Оригинал здесь
Заметки о Kali bichromicum в первом номере этого журнала побудили нашего заокеанского коллегу д-ра Драйсдейла в апрельском номере "Бритиш джорнэл оф хомиопати" высказаться по вопросу систематизации Материи медики. Дальнейшее обсуждение этой важной темы значительно поможет исправить любые ошибочные представления и ложные взгляды, которыми могут руководствоваться те или иные лица.
Прежде всего, вероятно, согласимся в одном важном положении, которое я изложу несколько иначе, чем более общая формулировка д-ра Драйсдейла, а именно: основополагающий принцип в гомеопатической практике всегда должен состоять в выборе лечебного средства, характерные симптомы которого соответствуют симптомам больного. Если мы принимаем это положение, то нельзя понимать его как автоматически включающее в себя иные принципы, такие как абсолютная вера в патологию или недоверие к Материи медике, или что минимальная доза всегда представляет собой высокую потенцию. Но это положение несомненно a priori исключает всякое чередование, будь то хорошо спланированное или совершенно произвольное, по одной простой причине: мы никогда посредством такого чередования не сможем покрыть совокупность симптомов препаратами, с которыми не был проведен прувинг, включающий чередование.
Те врачи, которые надеются и пытаются обнаружить характерные симптомы больного с помощью знаний в области патологии, имеют по крайней мере некоторую надежду на успех, поскольку во многих случаях характерные симптомы представляют собой результат вычитания из симптомов, выявленных при тщательном обследовании случая, тех симптомов, которые обычно относят к болезни, от которой страдает больной. Если же мы найдем препарат, покрывающий эти характерные симптомы, которые, как правило, бывают самыми незначительными, и если при этом найденный препарат охватывает также симптомы, обычно присущие болезни, то мы достигнем нашей цели.
Чтобы нас лучше поняли, проиллюстрируем это положение примером. У больного азиатская холера. Есть все характерные симптомы, но в данном случае еще наблюдается необычный шум в кишечнике, словно жидкость выливается из бутылки, а стул выстреливающий. Какова патологическая ценность этих двух симптомов, нам неизвестно, поэтому это наше прискорбное незнание лишает нас возможности извлечь из них какие-либо подсказки для лечения больного. Тем не менее они составляют часть совокупности симптомов, которые должен покрыть препарат. Если из этой совокупности исключить симптомы, общие для болезни, то перед нами предстанут характерные симптомы самого больного, а не его болезни. Теперь мы находим, что эти два симптома также характерны для Jatropha curcas и что этот препарат также вызывает симптомы, соответствующие общему патологическому состоянию. Поэтому мы выбираем этот препарат как наиболее гомеопатичный для данного случая и с его помощью, вероятнее всего, вылечим пациента. Но будь мы узкими патологами с абсолютной верой в патологию и соответствующим пренебрежением к словам Материи медики, мы бы не индивидуализировали, а просто проигнорировали эти кажущиеся неважными и мелкими, хотя и необычные, симптомы как не имеющие никакого патологического значения. И, поддавшись той же ошибочной склонности к обобщениям, что была свойственна врачам до Ганемана, мы удовлетворились бы лечением "холеры" и назначением лекарств по одному, в чередовании или в больших дозах, что едва ли принесло бы облегчение больному или способствовало бы его выздоровлению.
Предположим, что нам нужно лечить случай дифтерии, в котором есть все симптомы, обычно считающиеся необходимыми для постановки диагноза дифтерии. При этом больной жалуется на сильную жалящую боль в левом ухе, распространяющуюся на ту же сторону головы и шеи, с болезненным отеком шеи. И если мы обнаруживаем этот необычный и ранее не встречавшийся симптом среди тех, что описаны как излеченные с помощью Kali bichromicum, и если у этого препарата также есть другие типичные для дифтерии симптомы, то мы не вправе отвергнуть этот симптом. Наше "разумное сомнение" становится препятствием. Если же в данном случае все остальные казавшиеся подобными препараты не смогли остановить болезнь, думаю, что мы не заслужим упрека в излишней доверчивости, если обратимся к доктрине Учителя и, верные нашим общепризнанным принципам, назначим этот препарат. Если теперь больной выздоровеет под действием очень малой его дозы — минимальной дозы (как раз достаточной для излечения), это лишь подтвердит правильность наблюдения того, кто испытывал препарат!
