Д-р Кэррол Данхем (США)
Кэррол Данхем, излечение птеригиума гомеопатией

Первичные и вторичные симптомы
как ориентиры для определения дозы

Глава IV из книги "Гомеопатия — наука терапии", Нью-Йорк, 1877

Перевод д-ра Сергея Бакштейна (Москва)
Данхем Кэррол (1829—1877) — известный американский гомеопат, декан и профессор Материи медики Нью-Йоркского гомеопатического колледжа, президент Американского института гомеопатии, автор многочисленных публикаций в гомеопатической периодике и книг "Гомеопатия — наука терапии" (1877) и "Лекции по Материи медике" (1879, посмертное издание).







Перед обсуждением этого вопроса мы должны дать краткое определение первичных и вторичных симптомов, а также сообщить, как, на наш взгляд, умение различать эти симптомы сказывается на правильном выборе лекарства. Хотя эти вопросы самым тщательным образом и разбирались на наших заседаниях, необходимо еще раз напомнить читателю, что здесь у разных авторов наблюдается путаница в терминологии.

Симптомы можно назвать первичными, если они появляются первыми, а остальные симптомы, возникающие позже, вторичными по отношению к ним.

Или же симптомы можно назвать первичными, если они в определенной степени являются причиной других, в том числе и противоположных симптомов, которые таким образом являются вторичными по отношению к первым, поскольку зависят от них.

Симптомы можно называть первичными и тогда, когда они имеют бо́льшую важность и значение, чем другие, которые поэтому называются вторичными.

Следовательно, наше определение может опираться на время, противоположность природы или значимость. Поэтому при обсуждении очень важно не путать и не смешивать эти три понятия.

Поскольку большинство наших традиционных взглядов на эту тему высказаны в работах Ганемана, то позвольте мне кратко процитировать его основные мысли, а затем перейти к собственным практическим заключениям.

В статье "Опыт нового принципа нахождения целительных свойств лекарственных веществ", опубликованной в 1796 г. (S. W., 312), Ганеман пишет:

Большинство лекарств имеет более одного действия; первое — это прямое действие, которое постепенно изменяется на второе (которое я назову непрямым вторичным действием). Последнее состояние обычно в точности противоположно первому. Так действует большинство растений. Но некоторые лекарства, например, металлы и минералы, являются исключением из этого правила.

В следующем примечании он иллюстрирует свою точку зрения:

Если говорить, например, об Opium, то бесстрашие, ощущение силы и отваги, мнимая веселость и т. д. являются частью прямого первичного действия умеренной дозы, но через восемь или двенадцать часов возникает противоположное состояние непрямого вторичного действия, когда следуют расслабление, упадок сил, недоверие, страх, потеря памяти и проч.

В предисловии к "Фрагментам о положительных свойствах лекарств" (1805) Ганеман пишет:

Простые лекарства вызывают в здоровом теле свойственные этим лекарствам симптомы, но не все сразу, не одну и ту же группу симптомов, не все у каждого испытуемого, но сегодня, возможно, одни, завтра другие; первый у Кая, а третий у Тита1, но при этом в другой раз Тит будет чувствовать то, что вчера чувствовал Кай.

Определенное лекарство вызывает одни симптомы раньше, а другие позже, причем эти симптомы в какой-то степени могут быть непохожими и противоположными друг другу; более того, они могут быть диаметрально противоположными. Первые симптомы я назову первичными, или первого порядка, а вторые вторичными, или второго порядка.

Каждое отдельное лекарство обладает особым и определенным периодом действия в человеческом организме, более или менее продолжительным, и когда этот период проходит, все симптомы, вызванные препаратом, исчезают одновременно.

Таким образом, для быстродействующих лекарств первичные симптомы появляются и исчезают в течение нескольких часов, после чего появляются и столь же быстро исчезают вторичные. Однако точное время, за которое проявится тот или иной симптом, определить невозможно, отчасти из-за различной природы людей и отчасти из-за различных доз.

Я наблюдал, что некоторые лекарства вызывали два, три и более пароксизмов, включавших оба типа симптомов, как первичных, так и вторичных, но первые, как я уже упоминал в общих чертах, появлялись первыми, а последние вторыми. Но иногда, как мне кажется, я видел симптомы как бы третьего порядка

Под действием умеренных или малых доз в основном наблюдались симптомы первого порядка, реже симптомы второго порядка. Я сохранил главным образом первые как наиболее пригодные для медицинского искусства и наиболее заслуживающие того, чтобы о них знали.

И наконец, он говорит об одном классе симптомов, который определяет как "reliquias" (лат. остаточные. — Прим. перев.). Обычно это последствия очень больших доз, которые, по-видимому, указывают на более или менее постоянные изменения в тканях, включая симптомы "агонии" в терминальных ситуациях, или зависят от них.

В качестве иллюстрации этих взглядов процитирую некоторые замечания Ганемана, которые он добавил или дополнил к симптоматологии нескольких лекарств, упомянутых во "Фрагментах".

Вот что пишет Ганеман примечании к "Aconitum":

В течение всего действия этого растения его эффекты первого и второго порядка повторялись короткими пароксизмами по два, три или четыре раза, пока все действие не прекращалось (от восьми до шестнадцати часов).

