Д-р Адольф Липпе (США)
Адольф Липпе, гомеопатия, ясность в медицине

Определенность медицины

The Hahnemannian Monthly 1868; IV, 2:49–57

Перевод д-ра Александра Малышко (Ялта)

Оригинал здесь


В эссе "Определенность медицины", представленном публике д-ром Питером Джоном Джорджем Кабанисом в 1791 году1, мы находим в заключительном 10-м разделе следующее:

Я осмелюсь предсказать, что вместе с истинным методом наблюдения и духом философии, который всегда должен в нем преобладать, медицина вскоре возродится, и наука приобретет иной облик. Разрозненные фрагменты, из которых она сейчас состоит, будут собраны воедино, чтобы сформировать из них систему, простую и плодотворную, как и все законы природы. После тщательного изучения всех фактов, их проверки и сравнения, они будут связаны между собой и приведены к небольшому числу твердо установленных или мало подверженных изменениям принципов. Метод исследования, который объединяет эти факты через их сходство или различие, выведение из них общих правил, которые по сути, будут лишь более подробной детализацией этих фактов, этот метод, повторяю, достигнет небывалого совершенства. Более важная и сложная задача применения этих общих правил на практике будет упрощена. Из всего этого естественным образом следует, что врачу не нужно будет изобретать собственный метод и средства лечения, пренебрегая тем, чему его учили, чтобы искать в своих собственных ощущениях знание того, чего он не смог бы получить из ощущений других. Я имею в виду описания не просто корректные и подробные, но представляющие собой в совокупности целое, в котором различные части хорошо связаны между собой. Когда это будет достигнуто, не потребуется постоянно талантом заменять искусство врачевания — напротив, последнее иногда будет создавать первое, и даже казаться в некоторых случаях, что оно заменяет собой первое. Тем не менее я далек от мысли, что точность в науке когда-либо сможет заменить здравый смысл или природный талант. Но точность искусства врачевания сможет предотвратить ситуацию, когда здравый смысл будет сбит с толку расплывчатыми и несвязанными представлениями, а талант будет скован устаревшими и ошибочными правилами. Следовательно, в будущем ничто не сможет помешать их полному раскрытию. Таким образом, люди со скромными способностями будут с легкостью выполнять то, что в настоящее время достигается с трудом даже самыми одаренными. Практика медицины, очищенная от того вздора, которым она в настоящее время затуманена, и сведенная к простым, четким и методичным указаниям, приобретет ту степень определенности, которой, в силу изменчивой природы объектов, на которые она направлена, можно разумно ожидать

Найдется ли хотя бы один гомеопат, который не прочтет с удовольствием это пророчество Кабаниса, и есть ли хоть один, кто не сожалеет о том, что этому великому философу не довелось увидеть, как его прозорливые предсказания сбылись, причем в очень короткий срок? Медицина обрела определенность. Ганеман уже тогда начал скрупулезное изучение фактов, собирал известные сведения о действии лекарств и начинал свои прувинги, и эти факты, подтвержденные повторными клиническими экспериментами и сопоставленные друг с другом, а также с другими известными природными явлениями, были связаны воедино и сведены к небольшому числу фундаментальных законов. Из этих законов были выведены общие правила, и все это было представлено Ганеманом миру и принято его истинными последователями. Мы наблюдаем в наши дни как аллопатическая школа, по-прежнему игнорируя и отвергая гомеопатию как медицинскую систему, все же признаёт необходимость законов и твердо установленных правил, изучая факты и стремясь прийти к определенным выводам.

