Оригинал здесь
Этот препарат был совсем недавно введен в нашу Материю медику. Прувинги и отчеты о его лечебных свойствах, имеющиеся в ценном эссе д-ра Рокко Рубини1 и недавно представленные англоязычным гомеопатам в виде точного перевода, позволяют мне сделать доклад о его лечебном применении, подтвердить его патогенез и добавить несколько новых наблюдений.
Прежде чем это сделат!aь, следует сказать несколько общих слов о введении в практику новых препаратов. Мнение д-ра Рассела, высказанное в его примечании2 к статье о Cactus grandiflorus, послужит хорошей отправной точкой для наших заметок. В примечании, которое приведено в моем переводе на стр. 30, он говорит:
Очень мало из множества лекарств оправдывают те надежды, которые возбуждаются выражениями, употребляемыми теми, кто предлагает их нашему вниманию, так что занятых практиков вполне можно извинить за то, что они с некоторым подозрением требуют доказательств у нового претендента на их внимание. И поскольку имя д-ра Рубини, вероятно, незнакомо большинству читателей нашего журнала, краткий рассказ о том, как попал к нам этот прувинг Cactus, будет способен удовлетворить естественное любопытство коллег и, быть может, расположит их встретить нового пришельца приветливее, нежели если бы тот явился совершенно безымянным и без всякого поручительства.
Из первого предложения примечания д-ра Расселла мы возьмем на рассмотрение следующее положение: "Занятые практики с некоторым подозрением относятся к новому претенденту на их внимание". То, что практики, особенно занятые, проявляют интерес к новым средствам, вполне естественно, а подозрительными они быть просто обязаны, ведь обман в этом направлении уже имел место, как в случае с Фиккелем. Но нужно ли нам теперь подробно останавливаться на этом? Должен ли новый кандидат выложить свои рекомендации перед практиком? И какие именно рекомендации считаются необходимыми и допустимыми? Живем ли мы в республике науки, или же должны подражать аллопатической школе с ее наследственной подозрительностью, с ее недоверием ко всему новому, с ее неприятием всех открытий, не сделанных ее собственными авторитетами? Незнакомец, просящийся войти, это новый препарат, который может предстать перед нами в самых разных обличьях и формах. Он может прийти как специфик от определенных болезней, например, Mephitis от коклюша или Crotalus от желтой лихорадки. Если такой незнакомец постучит в дверь гомеопатии, ему нужно объяснить, что он ошибся дверью, и посоветовать обратиться к специфистам, они же эклектики, они же синкретисты. Там, возможно, ему позволят хотя бы на время остаться. Но этот незнакомец может сказать: "Позвольте представиться. Я был испытан, несколько человек приняли меня и подробно описали все изменения в своих ощущениях, вызванные мною. Посмотрите на меня! И если вы увидите больного, чьи жалобы схожи с теми, что были у испытателей, то, думаю, в свете учения Ганемана я смогу показать вам, как эти жалобы исчезнут, когда я начну действовать. Так испытайте же меня, и я буду верен эксперименту". Итак, приходит незнакомец. Мы познакомились с ним, но не знаем испытателя или испытателей, или того, кто лично записывал данные. Все они нам незнакомы. Уместно, логично и разумно ли требовать рекомендации у того, кто записывал данные? Могут ли эти рекомендации, даже если они написаны очень уважаемой дамой на розовой бумаге, усилить или ослабить, изменить или исказить факты? Об этом незнакомце будут судить опытные специалисты, без лишних формальностей. Разве нельзя понять, говорит ли человек правду, когда рассказывает о случившемся? Разве его рассказ сам по себе не показывает, правдив он или лжив? Разве опытный юрист не сразу заметит, что свидетель лжет и искажает факты? Разве можно обмануть опытного натуралиста, описав ему вымышленное животное или растение? Разве он не поймет сразу, что это выдумка? Так и мы. Каждый прувинг сам несет в себе правду или ложь, гармонию или ее отсутствие, и это единственные возможные и необходимые рекомендации. Но почему же игнорируются прувинги? Пример этому можно найти в "Annals of the British Homoeopathic Society", № XVII, сентябрь 1864, стр. 403. Д-р Чепмен, председательствовавший в дискуссии о чередовании лекарств, говоря об Aloes, заявил: "Это еще не испытанное лекарство". Невозможно даже предположить, что д-р Чепмен, председатель Британского гомеопатического общества, не знал, что Aloes был испытан д-ром Гельбигом и другими еще в 1833 году; что д-р Бакнер опубликовал прувинги и заметки об Aloes в 1841 году в "Allgemeine Homöopathische Zeitung", т. 20, стр. 263; что д-р Рот опубликовал сообщение об Aloes в "Revue Critique"; что Джакомини опубликовал статью в "Trattato Filosofico-sperimentale"; и что, наконец, доктор К. Геринг в 1857 году опубликовал очень ценный патогенез Aloes, включив в него все предыдущие работы и результаты собственных прувингов. Эта работа заняла сто восемнадцать страниц в его "Americanische Arzneiprüfungen", перевод которой сейчас передан в "American Homoeopathic Review". У д-ра Ч., должно быть, была какая-то веская причина отказать в признании результатов прувингов Aloes в приличном обществе, по крайней мере в Англии. Если эти строки попадутся на глаза д-ру Чепмену, он очень порадует одного из заокеанских гомеопатов, дав объяснение по этому вопросу. Неужели наш ученый коллега отвергает все ценные прувинги д-ра К. Геринга, или только прувинг Aloes, и почему?