Вот какие эффекты он описывает:

Похолодание всего тела и внутренний сухой жар. Озноб. Ощущение жара сначала в кистях рук, а затем во всем теле, особенно в груди, без чувства наружного тепла.

Чередующиеся пароксизмы (в течение третьего, четвертого и пятого часов), общее чувство жара с покраснением щек и головной болью, с ухудшением при движении глазными яблоками вверх и в стороны, затем дрожь во всем теле с красными щеками и горячей головой, затем дрожь и слезотечение с давящей головной болью и красными щеками.

В примечании к "Chamomilla" Ганеман пишет:

Действие этого лекарства протекает в виде пароксизмов продолжительностью в несколько часов, включающих симптомы каждого порядка, с перерывами или ремиссиями, так что, тем не менее, в ранних пароксизмах преобладают симптомы первого порядка, в поздних — второго.

Вот что он пишет в примечании к "Ignatia":

Ignatia обыкновенно проявляет свое действие несколькими пароксизмами, включающих оба порядка симптомов и повторяющихся с интервалом в несколько часов.

Что касается психических симптомов:

Непостоянство, нетерпение, колебания настроения, ссоры, удивительная изменчивость нрава, склонность то к смеху, то к слезам.

Он также пишет:

Эти психические симптомы имеют обыкновение повторяться с интервалом в три или четыре часа.

Взгляды Ганемана на эту тему, изложенные им в "Органоне" (в общих чертах повторяющиеся во всех изданиях последнего), настолько полно описаны д-ром К. Вессельхёфтом в предыдущем разделе отчета данного бюро, что я считаю себя избавленным от необходимости их цитировать.

Похоже, что Ганеман во "Фрагментах" и "Органоне" учит, что среди симптомов лекарства есть серии, которые противоположны друг другу в различных степенях разнообразия, от "отчасти противоположных" до "диаметрально противоположных", и что из этих серий та, которая возникает первой по времени, должна быть причислена к первичным, а та, которая возникает позже, ко вторичным симптомам. Но он обращает внимание на то, что в каждом прувинге присутствуют некоторые виды симптомов, для которых не может быть серии противоположного характера, т. е. о которых нельзя утверждать, что они противоположны, ибо, пишет он,

наш организм всегда стремится установить в противовес этому эффекту [первичному действию лекарства] ПРОТИВОПОЛОЖНОЕ состояние, ЕСЛИ ТАКОЕ СОСТОЯНИЕ МОЖЕТ СУЩЕСТВОВАТЬ2.

Таким образом, в своем определении первичных и вторичных симптомов Ганеман перемешал элементы времени и причинности (то есть противоположные по своей природе классы). Вторичные симптомы не были самостоятельными сериями, но были вторичными в силу их отношения противоположности по природе к сериям предшествующих симптомов. А те симптомы, которые по своей природе не допускают противоположных состояний (как, например, боль, кожные высыпания и т. п.), не могли называться первичными, поскольку за ними не могут следовать противоположные симптомы. Не могли они называться и вторичными, поскольку не могли следовать за сериями противоположных симптомов, которые были бы по отношению к ним первичными. По всей видимости, Ганеман признавал в патогенезах лекарств симптомы, которые, будучи противоположными по природе, могли бы быть отнесены в группы первичных и вторичных, а также другие симптомы, не поддающиеся такой классификации.

Он недвусмысленно говорит3, что первичные, или позитивные симптомы лекарств, как раз относятся к тем симптомам, на которых мы основываем свои назначения.

Эти высказывания из "Органона", приведенные д-ром Вессельхёфтом, содержат не только описание различных классов симптомов, наблюдаемых Ганеманом при испытании лекарств, но и теорию природы и происхождения этих различных классов. Наблюдения человека за природными явлениями, если этот человек является внимательным и точным наблюдателем, каким несомненно был Ганеман, в общем верны. Его теоретическое объяснение этих явлений наверняка будет смешано с философией его эпохи и вряд ли будет принято без оговорок людьми следующих эпох, и в настоящее время мало кто согласится со взглядами Ганемана на происхождение первичных и вторичных симптомов как представляющих состояние пассивности, за которым следует состояние повышенной активности со стороны жизненной силы; эта концепция жизненной силы в том смысле, в каком Ганеман использовал данный термин, была отвергнута большинством нынешних физиологов. Но отказ от объяснения, предложенного Ганеманом, не влечет за собой отказа от наблюдений, к которым он его приложил.

Среди симптомов, названных им первичными (Erstwirkungen), Ганеман распознал случайное явление, названное им чередующимися (Wechselwirkungen), противоположными, а иногда противоречивыми симптомами, которые тем не менее не были вторичными. Он не сообщает нам ни как можно их узнать, ни как отличить их от вторичных симптомов, но приводит примеры того, что рассматривает как вторичные симптомы, а именно:

Бодрость духа, возникающая после выпитого кофе, это первичный симптом, а последующая сонливость и вялость — вторичный. Сонливость после приема Opium — первичный симптом, а последующая бессонница — вторичный. Запор Opium — первичный, а следующий за ним понос — вторичный4.