Тот факт, что другие могли вылечить ту же болезнь бóльшими дозами в случаях, когда этот конкретный симптом отсутствовал, не умаляет нашего наблюдения. Этот симптом оказывается ценным указанием на данный препарат. Он станет еще ценнее, когда мы убедимся, что и другие больные с таким же симптомом, но не болеющие дифтерией, выздоравливают под благотворным и по-настоящему гомеопатическим действием того же препарата. Будь у нас, наоборот, неразумное сомнение и мы проигнорировали бы этот симптом, мы не смогли бы убедиться в истинности нашего наблюдения и не дали бы возможности подтвердить его дальнейшим опытом. Но позволим себе выразить надежду, что исследователи, желающие искренне проверить наше наблюдение, будут использовать минимальную дозу. Мы же решительно возражаем против любого иного способа проверки фактов, изложенных в наших публикациях.
Для того чтобы мы могли найти подобный препарат для излечения больного, мы как гомеопаты должны обладать знанием действия препаратов на человеческий организм. Нам нужны прувинги лекарств. Нам нужна Материя медика. И сейчас мы подходим к вопросу, по которому наши взгляды расходятся с мнением д-ра Драйсдейла. Будем ли мы включать в Материю медику все те симптомы, которые имеют prima facie (лат. на первый взгляд. — Прим. пер.) какое-либо подтверждение их ценности, или будем отвергать все те симптомы, в отношении которых может возникнуть какое-нибудь разумное сомнение? В интересах дискуссии примем сравнение д-ра Драйсдейла с маяком: если он стоит один и правильно расположен, он надежно приведет моряка в гавань. Но если он поставлен рядом с источником ложного света и их невозможно отличить друг от друга, он либо собьет моряка с курса и погубит его, либо заставит его в поисках безопасности полностью игнорировать этот маяк и прибегнуть к более общим средствам навигации.
Было время, когда лишь немногочисленные маяки предупреждали моряка о мелководье и песчаных отмелях и безопасно вели его в гавань. Было время, когда использовалось всего несколько морских приборов, и навигация велась при помощи скромных средств. Но с ростом торговли участились потери судов, и по мере расширения научных знаний стали использовать более совершенные навигационные приборы. Были сооружены новые, лучшие маяки, и составлены более точные карты. Однако старый морской волк не поспевает за временем. Он пренебрегает современными приборами, которыми не умеет пользоваться. Он игнорирует новые карты, язык и содержание которых ему непонятны. Как результат, у него нет средств отличить истинные огни от ложных. Увидев истинный маяк, он не понимает, чтó тот означает и какого именно курса ему следует держаться. Таким образом, его почитание старины и старых способов действия, а также полное невежество и пренебрежение прогрессивными средствами и методами вынуждают его опираться на старые, ныне совершенно недостаточные средства навигации, и в конце концов приведут к гибели.