Cactus grandiflorus повезло больше. После соблюдения всех церемоний он попал к Главному переводчику. Со всеми своими упущениями и ошибками перевод разошелся по континенту и был переиздан в Лейпциге. Затем он пересек Атлантику и был перепечатан в "Ревью". Главный переводчик нам знаком. Это известный защитник литературы, разоблаченной как ненадежная и фальсифицированная, содержащая множество бесчисленных упущений и искажений, а также своим своеобразным переводом с немецкого. Например, переведя слово "Fuss" (нем. стопа. — Прим перев.) как "Leg" (англ. нога. — Прим. перев.), он настойчиво утверждал, что никто не имеет права исправлять его, считая себя и свой авторитет намного превосходящим авторитет словарей и филологии. Поэтому нашу дерзость усомниться в надежности и правильности его "перевода" несомненно можно простить. Результатом наших сомнений стал новый перевод небольшой работы д-ра Рокко Рубини.
Теперь, получив в свое распоряжение оригинальные результаты прувингов, которые бесспорно свидетельствовали об их истинности и надежности, нам оставалось проверить эту нашу уверенность на практике. Единственным способом проверки было применение лекарства в тех случаях, когда измененные ощущения больного соответствовали тем, что вызывало лекарство. Лекарство было получено непосредственно от д-ра Рубини, так как ни один другой препарат не позволил бы провести истинный и надежный эксперимент.
Предположим, что некоторые из весьма ученых докторов скажут: "Cactus grandiflorus легко достать. У меня или у моего друга есть цветущий по ночам кактус. Он растет в теплице. Сорвав цветок в полночь и сделав спиртовую настойку, мы сразу можем его назначить". Каким иным может быть здесь результат, кроме неудачи? Эти два растения совершенно различны. Какое бы количество этой настойки ни было использовано, оно не даст тех результатов, о которых писал д-р Рубини. И что тогда? Результаты испытаний и само лекарство будут отброшены как ненадежные, как вымысел. Даже если предположить (чисто гипотетически), что такое же растение растет у нас в условиях дикой природы или, еще хуже, его выращивают в теплицах, разве разумно, безопасно и логично начинать клинические испытания с каким-то другим препаратом, а не с тем, что использовался для экспериментальных прувингов? Климат, почва, время года, влияние солнца и луны, а также множество других причин безусловно должны изменять и модифицировать лекарственные свойства растения.
Прием нового кандидата, несомненно, будет зависеть от результата эксперимента, и ни от чего более. Если прувинг окажется вымыслом, как и прувинги д-ра Фиккеля, обман будет быстро раскрыт знающими специалистами. Так произошло в 1836 году, когда д-р К. Г. Гельбиг убедительно доказал, что творения Фиккеля — не что иное, как вымысел, фикция и ложь.
В статье было обращено внимание на возможность применения данного лекарства при определенных формах заболеваний (см. перевод на стр. 13). Но уважаемый рецензент д-р Ладлэм абсолютно неправ, когда пытается обвинить автора и переводчика (который, к слову, отвечает только за точность перевода) в том, что они вновь рекомендуют новый специфик, который, как и другие, окажется обманом, и т. д. Как и любое другое лекарство, оно будет "специфическим" в той мере, в какой оно гомеопатично в данном конкретном случае. Специфические лекарства от определенных болезней — это иллюзия, которая заводит своих обманутых последователей в эклектику. Гомеопаты никогда не должны искать такие специфики. Если уважаемый критик проведет эксперимент и назначит Cactus grandiflorus по всем правилам гомеопатии, он заслужит благодарность коллег за сообщение результатов своего опыта. Его коллеги будут исходить из того, что его мотивом было развитие нашей школы, и любой, кто выскажет противоположное мнение, будет считаться придирчивым, пристрастным и крайне бестактным. Предоставляя рецензенту возможность и дальше наслаждаться тем, что он называет "отвратительным английским", перейду к описанию нескольких случаев.
