Д-р Евграф Дюков (Харьков)

Д-р Евграф Дюков

Прививочная медицина в храме Фемиды


Вестник гомеопатической медицины, 1900, 10, стр. 288–291
Дюков Евграф Яковлевич (1863—1943) — известный харьковский гомеопат, переводчик, автор нескольких книг и многочисленных статей, редактор журнала "Вестник гомеопатической медицины" в 1900—1902 и 1908—1913 гг.

Фотография из архива д-ра Николая Габриловича при ГАРФ



В то время как ослепленные увлечением прививкоманы договариваются уже до того, что требуют вменять врачам в преступление непризнание прививок1, глас народа, общественная совесть, начинает все чаще и чаще возмущаться прививками и требовать обратного — привлечения к уголовному ответу самих прививателей.

В Москве возникло дело врача Лейбы Шатуновского, обвиняемого в прививании малолетним пациентам сифилиса или иных каких-то заразных болезней с корыстными целями. Публика и публицистика заволновались, медицина переполошилась за свою репутацию, злосчастного Шатуновского заподозрили в душевной ненормальности и препроводили в тюремную больницу для определения его умственного состояния. В настоящее время, как сообщают газеты, экспертиза тюремных врачей окончена: тюремные врачи не могут дать определенного заключения, и признали необходимым подвергнуть Шатуновского дальнейшему испытанию еще в психиатрической клинике Московского университета.

Печальная, грустная история, и профессорам-экспертам предложат в данном случае разрешить перед взорами негодующего общества и взволнованной Фемиды, щекотливейшую задачу, поставленную им судом: куда, к какой категории отнести их злосчастного коллегу — к числу ли одержимых злой, преступной волей, или лиц с поврежденным разумом. Необычайная щекотливость подобной задачи заключается в том, что всем в настоящее время уже достаточно известно современное направление академической медицины, поглощенной всецело производством прививок разных ядо-заразных материй здоровым и больным с целями предупреждения и лечения, и легко может оказаться, что Шатуновский всего только сын своего времени и неудачник-последователь именно этого последнего слова своей медицинской науки. А в таком случае, какой бы из двух указанных ответов ни дала профессорская экспертиза по поводу фактов, предъявленных им в деле врача Шатуновского, каждый из этих ответов будет далеко не лестной, прямо роковой оценкой существующего модного ядо-прививочного направления современной академической медицины, по существу своему аналогичного с существом дела Шатуновского.

В самом деле. Шатуновский обвиняется в заражении больных или здоровых заразами. Но чем, по существу дела, отличаются его прививки от прививок сифилиса профессорами Нейсером и Крафт-Эбингом, скарлатины Stiскler'ром, гонореи д-рами Fгаnk'ом и Welander'ом, шанкра проф. Giovannini, гнилокровия профессорами Schimmelbush'ем, Шрейдером (в Кенигсберге), Менге (в Лейпциге), Высоковичем (в Киеве) и проч. и проч.2, производивших и производящих такие же самые деяния, какие в данном случае Шатуновского вменены ему в вину судом? По существу своему, т. е. по вредоносности своей для несчастных пациентов, ничем... Скажут, наверное: существенно великая разница в нравственных мотивах проступка. Шатуновский обвиняется в нанесении вреда из личного корыстного умысла с целью развития, что ли, своей практики. Но и прививки помянутых ученых господ не лишены элемента своекорыстия, так как и в их прививочных опытах личный интерес экспериментатора к известного рода учению или теории заглушает всякое чувство гуманности, причем совсем на задний план отодвинута первейшая обязанность врача: не вредить больному. Оправдание же, что подобные опыты, сопряженные с жертвами, делаются в интересах "науки" или "человечества", тоже не может быть оправданным, ибо истинная наука существует не для того чтобы ей были приносимы бесчеловечные человеческие жертвоприношения... О животных уже мы и не говорим: современная господствующая медицина не может даже помыслить о возможности своего существования без бесчисленных гекатомб из лягушек, кроликов, собак и проч. по всякому ничтожнейшему теоретическому воззрению ученого адепта. Таким образом, если смотреть на дело Шатуновского с точки зрения злой воли, то факты прививок, практикуемых в настоящее время избранными представителями академической медицины, как сплошь сопряженных с существенным вредом для здоровья пациентов, остаются проступками и с человеческой, и с юридической точек зрения непозволительными; преступлением, столь же заслуживающим попечительного внимания судебной власти, сколько его уделено прививкам врача Шатуновского.

Но рассматривая дело последнего и с другой стороны, со стороны психической или умственной невменяемости, оказывается, что профессора-эксперты и в этом случае силой современного состояния своей медицины находятся в критическом положении, так как Шатуновский очень и очень нерезко выделяется в этом отношении из среды коллег своей школы. Медицинская практика современных медиков-аллопатов сплошь и рядом представляет примеры какой-то чисто патологической виртуозности в измышлении разнообразных и замысловатых экспериментальных и лечебных приемов, вызывающих недоумение и сомнение относительно умственной правоспособности экспериментатора...