И, в соответствие с указаниями Ганемана, мы не должны опираться в своих назначениях на эти вторичные симптомы.

Но, рассматривая его замечания по отдельным препаратам в "Чистой Материи медике", мы обнаруживаем отклонения от его определений и примеров, приведенных в "Органоне". В предисловии к "Belladonna" мы читаем:

Нет ни одного известного лекарства длительного действия, которое проявлялось бы в столь многообразных (по два и три раза) чередующихся состояниях как Belladonna. Сравните только симптом 15 с 16, а его с 17, 56 с 58, а тот с 60, 61 и 114, а эти с 113 и 152; снова 62 с 63, 64, а эти с 70, а 62 с 72, 158 с 159, а тот с 160 и 165, а этот с 163, и 172 с 174 и 175, а эти с 176. Ни об одном из этих чередующихся состояний (Wechselwirkungen) нельзя сказать, что они выходят за рамки первичного действия5.

Вот эти симптомы, приведенные для описания противоположных состояний.

Сужение и расширение зрачков.

Боли в животе, вынуждающие больного отклоняться назад и сидеть неподвижно; при движении вперед они усиливаются и не позволяют двигаться.

Подавление стула и мочеиспускания и непроизвольные стул и мочеиспускание, а также постоянные болезненные позывы.

Бессонница и глубокий сон.

Буйный бред и дикий страх, а также дурашливое помешательство и т. п.

Очевидно, Ганеман имеет в виду — и опыт, несомненно, подтверждает его мысли, — что Belladonna может назначаться (при соответствии других симптомов) при наличии либо одного, либо другого (противоположного) из этих состояний, и эти противоположные состояние описаны в "Органоне" как вторичные, на которых, если верить этой книге, нам не следует основывать свои назначения.

В предисловии к "Nux vomica" ("Чистая Материя медика", 1-е изд.) Ганеман пишет:

Симптомы одной дозы Nux vomica могут повторяться несколько дней подряд в одно и то же время суток, даже в один и тот же час или через день. И в этом мы видим важность этого лекарства при некоторых типичных заболеваниях, когда симптомы в остальном соответствуют друг другу. Помимо этой периодичности симптомов, а также чередования жара и холода то тут, то там (как и в случае с другими препаратами), появляются симптомы, которые очень сильно отличаются друг от друга и кажутся противоположными друг другу, хотя все они относятся к первичному действию этого лекарства. Мы можем назвать эти симптомы чередующимися действиями (Wechselwirkungen).

В "Nux vomica" Ганеман обращает внимание на симптомы 232 и 233 "анорексия" и противоположные им 236–238 "огромный аппетит", утверждая, что это чередование действий, относящееся к первичным симптомам, а значит, пригодное к тому, чтобы быть основой для назначения. Он также ссылается на 369–374, "запор с ложными позывами" и т. д., и на 357–359, "понос с позывами и ложными позывами" и т. д., и говорит в примечании:

Понос как таковой, постоянный, обильный, не является, согласно моему наблюдению, ожидаемым при первичном действии Nux vomica, и то, что здесь появляется среди симптомов как понос, весьма скудный, в основном относится к слизистым выделениям с тенезмами и болью, и т. д.

И снова, в примечании к 456, он говорит:

Выделение слизи из носа является чередующимся действием при сухой обструкции носа.

Очевидно, что существует расхождение между общими положениями "Органона" Ганемана и его практическими указаниями в "Чистой Материи медике". Из последней мы узнаём, что Belladonna, например, может быть дана при первичном симптоме "сопор" и также при симптоме, который в "Органоне" называется вторичным, а в "Чистой материи медике" чередующимся — "бессоннице", и что Nux vomica может назначаться при первичном симптоме "запор", а также при симптоме "диарея", который в "Органоне" называется вторичным, а в "Чистой Материи медике" чередующимся.

Сами термины первичный и вторичный, как показано выше, по-видимому, подразумевают последовательность симптомов, более или менее противоположных по характеру, и все они являются отклонением от равновесия функций, которое мы называем здоровьем. Приведенные примеры и, в сущности, все возможные примеры, касаются функций, к которым применимы категории "больше" или "меньше", или даже "противоположно"; например, температура, сон, определенные психические состояния, а также секреции и экскреции в целом. Так, перед нами может быть неестественно продолжительные сон или бодрствование, веселье или уныние, а также плюс или минус пот, кишечные испражнения, мочеотделение и т. д., и т. п. Но как мы можем иметь противоположное состояние по отношению к какой-либо определенной боли или субъективному ощущению, к паренхиматозным отложениям, к кожным высыпаниям и проч.? Отсутствие этих явлений было бы pro tanto (лат. соответственно. — Прим. перев.) состоянием здоровья; оно не было бы противоположностью болезненного состояния или ощущения.

Таким образом, возможность классификации симптомов на первичные и вторичные на основе относительного характера этих симптомов не согласуется с симптоматологией и является неполной и ограниченной умеренным числом известных болезненных явлений.