Первый случай был любезно прислан нам нашим неутомимым коллегой д-ром Данхемом.
Случай 1. А. Б., двадцати восьми лет, ранее в целом здоровый, поступил на военную службу в июле 1864 года. Через три месяца у него развился острый суставной ревматизм спины и конечностей. После длительного лечения в госпитале он был уволен со службы как неизлечимый. Медленно восстанавливая силы, он обратился ко мне в марте 1865 года в следующем состоянии: мышечный тонус удовлетворительный, конечности без скованности или отеков, поясничные мышцы болезненны при надавливании и скованы, особенно при первом движении после отдыха. Обширное притупление перкуторного звука в области сердца. Дующий шум на первом сердечном тоне. Постоянное ощущение сжатия в области сердца и эпигастрии, "словно будто сердце схвачено и сдавлено железной рукой". Это ощущение очень болезненно и значительно усиливается при физической нагрузке, особенно при чтении вслух или громкой речи. Cactus 100, два приема, привели к полному выздоровлению больного. Рецидива до настоящего времени не наблюдается. Пациент продолжает находиться под наблюдением. Симптом 64 был полностью подтвержден.
Случай 2. Женщина восьмидесяти лет, жалуется на периодическое сжатие в груди, сопровождающееся обмороками и сердцебиениями, усиливающимися утром и после подъема. Периодические колющие боли в сердце. Все эти симптомы исчезли после двух приемов Cactus grand. 75M. Подтверждение симптомов 65, 66, 67, 73, 74. Симптом 7, давящая боль в голове, как будто на макушке лежит большой вес, неоднократно снималась Cactus grand., особенно когда менструации становились слишком частыми и обильными.
Случай 3. Женщина сорока лет, которая часто жаловалась на сердцебиение и ревматизм, была быстро излечена от последнего с помощью Cactus gr. 10М, сначала в руках, затем в ногах. Ей было хуже по утрам и в начале движения. Подошвы ног, когда она ходила, ощущались ушибленными.
Ревматизм, при котором показан Cactus grandiflorus, распространяется сверху вниз, в то время как ревматизм, при котором показан Ledum, снизу вверх.
Несколько пациентов получили облегчение благодаря Cactus grandiflorus, но улучшение пока длится недостаточно долго, чтобы можно было говорить о полном излечении.
Д-р Г. Дуринг опубликовал в одном западном журнале:
Мне почти шестьдесят два года, и некоторое время я сильно страдал от хронического бронхита, который сопровождался частыми хрипами, вызванными мокротой, как днем, так и в любое время ночи, стесненным дыханием со спазматическим кашлем и выделением мокроты, а также частыми приступами кашля при попытке подняться и спуститься по лестнице. Безрезультатно были испробованы различные лекарства, пока я не решил попробовать немного материнской настойки Cactus grandiflorus, которую я на всякий случай приготовил в прошлом году, и это сразу же восстановило мое здоровье.
Симптом 89 прувингов, таким образом, был подтвержден.
Д-р Чепмен рекомендует Cactus grandiflorus при метастазировании ревматизма в сердце. См. "Annals of the British Homoeopathic Society", № XXI, стр. 240.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Рубини Рокко (1806—1886), врач-гомеопат, профессор физиологии Неполитанского университета, один из пионеров гомеопатии в Южной Италии, переводчик "Органона" на итальянский; разработал гомеопатическую настойку камфоры (настойка Рубини, или камфора Рубини), широко использовавшуюся в XIX в. для лечения холеры, близкий друг Адольфа Липпе. Под эссе Липпе подразумевает книгу д-ра Рубини "Клинический и патологический очерк о Cactus grandiflorus, с приложением некоторых наблюдений о его терапевтическом действии при болезнях сердца" (Неаполь, 1857), в которой он указал важнейшие симптомы данного лекарства. Считается, что во многом благодаря этой работе Cactus grandiflorus занял свое место в гомеопатической Материи медике. — Прим. авт. сайта.
2 British Journal of Homoeopathy, № XC, Oct. '64, p. 543.
СПИСОК ПУБЛИКАЦИЙ |