа предусмотрела для них молозиво — первое молоко, которое передает материнские антитела ребенку. Риск от прививки для новорожденных больше, чем от реальной болезни. Хотя состояние здоровья ребенка неизвестно, когда ему только час от роду, "эксперты" уже могут сделать прививку, основываясь на предположениях, а не анализах. Если, что вполне вероятно, анемия у ребенка вызвана ранним пережатием пуповины, лекарства или прививки создадут еще больший стресс для его здоровья. Тимеросал используется в некоторых вакцинах в качестве консерванта. Он нейротоксичен даже в следовых количествах для всех возрастных групп и особенно для младенцев, чей мозг еще только формируется на первом году жизни. В то время как производители заявили, что тимеросал удален из вакцин или присутствует там "только" в следовых количествах, другие консерванты, в том числе токсичный металл алюминий, в настоящее время присутствуют в вакцинах и также могут вызвать побочные реакции. Хлоробутанол — компонент, найденный в некоторых препаратах окситоцина, которые назначаются женщинам из-за "опасности кровотечения", связан с латентными заболеваниями щитовидной железы. Препараты окситоцина связаны с проблемами сердечных сокращений. Использование этого препарата требует немедленного пережатия пуповины (см. табл. 2, ВОЗ). Возникшая в результате этого анемия не только не лечится, но даже не диагностируется у большинства новорожденных. Как следствие, мать забирает домой анемичного ребенка, не зная, что ему требуется восстановительное лечение. Кроме того, ей не хватает необходимых навыков и знаний. Такой ребенок страдает от скрытых расстройств, вызванных недостатком ферментов, гормонов и питательных веществ из-за не доставшейся ему крови. В конце концов этот недостаток кровоснабжения и внешней помощи (не по вине родителей) приводит к проблемам в обучении и поведении, а также способствует опасным для жизни аллергическим реакциям, которые могут быть связаны с недостающими ферментами.
Табл. 2 ОСНОВНАЯ ПОЛИТИКА ОБЩЕСТВА АКУШЕРОВ И ГГИНЕКОЛОГОВ КАНАДЫ (SOGC), АМЕРИКАНСКОГО КОНГРЕССА АКУШЕРОВ И ГИНЕКОЛОГОВ (ACOG) И ДР.
БИБЛИОГРАФИЯ1. Chow (Litigation guardian of) v. Wellesley Hospital. O.J. No.
279 DRS 99-03087 Court File No. 92-CQ-017535, Ontario Court of Justice (General Division), Toronto,
Ontario, Lissaman J. Доступно на http://www.sommersandroth.com/case-law-chow.htm Проверено
03/18/2005. ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ О СОВРЕМЕННОЙ ПРАКТИКЕ РОДОВСПОМОЖЕНИЯ
|