Возьмем хотя бы такой пример. Д-рам И. Олейникову и С. Гольдбергу3 пришло почему-то в голову попробовать полечить больных с воспалением легких кровью самих больных. Мало того, они придумали еще особенный способ приготовления этой крови. Они отцеживали у больных 15–20 куб. сантиметров крови, освобождали ее от волокнины, смешивали ее с раствором поваренной соли и выпаривши мешанину до консистенции студневидной или жидкой кофейного цвета массы (и придумали же!!), впрыскивали по 15–40 куб. см ее под кожу. Такое, как они называют, лечение велось у 16 пациентов (воистину таковы!), из которых, по заявлению лечителей, 3 умерло, 10 не умерло или, по выражению авторов, "выздоровело", о 3–х же история умалчивает. Так как авторы затруднялись вывести из своих опытов какую-нибудь практическую мораль, то проф. Н. Л. Чистович одному из них посоветовал выяснить эту мораль из опытов на кроликах, — с чего, конечно, и нужно было бы начинать раньше всего, т. е. до опытов на тяжко больных... Опыты были сделаны на пяти кроликах, "как это делалось на людях". Результаты, по словам исследователя, получились "неопределенные": из пяти кроликов только один вынес означенное "лечение", остальные же четверо погибли. Спрашивается, можно ли, по здравой логике, назвать "неопределенным" подобное лечение, способное давать наверняка 4/5 смертных исходов, не говоря уже о том, что едва ли человеку с неповрежденным от природы или школьным воспитанием здравым смыслом придет в голову подобная постановка лечения и применения последнего у больных без всякой осмотрительности, т. е. без предварительного исследования его хотя бы на животных. И подобного рода факты вполне обыденное явление в практике господствующей медицинской школы, которая чем дальше, тем все более и более изощряется в придумывании сложно-замысловатых средств и приемов лекарственного и механического лечения... Д-р Gibb, например, сообщает4 о лечении и даже "излечении" им 13–летнего мальчика от столбняка противостолбнячной сывороткой. Последнюю он впрыскивал не только под кожу, но даже прямо в лобные доли головного мозга (71 куб. см в 5 сеансов)... Больной, говорит Gibb, "выздоровел", но... только умер через 8 недель, как показало вскрытие, от нарыва в лобных же долях мозга… Виновник такого блестящего излечения, оказывается, еще "затрудняется объяснить причину" заражения покойного гноеродными микробами, хотя не прочь считать повторение таких впрыскиваний делом опасным...

Быть может, скажут — и обыкновенно так и говорят аллопаты-публицисты — что г-да Gibb'ы, измышляющие впрыскивания гноеродных зараз в мозг, уроды в благородной семье современной медицины... Совсем напрасно. Введение ядов прямо в мозг — самая новейшая новинка… Возьмем хотя бы введение кокаина в спинной мозг для вызывания общей анестезии. Кому-то из числа Gibb'ов пришла несчастная идея такого грубого и бесцеремонного третирования самой неприкосновенной по своему устройству ткани человеческого организма — мозговой... Идея эта, напоминающая стремление ворочаться в карманно-часовых механизмах столярными клещами и долотами, ничуть не показалась аллопатам-врачам ни преступной, ни безумной, и применяется у них на деле в весьма широких размерах. Так, на последнем Международном съезде медиков в Париже д-ра Pitesci, Leveranno и Gerotta заявили, что они указанное применение кокаина производили: первый — у 125 человек, другие два — у 28. Во всех случаях почти, как это и можно наперед ожидать по аналогии с упомянутыми патологическими способами часовой починки, названные г-да наблюдали резкие отравления кокаином и целый ряд осложнений, ввиду которых они считают необходимым даже предостерегать других, тем более, говорят они — печальная и непростительная для ученых специалистов догадливость задним числом — что "достаточно надежного противоядия для кокаина не существует"...5

Такова та атмосфера существования современной господствующей медицины, с которой в полной — внешней, по крайней мере — гармонии находятся действия Шатуновского, и суду при оценке этих действий, очевидно, неизбежно придется считаться еще и с духом времени, с учебно-воспитательным влиянием школьного направления, которому таким образом угрожает в деле Шатуновского получить весьма незавидную для достоинства гуманной науки юридическую оценку...6

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Врач, 1900 г., 37, с. 1124.
2 См. Вестник гомеопатической медицины, с. 97 "Банкротство аллопатической медицины", с. 129 "Опыты над больными в клиниках и больницах" и с. 255 "Модно–прививочная болезнь аллопатической медицины".
3 Врач, 1899, 35, с. 1028.
4 Врач, 1899, 35, с. 1027.
5 Врач, 1899, 35, с. 1066.
6 В № 11 Вестника гомеопатической медицины за тот же год читателям было сообщено, что "московский врач Лейба Шатуновский, обвиняемый… в прививках, имевших дурные последствия для больных, и подвергавшийся, по определению суда, судебно-медицинскому освидетельствованию, был признан психически совершенно здоровым" (с. 373). Дальнейшую судьбу этого дела, к сожалению, проследить не удалось. Что касается дела проф. Альберта Нейссера (1845—1916), то последний в итоге был приговорен... к символическому штрафу! — Прим. авт. сайта.