Может быть, тогда мы будем основывать различие на временнóм факторе, и назовем симптомы, которые проявляются сначала, первичными, а те, что возникают позже, вторичными? Но где тогда проводить границу? Сколько часов или дней следует отвести на развитие первичных симптомов? Учитывая огромные различия в скорости действия разных лекарств, очевидно, что для каждого из них должно быть установлено особое правило. Но это не единственная трудность. Результаты действия разных доз на одного и того же испытуемого, а также разных доз или даже одной и той же дозы на разных испытуемых настолько разнообразны, что, во-первых, как указывает Ганеман в предисловии к "Фрагментам", симптом, который появляется у одного испытуемого сегодня, не появится в течение нескольких дней у другого, и, во-вторых, очень малая доза может вызвать только одну серию симптомов, большая доза — две серии противоположных симптомов, еще бо́льшая доза — две серии других противоположных симптомов, и, наконец, очень большая доза — снова только одну серию. Этот вопрос так хорошо проиллюстрировал проф. Аллен, с чьими взглядами я с радостью полностью соглашаюсь, что мне не стоит на этом останавливаться. Я ограничусь двумя примерами из нашей Материи медики.

Если просмотреть список симптомов Argentum nitricum6, то можно обнаружить, что раньше всего в прувингах появлялись раздражение мочевого пузыря и уретры, учащение мочеиспускания и увеличение количества мочи, а позднее урежение мочеиспускания и уменьшение количества мочи. Конечно, можно было бы назвать первые симптомы первичными, а вторые вторичными. Но, изучив дневники испытателей, мы обнаружили, что большинство из них (те, кто принимал большие дозы) сообщают о первичных, а не о вторичных симптомах. Только один испытатель, принявший 30-е разведение, сообщил об уменьшении количества мочи и не сообщал об увеличении.

Таким образом, эти симптомы, которые в списке кажутся противоположными и подразделяются на первичные и вторичные, на самом деле никак друг с другом не связаны, хотя, если бы они встречались у одного и того же человека, они должны были бы быть взаимосвязаны. А здесь мы имеем дело с разными, несвязанными и независимыми воздействиями разных доз на разных людей, и позвольте мимоходом заметить, что прекрасные картины первичных и вторичных эффектов лекарств, которые мы находим в работах авторов старой школы и которые были положены в основу "законов дозы" авторами нашей нынешней школы, являются всего лишь составными картинками, полученными из эпизодических наблюдений за пациентами и случаями отравлений, и имеют не больше сходства с патогенезом у одного индивида, чем композиция художника, на которой горы Эквадора покрыты лесами Орегона и украшены цветами Явы, имеет сходство с точным пейзажем с натуры.

Большинство испытывавших Tellurium в 3-й тритурации наблюдали в первый и последующие дни симптомы общей чувствительности, потливость, а также симптомы со стороны кожи, мочевого пузыря, и т. д., и т. п. Но у одного испытуемого, принявшего 4-ю тритурацию, не было вообще никаких симптомов до четырнадцатого или пятнадцатого дня, когда появились кожные симптомы, затрагивающие ухо, которые были очень настойчивыми и беспокоящими. Были ли эти симптомы вторичными, потому что они появились позже, чем другие симптомы у других испытуемых? А если да, то вторичными по отношению к чему? Как радикулит Джона может быть вторичным по отношению к зубной боли Джеймса? Но в течение второго месяца у того же испытателя симптомы со стороны уха исчезли, однако появились симптомы со стороны позвоночника. Были ли они вторичны по отношению к ушным, потому что появились позже? Безусловно, хронологически они были вторичными, потому что появились позже. Но, будучи по своей природе совершенно несвязанными — ни противоположными, ни схожными — они не могут быть названы вторичными ни по природе, ни в отношении значимости или ценности. Оба (набора симптомов, ушные и спинальные. — Прим перев.) неоднократно подтверждались на практике.

Но мы вновь и вновь слышим7, что холод, то есть состояние, относящееся к стадии озноба при лихорадке, это первичное действие Aconitum, а состояние, относящееся к жару при лихорадке, вторичное. Что же говорит по этому поводу Ганеман? В предисловии к "Aconitum" он пишет:

Aconitum — одно из немногих лекарств, чье первичное действие состоит из нескольких чередующихся состояний озноба или холода и жара8.

А теперь давайте изучим дневники австрийских испытателей Aconitum.

Ротхаузль принимал настойку Aconitum, начиная от шести капель и повышая до пятнадцати каждый день в течение девяти дней. Почувствовав воздействие, он прекратил прием и записал симптомы.

Со второго и по шестой день включительно он ощущал постоянно возвращающиеся симптомы: беспокойство ночью, плохие сны, неестественный жар в теле, саднение и повышенная секреция слизи в гортани, кашель, головокружение, головная боль. На девятый день после полуночи сильные пароксизмы озноба с дрожью, начинающиеся от области сердца, длящиеся два часа, затем жжение, сухой жар c лихорадочным пульсом, затем умеренная потливость.

В следующие шесть дней у него наблюдались различные болезненные симптомы со стороны грудной клетки и конечностей, а на шестнадцатый день прувинга снова возникли фебрильные пароксизмы, состоящие из озноба, жара и пота, но озноб был не так сильно выражен, а пот был обильнее, чем на девятый день.