Насколько точно это описание того, что происходило, и того, что при сохранении тех же причин будет продолжать происходить в гомеопатии? Придерживаясь хода мысли д-ра Драйсдейла, давайте продемонстрируем точность и справедливость этого сравнения. В самом начале пионеры гомеопатии тщательно изучали Материю медику. По мере того как Ганеман публиковал свои труды, они осваивали применение одного препарата за другим и добивались замечательных успехов в лечении. Впоследствии Материя медика уже не изучалась так скрупулезно, и независимо от того, пользовались ли они старыми и наиболее хорошо испытанными или же недавними (некоторые из которых также хорошо испытаны) препаратами, врачи новой школы сталкивались с неудачами, частота которых постепенно возрастала. Таким образом, как верно замечает д-р Драйсдейл, они стали сомневаться в достоверности мельчайших симптомов и в конце концов оставили попытки тщательной детализации симптоматики, перейдя к более общим патологическим и клиническим показаниям — словом, врач стал простым "специфистом". Подобно моряку, они пренебрегают новыми знаниями, которые им открывает развивающаяся наука и новые исследования. Карты игнорируются. Материя медика со всеми ее тонкостями им ни к чему. Свет, который она дает всем, но который воспринимается только теми, кто его понимает, и потому полезен им, никогда не озарит нерадивых. Те же новые и многочисленные огни, которые безопасным путем ведут разумного моряка в порт и позволяют прилежному любителю науки совершать замечательные исцеления, приведут сбитого с толку "морского волка" к гибели, а "специфиста" — к разочарованию. Как невежественный моряк жалуется на ложные огни, так и разочарованный "специфист" сетует на ложные и ненадежные симптомы. В то же время как полагаемые ложными симптомы на практике позволяют понимающим их истинную ценность достигать больших успехов в лечении, равно как и так называемые ложные огни верно направят знающего моряка в нужную гавань.
Хотя д-р Драйсдейл выражает свою крайнюю заинтересованность в пересмотре и очищении Материи медики, он не указывает ясно, как именно это следует осуществить. И, будучи склонен отбрасывать все симптомы, в отношении которых можно высказать какое-нибудь разумное сомнение, он не объясняет, что он действительно понимает под разумным сомнением. Мы стремились продемонстрировать ошибочность его подхода отбрасывания симптомов на примере ушных симптомов Kali bichromicum. Но при всем уважении к большой старательности, с которой доктор представил английской читающей публике свой труд по Kali bichr. — он лежит у меня на столе, красиво переплетенный, и я им постоянно пользуюсь, — я хотел бы теперь обратить его внимание на несколько важных упущений и спросить, какие разумные сомнения могли заставить его предать забвению некоторые из самых характерных симптомов этого средства.
Ранее процитированный симптом Kali bichr. "сильные колющие боли в левом ухе, распространяющиеся в нёбо, на соответствующую сторону головы и на ту же сторону шеи; шея болезненна при прикосновении и лимфоузлы увеличены" позволил мне вылечить тяжелый, казавшийся безнадежным случай дифтерии, теперь подтвержден и другими авторами. Д-р Дж. Б. Белл ("Hahnemann. Monthly" I, с. 183) пишет: "Благодаря подтвержденному д-ром Липпе симптому Kali bichr. 'острые колющие боли в левом ухе и т. д.', я быстро вылечил три случая дифтерии". Д-р Белл не указал дозу.
В этой связи я осмелился предпринять дальнейшие испытания для определения сферы действия этого препарата. Пациент перешел ко мне от врача, который не изучал прилежно Материю медику и который больше руководствовался светом от масляных ламп патологических наблюдений и клинических показаний. Это был ребенок десяти лет, которого три недели лечили от скарлатины, но который теперь страдал от гидроторакса и проч. Маленький больной вскоре почувствовал улучшение, но через несколько дней видимого выздоровления провел бессонную ночь из-за сильных колющих болей в левом ухе, распространявшихся в голову и шею. На второй неделе скарлатины повторились те же симптомы, что и раньше, шея распухла, образовался абсцесс, который вскрыли с помощью припарок и ланцета. Разрез так полностью и не зажил. Больной шел на поправку. Почки восстановили свою долго подавляемую функцию. Но и из левого, и из правого уха выделялось большое количество крайне зловонного гноя. Kali bichr. 200, две дозы с интервалом в пять дней, совершенно вылечили ребенка, и после этого долгие месяцы не было никаких жалоб.
В прувингах не было указаний на то, что Kali bichr. излечивает оторею. Однако прежние симптомы, не излеченные, а лишь подавленные, и теперь снова возвратившиеся, побудили меня назначить этот препарат.