Они действительно смотрят в будущее с надеждой на прогресс и, пусть медленно, но двигаются вперед. История, однако, постоянно повторяется, и поэтому мы находим в медицинской профессии представителей партии или секты, провозглашающих своим девизом "прогресс", отделившихся от аллопатов под предлогом "либерализма" и "прогресса" и называющих себя эклектиками. Их прогресс движется в обратном направлении, и они открыто заявляют о своем решительном противостоянии любым твердо установленным принципам, основанных на законах природы, и еще больше выступают против практических правил, вытекающих из этих фундаментальных законов и находящихся в гармонии с ними. В своих учебных заведениях они учат "разнообразию мнений" и клеймят как "догматиков" всех, кто с ними не согласен. В этом и заключается коренное различие между старой и новой школами, аллопатической и гомеопатической, стремящихся воплотить в жизнь смелое предсказание Кабаниса с одной стороны, и эклектиками, апеллирующими к общественным предрассудкам и неправильному пониманию свободы и либерализма с другой. Они самоуверенно заявляют, что свободная наука не может и не должна быть стеснена никакими принципами, даже если эти принципы вытекают из законов самой природы и многократно подтверждены экспериментально. Если предсказания Кабаниса с появлением гомеопатии действительно сбылись, и если мы ясно и недвусмысленно видим растущее стремление в рядах мыслящих аллопатов обрести определенность в медицине, то долг тех, кому поручено преподавать гомеопатию в гомеопатическом колледже, следить за тем, чтобы преподавались исключительно те фундаментальные принципы, которые в своей сущности являются результатом истинного способа наблюдения, выполненного в действительно философском духе.

Небольшое количество этих принципов (всего три), опубликованных и разъясненных в этом журнале и преподаваемых в Гомеопатическом медицинском колледже Пенсильвании, практически неизменно. Закон исцеления является общепринятым. Защитников чередования препаратов, выступающих против единственного лекарства, можно найти только среди тех, кто лишен философского мышления, или же среди тех, кто отказывается читать "Органон" в оригинале, упорно цитируя искаженные переводы в защиту своих абсурдных утверждений. Минимальная доза принята всеми здравомыслящими людьми, и только те, кто не способен мыслить, ошибочно полагают, что речь идет о наивысшей потенции как о дозе, достаточной для излечения конкретного случая. (Вопрос о дозе, еще не решенный окончательно, остается на усмотрение каждого врача.)

Если согласиться с тем, что эти три фундаментальных принципа могут быть как-то изменены, то нам неизвестно ни об одном предложении изменить, скорректировать или разнообразить их с тех пор, как они были начертаны на знамени, под которым мы служим нашему делу.

Мы оставляем эту третью сторону, "эклектиков", тешить себя славой, апеллируя к невежеству и предрассудкам, и разворачиваем свое знамя, на котором красуется "Свобода в разнообразии мнений". Когда же они ссылаются на святого Павла, который сказал в своем Первом послании к Фессалоникийцам, 5:21, "omnia autem probate: quod bonum est tenete" (лат. Все, однако, испытывайте; что хорошо — держите. — Прим. авт. сайта), мы напомним им о предыдущем стихе: "prophetias nolite spernere", что в контексте следует читать: "Пророчеств не отвергайте", но "все испытывайте, хорошего держитесь". Хотим также заметить, что святой Павел не имел в виду, что фессалоникийцам следует полагаться на собственное суждение, выбирая, что оставить из Старого завета и что принять из Нового.

Если только можно искренне верить в истину и при этом одобрять беззаконие, тогда мы ошибаемся, а эклектики во всем правы. Однако мы бы посоветовали им принять наставление святого Павла в его подлинном смысле и так же не пренебрегать пророчеством Кабаниса. Пусть они изучат его философские аргументы и последующую историю развития медицинского прогресса и научатся придерживаться принципов, а не тратить время, принимая всевозможные нелепые мнения, какими бы выдающимися ни были люди, которые их высказывают.

История медицины ясно показывает, что те же самые различия, которые разделяют школы нашей современности, существовали во все времена. В греческом мире медицина уже была разделена на два основных направления, на догматиков и эмпириков.

Догматики утверждали, что незнание причин заставляет науку блуждать в потемках и существенно увеличивает неопределенность в методах лечения. Они утверждали что, поскольку все болезни различаются по своим причинам, для правильного применения лекарств необходимо полностью понимать эти причины.