На семнадцатый день ночью возник похожий фебрильный пароксизм, а затем в течение семи дней возрастающие болезненные симптомы со стороны головы и грудной клетки, которые закончились кровохарканьем на девятнадцатый день и, наконец, очень сильная и выраженная невралгическая боль в голове и в лице.

Как сумеет даже самый изобретательный законодатель найти предлог, чтобы поделить симптомы (особенно фебрильные) этого великолепно проведенного прувинга на первичные и вторичные? Фебрильные пароксизмы наблюдались на девятый, шестнадцатый и семнадцатый день, а перед ними и после них присутствовали выраженные симптомы со стороны грудной клетки и конечностей. Какие из них будут первичными, а какие вторичными, если ответ искать в дате возникновения? А если брать природу или степень выраженности?

Безусловно, если позднее возникновение автоматически относит симптом ко вторичным, то головная и лицевая невралгия, самый последний симптом, отмеченный Ротхаузлем, следует считать вторичным. Но не будем спешить! В прувинге Aconitum, который проводил Златарович со второй десятичной потенцией, принимавшейся им в возрастающих очень больших дозах без всякого эффекта в течение семи дней, самым первым симптомом было возникновение на двадцать четвертый день сильной головной и лицевой невралгии, почти такой же, как описал Ротхаузль.

Получается, что последний симптом Ротхаузля был первым симптомом Златаровича. Если время появления симптома определяет его класс, то мы должны отнести головную боль Ротхаузля ко вторичным, а такую же головную боль Златаровича к первичным, то есть один симптом к обоим классам, что будет не чем иным, как reductio ad absurdum (лат. низведением до абсурда. — Прим. перев.).

Следует отметить, что эти идентичные симптомы, произведенные Aconitum в разное время у разных испытателей, были вызваны разными дозами. Противоположные симптомы Argentum nitricum у разных испытателей тоже были вызваны разными дозами.

Проф. Т. Ф. Аллен продемонстрировал, насколько сильно в зависимости от дозы могут различаться результаты. По словам д-ра Шарпа, у одного и того же испытателя Aconitum в разных дозах имеется четыре разных вида действия на сердце, что определяется пульсом на лучевой артерии, и что только два этих вида относятся к одной серии симптомов, сменяемой противоположной серией.

Нельзя забывать, что Ганеман был очень опытным испытателем лекарств и посвятил этой работе все свои несравненные способности к наблюдению и анализу. Он прекрасно знал о том, что возникновение противоречивых симптомов в прувинге сильно зависит от дозы, как это показано в § 66 "Органона" (4-е изд.), где по этой причине он советует использовать в прувингах малые дозы9.

Переходя ко второму разделу предмета нашего обсуждения, а именно, к значению первичных и вторичных симптомов как ориентиров для выбора лекарства, можно сказать, что существует множество лекарств, которые, обладая определенными постоянными характерными симптомами, имеют также ряд чередующихся симптомов, относящихся главным образом к выделениям. Среди них можно упомянуть Veratrum album, который имеет (122–124)

тонкий стул, выходящий незаметно вместе с газами. Частый жидкий стул. Жидкий стул, выходящий незаметно вместе с газами. Понос с едкими испражнениями, и т. д.

А также (127–139):

Запор из-за густых и твердых каловых масс. Позыв на стул в верхней части живота, но стула нет, или же он отходит с большим трудом как будто от бездействия прямой кишки, и как будто прямая кишка не принимает участия в перистальтических движениях верхних отделов кишечника.

Также Ганеман цитирует Грединга: "диарея с обильным пóтом" и "длительный запор".

Эффективность Veratrum при лечении поноса соответствующего характера безоговорочно признана нашей школой. Но сам я при этом уже много лет часто назначаю Veratrum для лечения запоров у всех пациентов, но особенно у младенцев и детей младшего возраста, когда при отличном пищеварении выделение каловых масс невозможно из-за инертности прямой кишки, и это подтверждается тем обстоятельством, что неизмененный стул может произвольно выделяться от раздражения прямой кишки при введении в задний проход куска мыла, промасленной бумаги или резинового бужа. И здесь, вопреки всякой логике, одно и то же лекарство будет одинаково эффективно как при поносе, так и при запоре.

Этот же пример можно привести и для Nux vomica: все мы отлично знаем, что она бывает показана при некоторых видах запора и при дизентерийном поносе.

А теперь давайте тщательнее рассмотрим природу функций, наблюдающихся в прувингах, когда возникает чередование противоположных симптомов, названных первичными и вторичными. Эти функции по природе своей являются периодическими, а не непрерывными, и характеризуются периодами покоя и активности, а также способны к количественному и качественному чередованию между собой. Так, сон — это функция периодичная, и может быть в определенной степени дополнена другими формами отдыха нервной системы. Кишечная трубка, мочеполовой аппарат, кожа, в той мере, в какой это касается секреции и экскреции, имеют периоды активности и покоя, а бездействие одного органа может быть компенсировано повышенной активностью другого. Таким образом, функция любой из этих систем может значительно меняться в разное время, не создавая при этом противоположных условий. По этой причине количество выделений или степень выраженности любой из этих периодических и изменяющихся функций не будет стоять на первом месте среди показателей, на которых должен основываться выбор лекарства. Если мы теперь проанализируем назначения Veratrum и Nux vomica, о которых шла речь выше, то обнаружим определенные постоянные феномены, характеризующие как запор, так и понос. В основном именно эти феномены, а не сам факт того, запор это или понос, и будут лежать в основе выбора лекарства.