Следующие симптомы мне не удалось найти в этой работе:
1. Ему казалось, будто из хоан по нёбу на заднюю стенку глотки стекала кислая раздражающая жидкость, вызывая у него кашель (Вахтель). Этот симптом многократно подтвержден.
2. Задняя стенка глотки темно-красная, гладкая (блестящая), отечная, испещренная мелкими ярко-красными сосудами; посередине, чуть левее, имеется небольшая трещина, из которой сочится кровь (Вахтель). Этот симптом — уникальный. Он также был излечен Kali bichr.
3. После мочеиспускания жжение в задней части уретры с ощущением, будто в ней задержалась капля мочи и с желанием выдавить ее наружу, что не удавалось.
Но перейдем к сути вопроса "что такое разумное сомнение?" Мы можем испытывать разумные сомнения в правильности всего прувинга, что может побудить нас исследовать способ, каким прувинг был проведен. Попытки фальсификации прувинга предпринимались и были разоблачены. В таких случаях разумное сомнение превращалось в доказанный факт. Что же касается д-ра Драйсдейла и его отбрасывания симптомов Kali bichr., надеюсь, мне удалось показать, что его сомнения были не разумными, а поспешными. В руках скептика метод баланса вероятностей приводит к заблуждению.
Но если у нас имеется разумное сомнение относительно конкретного симптома, можем ли мы полагаться на патологию, чтобы склонить чашу баланса вероятностей? Единственный истинный и безопасный метод удостовериться в правильности симптома, наблюдаемого либо у испытуемого, либо (клинически) у больного, это использовать препарат, на который этот симптом указывает. Так этот вопрос может быть окончательно разрешен.
Когда мы осматриваем больного согласно плану и указаниям, предложенным Ганеманом в "Органоне", мы отмечаем локализацию всех объективных и субъективных симптомов. Получив таким образом совокупность симптомов, дающих полный портрет болезненного состояния пациента, что нам делать с симптомами, сообщенными больным, но которые при этом недостаточно понятны, чтобы иметь патологическое значение? Последователь Ганемана принимает их все, потому что он индивидуализирует. Тот же, кто мыслит узко-патологически, отвергает симптомы, которые кажутся ему странными, и в отношении которых он высказывает, как ему кажется, разумное сомнение. Он называет их незначительными, вымышленными, несущественными, и такими они ему действительно кажутся. Ему нужно составить полную патологическую картину. Что-либо менее полное не удовлетворит его, и ничто, выходящее за рамки этой воображаемой целостности, не будет им принято. Он обобщает, а совокупность симптомов игнорируется, как и все остальное, что составляет суть чистой гомеопатической практики. Нам нельзя произвольно отбрасывать какой-либо симптом, сообщенный больным как осознаваемое, ощутимое внешнее проявление скрытой болезни. Индивидуальная особенность больного неизбежно модифицирует и изменяет симптомы болезни. Причем именно симптомы, продиктованные индивидуальной особенностью больного (часто не понятые патологом и потому считающиеся незначительными), оказываются наиболее характерными и с наибольшей вероятностью дают истинные указания к выбору препарата. И если испытатель предоставляет нам результаты своих испытаний в виде странных для нас симптомов, мы не вправе задаваться вопросом, какое количество доказательств необходимо, чтобы признать их достоверность. Если препарат испытан многими, это означает полное подтверждение наших клинических наблюдений.
Среди множества людей, страдающих от того или иного заболевания или испытавших то или иное средство, лишь несколько весьма общих жалоб (симптомов, общих для всех) будут обнаружены у всех. Однако в большинстве случаев болезнь и результаты прувингов будут видоизменяться под влиянием индивидуальных особенностей каждого — темперамента, возраста, пола, социального положения и жизненных обстоятельств. Поскольку дело обстоит именно так, патология, замечая лишь общие проявления (общие или широко распространенные симптомы), занимает точно ту же позицию, что и старая Материя медика. В нашей же Материи медике, напротив, мы должны индивидуализировать. Мы должны воздерживаться от того, чтобы, подобно патологам, предпринимать бесплодные попытки по обобщению. Мы не должны одевать аллопатическую ливрею на нашего молодого гиганта и ожидать, что он перестанет расти, либо укорачивать его, чтобы втиснуть в эту устаревшую ливрею из уважения к старой школе, которой она единственно принадлежит.