Эмпирики, с другой стороны, утверждали, что познание причин недоступно нашим органам чувств, в то время как факты доступны нашему изучению. Согласно этой школе, нам достаточно знать все обстоятельства, формирующие болезнь, которые можно установить путем наблюдения или точного описания.

Этот спор заключался лишь в различном толковании слов, и обе стороны были правы, исходя из своего понимания их значения.

Догматики утверждали: если вас вызвали к человеку, укушенному собакой, следует выяснить, было ли животное бешеным или нет, поскольку в этих двух случаях лечение будет различным. Следовательно, знание причины необходимо. Эмпирики отвечают на это, что, безусловно, важно, укусила ли здоровая собака или бешеная, но в данном случае речь идет не о причине, а о простом факте, непосредственно относящемся к истории болезни, без которого та была бы неполной. Единственный правильный вопрос: насколько глубоко мы должны изучать причины? Причины бывают явными и скрытыми. Вся эта буря в стакане воды нарушила спокойствие многих представителей профессии и вносит смуту в жизнь нашей школы. Если взглянуть на этот вопрос с философской точки зрения, мы обнаружим скрытую причину всех тех трудностей, с которыми сталкивались прогрессивные, мыслящие люди, когда они стремились установить определенность в медицине. Если известна причина болезни, требующей лечения, то, несомненно, эта причина, относящаяся к анамнезу данного случая, является очень важной частью его, и опытный врач может благодаря этим знаниям подобрать подходящее лекарство.

Причина болезни, или ее понимание, безусловно, необходимы для полноты анамнеза, для правильной оценки состояния больного и для подбора правильного лекарства в каждом конкретном случае в соответствии с известным законом излечения. Одно знание о том, что у кого-то малярия, коклюш, желтая лихорадка или подавленная менструация, не указывает на лечебное средство. В первых трех случаях индивидуальные сопутствующие симптомы, наблюдаемые у больного, следует рассматривать как очень характерные симптомы, и мы, стремясь вылечить пациента, ни в коем случае не будем руководствоваться какой-либо предполагаемой причиной заболевания. Всевозможные мнения известных специалистов, излагающих предполагаемую причину вышеупомянутых заболеваний, не приблизят нас к выбору надлежащего средства для восстановления здоровья конкретного больного. В последнем случае, с "подавленной менструацией", мы вполне можем выяснить причину. Но и в этом случае, наблюдаемые симптомы, даже если мы не знаем причины, позволят нам облегчить страдания и вернуть пациентке здоровье. Если причиной был испуг, то это важная информация из анамнеза рассматриваемого случая, и следует назначить Lycopodium при условии, что симптомы, вызванные испугом, соответствуют известному действию этого ценного лекарства. Он показан в большинстве таких случаев. Если симптомы не соответствуют Lycopodium, то сравните их с симптомами Gelseminum. Если менструация подавлена, и мы не знаем причины, но обнаруживаем, что вместо менструальных выделений возникает сильное носовое кровотечение (это весьма необычно), менструальная функция будет восстановлена одной дозой Bryonia. Если подавление менструации было вызвано промоканием ног во время менструации, то поможет, скорее всего, Pulsatilla. Если пациентка — замужняя женщина и страдает от утренней тошноты, общей зябкости и не любит теплые помещения, Pulsatilla облегчит ее страдания, даже если не восстановятся менструальные выделения. Или, если у нее задержка менструации, постоянная тошнота и одновременно постоянное слюнотечение, Lobelia inflata устранит все эти страдания, и т. д. Какое значение имеет известная причина для лечения этих больных, кроме того, что это часть анамнеза? Сама по себе причина, конечно же, не является указанием для выбора лекарства. Чем менее доступна причина для нашего исследования, тем меньше необходимости в ее понимании. Гомеопатия не признает правильной позицию, принятую старыми догматиками, и считает причину, когда она известна, частью анамнеза. А если причина скрыта и неизвестна и находится за пределами наших исследований, то гомеопатия не занимается бесполезными домыслами.