Понос Veratrum не контролируется и почти не замечается пациентом, жидкие каловые массы выходят вместе с газами. Здесь мы имеем дело с парезом и анестезией прямой кишки и сфинктера. Запор Veratrum существует только потому, что прямая кишка не выполняет свою изгоняющую функцию и не получает раздражения от накопившихся каловых масс, как это происходит в норме. И здесь тоже имеются парез и анестезия. Но Veratrum не будет показан в обоих этих случаях, если нет характерных общих симптомов, а именно, угнетения жизненной силы, преобладания похолодания тела, бледности и холодного пота на лбу или на всей поверхности тела, возникающем при незначительном волнении или напряжении, как, например, при поносе или безрезультатных попытках выделить стул при запоре.

Как запор, так и понос Nux vomica характеризуются повышенной, но при этом дискоординированной активностью кишечника, проявляющейся коликами и тенезмами, а также частым и скудным стулом, то есть кишечник работает одинаково, независимо от того, есть ли в одном случае минус, а в другом плюс экскреция. И действительно, у пациента Nux vomica эти состояния часто чередуются. Замечания и примеры ниже в достаточной степени иллюстрируют мои выводы.

Наличие или отсутствие противоположных серий среди симптомов лекарства в основном, а может быть и полностью, зависит от дозы, в которой это лекарство испытывалось, и на вопрос о постоянном и необходимом появлении таких серий можно ответить только после единообразных экспериментов с наименьшей из возможных доз на многих испытателях с одним и тем же лекарством или со многими лекарствами. Поэтому 1-е: хотя в нашей Материи медике, в том виде, в котором она существует, патогенезы представляют определенные серии симптомов более или менее противоположных, тем не менее (за исключением симптомов агонии, которые нельзя получить на практике), поскольку эти серии симптомов появляются в разном порядке у разных испытателей в соответствии с дозой или идиосинкразией, то между ними невозможно установить основанное на природе различие, которое позволит отнести их к первичным или вторичным. 2-е. Эти наблюдаемые у испытателей очевидно противоположные симптомы (не считая симптомов агонии) в равной степени служат нам ориентирами для выбора лекарств.

Переходя к теме данной статьи, я оправдываю длительность обсуждения предварительных вопросов предположением, что если я рассказал об отсутствии оснований разделять лекарственные симптомы на первичные и вторичные, то тем самым показал невозможность закона дозы, основанного на таком разделении. Или, если признать, что в патогенезах действительно появляются группы симптомов, очевидно противоположных, я показал, что они относятся только к определенным функциям и ни в коем случае не охватывают весь организм и не могут быть включены в симптомы всего организма. Тем самым я показал, что предполагаемый закон дозы, основанный на существовании этих групп, обязательно должен быть частичным и, следовательно, лишен того общего применения ко всему патогенезу, которое только и может оправдать название "ЗАКОН". Я уверен, что ясно показал эти вещи.

Д-р К. Геринг в 1844 г. в письме Центральному немецкому обществу, собравшемуся в Магдебурге (N. Archiv, 21, 3, 166) отвергает объяснение Ганемана первичных и вторичных симптомов. Он признаёт, что в каждом прувинге имеются первичные и вторичные симптомы в том смысле, что некоторые появляются раньше, а другие позже, но утверждает, что хотя некоторые симптомы могут быть противоположны друг другу, все они должны рассматриваться как симптомы лекарства и лежать в основе назначения. Он приводит примеры таких назначений для Conium, Opium и Mercurius. И в самом деле, говорит он, чем более длительны, постоянны и противоположны эти последние симптомы по отношению к более ранним, тем важнее они для практики. Далее он говорит, что

течение этой лекарственной болезни (в прувинге) должно соотноситься с болезнью, которую надо излечить.

Затем Геринг утверждает, что

все симптомы высоких потенций, появляющиеся в прувинге, похожи на поздние эффекты меньших, или так называемых более сильных доз, и не похожи на первичные эффекты сильных доз.

Он добавляет, что главные характеристики лекарств (как мы уже видели у Nux vomica, Veratrum и т. д.) сопровождают как ранние, так и поздние симптомы, например, жжение Arsenicum.

Из этих соображений Геринг выводит следующий закон дозы:

Выбрав лекарство по симптомам пациента и исходя из полного соответствия характеристик болезни и лекарства, мы должны будем также рассмотреть, имеют ли симптомы пациента в целом большее сходство с ранними (первичными) симптомами лекарства, и тогда мы будем назначать более низкие потенции, или большее сходство с поздними (вторичными) эффектами, то есть с симптомами, полученными в прувингах с более высокими потенциями, и тогда и мы будем назначать более высокие потенции.