Сохраняя все симптомы, не пугаясь их множества и предоставляя только опыту решать, где уместны "разумные сомнения", мы задаем себе следующий вопрос: "Как нам систематизировать Материю медику?" Опыт со временем разрешит и его. Без сомнения, прилежному исследователю Материи медики хотелось бы иметь не только согласованную и приемлемую для всех схему, но и подробные отчеты прувингов. Здравый смысл подскажет, как сделать такую работу практичной — расположить симптомы так, чтобы занятой врач мог без труда их найти. Здравый смысл воспротивится любому произвольному "просеиванию" или очищению. До тех пор пока не появится возможность опубликовать действительно полную Материю медику, нам остается довольствоваться разрозненными прувингами. В начале изучения Материи медики нужен небольшой справочник, содержащий характерные симптомы множества уже испытанных препаратов. Освоение такого пособия со временем позволит ему грамотно пользоваться полной Материей медикой.
План, принятый д-ром Дадженом при систематизации симптомов Kali bichr., несомненно весьма хорош, тогда как исполнение оставляет желать лучшего. Не вдаваясь в критику этой работы, позвольте выразить надежду, что если и другие препараты будут систематизированы подобным образом, не появится разумных сомнений в том, что полный реперторий представит более полное и точное изложение "соответствий", и что удастся избежать таких упущений, как в работе по Kali bichr., где в симптоме 87 был бесцеремонно опущен Colchicum.
Прежде чем согласовать план систематизации Материи медики, нам надлежит сначала прийти к полному взаимопониманию относительно того, какую часть в настоящее время записанных в различных медицинских работах симптомов следует принять, а какие прувинги и какие клинические наблюдения отвергнуть? Решив этот вопрос, мы можем двигаться дальше и согласовать план сначала для Материи медики. А когда эта работа будет закончена, мы можем надеяться также прийти к согласию относительно схемы для полного репертория.
Практическая проверка, которой мы подвергнем новый прувинг, симптом или клиническое наблюдение, должна установить их достоверность и надежность и либо развеять, либо подтвердить прежние сомнения. Только таким образом мы сможем судить о ценности всех предложенных схем для Материи медики и для репертория. А когда мы получим эти схемы и подвергнем их практической проверке, давайте делать это без "разумных сомнений" и без предубеждений. Почему, например, "Патогенетическая энциклопедия" показала только свою "голову"? Построение действительно очень хорошее, но исполнение! Можем ли мы полагаться на нее? Что говорит опыт? Хорошие работы, даже с менее детализированной или, возможно, менее совершенной схемой, будут жить и цениться, тогда как книги с самым совершенным планом, но плохо исполненные, забудутся. Пусть же решит опыт, и давайте придем к взаимопониманию и согласию, чтобы можно было начать добротную работу. Но для этого неутомимый д-р Драйсдейл должен ясно объяснить, что такое "разумное сомнение", достаточное, чтобы оправдать отклонение всего прувинга, его части или отдельного симптома.
Давайте попытаемся выполнить эту важную работу как можно скорее, так как пренебрежение тщательным изучением Материи медики неизбежно уведет нас в сторону от главного пути. И, безусловно, признаки времени налицо — см. "Бритиш джорнэл оф хомиопати", апрель 1860 г., стр. 344–345. Если бы подобная статья попала к гомеопату по эту сторону океана, ее, скорее всего, вернули бы с пометкой "годится для 'Ланцета'!" Ординатор-хирург гомеопатической больницы получил часть славы Copaiba. Где же тогда "разумное сомнение" в правильности такой старомодной практики и что стало с гомеопатией и ее принципами по ту сторону?
СПИСОК ПУБЛИКАЦИЙ
|