Несомненно, принцип, управляющий движением всех одушевленных тел, и обстоятельства, непосредственно влияющие на работу различных органов, в равной степени находятся за пределами нашего понимания и совершенно нам неизвестны. Очевидно, что если основание искусства лечения заключается в познании этих явлений, то само искусство следует признать несовершенным в своих фундаментальных принципах. Человеку недоступно знание сущности вещей: ни сущности материи, которая постоянно перед его глазами, ни тайного принципа, который ее изменяет и который определяет все явления во Вселенной. Человек говорит о причинах, которые, как он ошибочно полагает, открыл, и о тех, о которых он сожалеет, что их невозможно открыть. Об истинных причинах болезней мы остаемся столь же несведущими, как и о сущности материи. Если эти утверждения признать правильными, то гомеопатия совершенно верно и точно понимает "совокупность симптомов", включающую в себя причину и все симптомы, возникающие из-за нарушений в системе и функциях различных органов, как единственно верную картину болезни. Основываясь на этом понимании, она обретает уверенность и пренебрегает прежними различными мнениями о причинах болезни.

Главная неопределенность всех предыдущих медицинских школ заключалась в том, что природа и действие веществ, используемых в качестве лекарств, были для них тайной, и способ их воздействия на организм был непонятен. Гомеопатия преодолела эту неопределенность. Прувинги лекарств на здоровых людях позволили нам собрать такое огромное количество данных, что теперь врачу представлена надежная Материя медика и вместе с ней уверенность в знании действий лекарств, недостаток которой так остро ощущался во все предыдущие века.

Если бы наука медицины опиралась на прочный фундамент, ее теория во все времена была бы неизменной, и ее практика не претерпевала бы столь сильных изменений. Но поскольку дело обстояло не так, главной задачей было открытие метода лечения или системы, которая опиралась бы на стабильные, незыблемые принципы и достоверные факты, а не зависела от постоянно меняющихся человеческих мнений.

Если основополагающие принципы, поддерживаемые и распространяемые нашим колледжем и его печатным органом, этим журналом, будут общепризнанными, и если пытливый ум, стремящийся к новым открытиям, в своем непрерывном движении к дальнейшему бесконечному совершенствованию и развитию медицинской науки будет руководствоваться этими принципами, которые, по сути, для него то же, что для мореплавателя карта и компас, то "определенность в медицине" будет расти по мере продвижения в этом направлении исследований. Любое отклонение от этого курса может привести лишь назад к неопределенности и разнообразию мнений. К сожалению, распространенное убеждение о том, что фундаментальные принципы не должны ограничивать нас в исследованиях, даже если исследования могут привести к ложным результатам, приводит к таким абсурдным явлениям как органопатия. Если бы мы обладали совершенным знанием всех причин болезней, их происхождения, локализации в той или иной части или в том или ином органе или ткани, если бы мы все это знали, а также хорошо знали о действии лекарств во всех случаях, мы могли бы допустить использование органопатии как одного из многих возможных частных мнений в исследовании и лечении. Но эти фантазии являются результатом пренебрежения надежными ориентирами, нашими принципами, в которых только и заключается вся будущая надежда на прогресс и определенность в медицине.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА САЙТА

1 Кабанис Пьер Жан Жорж (1751—1808), французский врач, физиолог и философ, профессор Парижской медицинской школы, член Института Франции и Французской академии, стремился обосновать медицину как науку и исследовал взаимосвязь физиологических и психических процессов, автор ряда медицинских сочинений. Указанная Липпе дата ошибочна. Сочинение Кабаниса "Du degré de certitude de la médecine" (О степени достоверности медицины) было закончено в 1788 г. Кабанис намеревался опубликовать его зимой 1789 г., однако публикация была отложена и первое издание книги вышло в Париже только в 1798 г.

Статьи и доклады д-ра Липпе СПИСОК ПУБЛИКАЦИЙ