Можно сказать, что это просто означает: назначайте дозы, аналогичные тем, которые при испытании вызывали симптомы, характерные для данного пациента. Но за этим стоит гораздо большее, так как, показывая, что симптомы, вызванные в прувинге малыми дозами, соответствуют поздним эффектам больших доз, мы можем сделать вывод о действии малых доз даже в тех случаях, когда прувинги проводились только с большими дозами.

В 1860 г. д-р Э. М. Гейл опубликовал в т. IX "Североамериканского журнала гомеопатии" подробный доклад "Доза", в котором выразил надежду, что ему удалось открыть долгожданный закон, согласно которому "подходящая доза для каждого случая может быть выбрана с такой же точностью, что и подходящее лекарство", а именно,

при любой болезни мы должны выбирать лекарство, чьи первичные и вторичные симптомы согласуются с симптомами болезни, которую надо излечить.

И

Если налицо первичные симптомы болезни и мы боремся с ними с помощью лекарства, чьи первичные симптомы соответствуют этим проявлениям, мы должны использовать минимально возможную дозу, разумно допустимую. А если мы лечим вторичные симптомы болезни препаратом, чьи вторичные симптомы им соответствуют, мы должны применять такую большую дозу, какую только можно безопасно использовать.

Эти предложения основываются на допущении, что все лекарства вызывают, а все болезни представляют собой две серии симптомов, первичных и вторичных, и что в один или другой из этих классов входит каждый симптом лекарства или болезни. Я выразил свое несогласие с этим мнением и привел причины, по которым считаю, что различие между первичными и вторичными симптомами, если оно и оправдано, то по крайней мере применимо лишь к части симптомов каждого лекарства. Если я прав, то это мнение не может быть положено в основу общего закона.

В подтверждение своих выводов д-р Гейл ссылается на Aconitum, первичные симптомы которого, по его словам, "самым совершенным образом соответствуют стадии озноба для всех лихорадок", тогда как вторичные симптомы Aconitum "соответствуют стадии жара". Исходя из этого, он советует назначать малую дозу разведения Aconitum при стадии озноба и большие дозы матричной настойки или 1-е десятичное разведение при стадии жара. Д-р Гейл приводит результаты такого лечения, которые, по-видимому, удовлетворили его, но вряд ли удовлетворили бы меня.

И вновь он сообщает нам, что первичные симптомы группы лекарств, среди которых Cinchona, Ferrum, Conium, Nux vomica и Ignatia указывают на то, что эти лекарства сначала

повышают тонус и силу мышечной и нервной систем, прибавляют витальность и энергию для функционирования жизненно важных органов,

а их вторичные симптомы вызовут

характерную атонию, недостаток витальности и кахексию более или менее упорного характера.

Далее он утверждает, что вспышка перемежающейся лихорадки всегда следует за "периодом хорошего самочувствия", то есть состоянием повышенного мышечного и нервного тонуса и энергии, и рассматривает последнее состояние как первичную стадию болезни, которую, следовательно, надо лечить, как только мы ее распознаем, малыми дозами Cinchona. Вспышка пароксизмальной лихорадки, по мнению Гейла, относится к серии вторичных симптомов, а значит, должна лечиться настолько большими дозами Cinchona, насколько это безопасно для пациента.

В статье, представленной настоящему институту10 в 1874 году, д-р Гейл опять излагает эти же идеи вместе с так называемым законом доз. Он иллюстрирует серии первичных и вторичных симптомов на примере воспаления мочевых путей, когда сначала появляются конгестия, прекращение секреции, лихорадка и боль, а затем обильная секреция или нагноение, упадок сил, прекращение боли и т. д. Гейл утверждает, что группа близких между собой лекарств, среди которых может быть Cantharis, представляет похожие серии первичных и вторичных симптомов.

Рассматривая прежде всего последнюю иллюстрацию, не могу не согласиться, что процесс воспаления состоит из нескольких последовательных этапов, а именно,

ускоренного и усиленного кровообращения, которое затем сменяется урежением и ослаблением кровообращения, экссудации liquor sanguinis (лат. жидкости крови. — Прим. перев.), миграции лейкоцитов и стаза.

Никто не спорит, что ранние этапы предшествуют поздним, но они в равной степени являются последовательными и необходимыми этапами единого и четкого процесса, и ничто не может оправдывать проведение черты в любом месте процесса и утверждение, что все, что находится за этой чертой, принадлежит к другому и противоположному ряду относительно того, что находится перед ней. Я также не могу признать никаких таких противоположных серий и в лекарственных прувингах. Ни прувинги Ганемана Cinchona и Ferrum, ни прувинги Ганемана и Харли Conium, ни прувинги Ганемана Nux vomica и Ignatia не кажутся мне подтверждающими правоту д-ра Гейла.

Обращаясь теперь к замечаниям Гейла об Aconitum, я ссылаюсь на приведенные мной цитаты из Ганемана, Ротхаузля, Златаровича и Шарпа, доказывающие, что Aconitum не вызывает сначала выраженную стадию озноба, за которой следует продолжительный жар, но, как говорит Ганеман, "чередующиеся состояния, состоящие из дрожи или холода и жара, повторяющиеся часто или с большими интервалами". Я не отрицаю, что д-р Гейл назначал препараты именно так, как он говорит, и с теми результатами, которые он описывает, но я утверждаю, что патогенез Aconitum не дает оснований для теории, согласно которой, по его словам, Aconitum действовал, или которую он вывел из своих действий.

Отклоняясь от темы нашего обсуждения, скажу, что эти заявления об Aconitum и его использовании наводят на мысль, что многие якобы гомеопатические назначения на самом деле делаются ex usu in morbis (лат. из употребления при болезнях. — Прим перев.), а не на основании строгой и тщательной индивидуализации. Aconitum, в прошлом завоевавший репутацию лекарства от лихорадочных состояний, слишком часто стал назначаться рутинно как "лекарство от любых лихорадок" (по выражению д-ра Гейла), то есть нередко тогда, когда симптомы совсем на него не указывают. Ганеман предостерегает нас, что "не у всякого пациента с лихорадочными симптомами Aconitum будет гомеопатически показан", а поэтому нельзя достоверно сказать, что он относится именно к "ознобу" или какой-то другой "стадии всякой лихорадки". Если дать это лекарство, когда пациент лежит, тих, умиротворен, спокоен рассудком, терпелив и надеется на скорое излечение, то Aconitum не устранит симптомов, как должно это делать правильно подобранное гомеопатическое лекарство. Кроме того, Aconitum не будет показан даже по сходству симптомов при многих, если не при всех, перемежающихся, ремиттирующих или продолжительных лихорадках, которые столь нередки в разных частях нашей страны, а также при упорных лихорадочных состояниях, связанных с воспалением жизненно важных органов.

Моя задача — проследить за утверждениями и аргументами этого автора, касающиеся данного очень важного вопроса, и проанализировать их, но я вижу, что не в состоянии это сделать. Его предположения основаны на цитатах из аллопатических источниках, которые, по-моему, не содержат ничего, кроме наблюдений за действием больших доз лекарств и основанных на этих наблюдениях теоретических умозаключениях, что бесспорно не имеет ничего общего с патогенезами "Чистой Материи медики", на которых я привык основывать свои знания о действии лекарств, но к которым мой коллега почти не обращается. Его ссылки на лечение представляются мне весьма обобщёнными, основанными на предположениях о патологической природе обсуждаемой болезни и заключающимися в применении лекарств на основе смутного и общего сходства с предполагаемыми патологическими состояниями. Во всем этом я не вижу даже намека на строгую индивидуализацию случаев, которая является сутью правильного гомеопатического лечения. Читая эти статьи, я не чувствую, что читаю работы практикующего гомеопата, в соответствии с моим представлением о гомеопатической практике Ганемана, и к своему ужасу понимаю, что не нахожу общего языка с автором в той степени, которая необходима для дальнейшего обсуждения его подхода к рассматриваемому вопросу.

Поэтому я удовольствуюсь лишь заявлением, что мои собственные наблюдения и опыт не позволяют мне подтвердить слова д-ра Гейла о "законе дозы", основанном на различии первичных и вторичных симптомов. Там, где Aconitum был действительно показан в соответствии с симптомами пациента, я видел быстрое облегчение после назначения высокой потенции как в стадии жара, так и в стадии озноба, и в обоих случаях эффект проявлялся гораздо быстрее, чем можно было бы ожидать, полагаясь на слова д-ра Гейла.

При лечении как запора, так и поноса с помощью Nux vomica, когда имелись характеристики этого лекарства, высокие потенции были одинаково эффективны и приводили к полному излечению. То же самое можно сказать и о назначении Veratrum album при поносе и запоре, когда присутствовали характеристики этого лекарства.

Вполне вероятно — и я склонен в это верить — что закон, предложенный д-ром Герингом, будет признан соответствующим действительности, но для его демонстрации и общего практического применения нам нужна Материя медика гораздо более полная, чем та, которой мы обладаем.

Я завершаю статью на эту тему мнением, что невозможно вывести закон определения дозы лекарства на основании противопоставления и разделения симптомов на первичные и вторичные.

ПРИМЕЧАНИЯ

1  Имена Кай и Тит считались самыми распространенными в Древнем Риме. Их упоминание — литературный прием, означающий "у одного то, а у другого это". — Прим. перев.
2  "Органон", 2-е и 3-е изд. § 74, 4-е изд. § 63.
3  "Органон", 2-е и 3-е изд. § 59, 4-е изд. § 152.
4  "Органон", 2-е и 3-е изд. § 76.
5  "Чистая Материя медика", 1-е изд., 4-е изд., § 65.
6  "Oest. Zeit." I.
7  "The Dose" E. M. Hale, M. D., N. A. J., IX, 265.
8  "Чистая Материя медика", 1-е изд.
9  В тексте предположительно опечатка, поскольку в § 66 4-го изд. "Органона" речи об этом нет. Возможно, имелся в виду § 131. — Прим. перев.
10  Американскому институту гомеопатии, президентом которого был автор статьи. — Прим. перев.