Д-р Адольф Липпе (США) |
![]() |
О причинах неприятия гомеопатии врачамиOrganon 1878; I, 1:54–62 |
|
Перевод д-ра Александра Малышко (Ялта) |
Оригинал здесь На Британском гомеопатическом конгрессе, прошедшем в Ливерпуле 13 сентября 1877 года, д-р Альфред С. Поуп произнес президентскую речь, которая затем была опубликована без каких-либо комментариев в нескольких якобы гомеопатических журналах Соединенных Штатов. Тот факт, что эта речь появилась вскоре после предложения нашей школе капитулировать и отказаться от наших принципов, а также призыва д-ра Уайлда, якобы представляющего всех гомеопатов, вступать в аллопатические медицинские общества, делает ее предметом повышенного внимания. Д-р Уайлд взял на себя смелость говорить от имени гомеопатической школы, а д-р Поуп предположительно выражает ее настроения. Самонадеянные призывы д-ра Уайлда были в пух и прах раскритикованы. И поскольку его заявления встретили живой интерес аллопатов и были использованы ими для дискредитации нашей школы, была надежда, что его коллеги воспользуются удобным случаем, чтобы прояснить нашу позицию в этом затянувшемся споре, разоблачить лживость его утверждений и нелепость его инициатив. Д-р Поуп на деле не поддержал заявления д-ра Уайлда. Он мягко осудил его и попытался показать более приемлемый способ достичь воссоединения. Д-р Поуп не представляет гомеопатическую школу, и по этой причине мы сейчас докажем его же собственными словами, что он не только не выражает настроения, разделяемые очень большим числом гомеопатов, но и делает заявления, не соответствующие канонам школы, которую он, как считается, представляет. И если бы мы обошли молчанием эти вопросы, если бы мы позволили этой речи остаться без комментариев, это означало бы, что наша школа одобряет его содержание. Нам говорят, что "разделение произошло не по нашей вине". Мы же придерживаемся мнения, что разделение было необходимым. Разделение началось с того момента, как Гуфеланд, редактор ведущего аллопатического журнала, закрыл его страницы для публикаций Ганемана. С одной стороны, мы видим добросовестного искателя научной истины, смиренно представляющего свои открытия коллегам, с другой — надменного ученого, отказывающегося слушать. Как это было тогда, так и сейчас. Разве Ганеман и его первые последователи отступили перед лицом опасностей, порожденных репрессивными законами? Конечно, нет! И, страдая от этих законов, они никогда не говорили о воссоединении, не желали его и не умоляли о нем. Высокомерная школа, закрывшая страницы своих журналов для коллеги лишь потому что он надеялся исправить ошибки и показать лучший способ лечения больных, будет упрямо блуждать в привычной тьме и избегать предложенного ей света, и по этой причине два столь различных лагеря навсегда оказались разделены. Объединение возможно только если друзья тьмы выползут из нее и примут предложенный им свет, или когда те, кто увидели хоть немного света, но движимые эгоистичными и корыстными побуждениями, добровольно вернутся в прежнюю тьму. Возможно ли объединение каким-либо иным способом, кроме этих двух? Д-р Поуп выступает против безропотного подчинения нетерпимому большинству, и в этом он выражает дух гомеопатической школы. Он ясно указывает на долг всех, кто верит в гомеопатию и сталкивается с сопротивлением со стороны профессионального сообщества. Долгом нашей школы было распространять знания о гомеопатии через книги и брошюры, объяснять, как следует (или, словами д-ра Поупа, "можно") практиковать гомеопатию. Нам следовало создавать общества, больницы, школы и, наконец, литературу. Если бы этот простой долг был выполнен, если бы гомеопаты через книги и брошюры объясняли, что такое гомеопатия, или, другими словами, если бы они распространяли и разъясняли основы науки гомеопатии, демонстрируя, как эта наука должна применяться на практике, если бы они были верны себе, то положение, которое они занимали бы тогда в старой Англии, было бы полностью отличным от нынешнего, на которое они жалуются. Все, или почти все современные английские журналы упоминают гомеопатию в своих названиях. Когда мы увидим, как д-р Поуп карикатурно изображает гомеопатию, что мы продемонстрируем позже, мы восхитимся той изобретательностью, с которой он применяет закон подобия. Сетуя на то, что аллопаты карикатурно изображают гомеопатию, он предлагает, как мы полагаем, с целью исправления, другую карикатуру на наш закон исцеления. Он утверждает: Да, мы признаём себя гомеопатами. Тем самым мы подтверждаем, что считаем закон подобия лечебным законом, наиболее подходящим для выбора лекарств при лечении болезней. Однако мы не утверждаем, что это единственный принцип, которым врач должен руководствоваться во всех случаях или на каждом этапе лечения. Равным образом мы не отрицаем, что в ряде случаев исцеление может быть достигнуто средствами, назначенными на основании других принципов. Ганеман, создатель нашей школы, кому единственному принадлежало неоспоримое право определять законы этой школы, говоря в § 54 своего великого учебника "Органона" о трех способах применения лекарств при болезни (гомеопатическом, аллопатическом и паллиативном), утверждает: Только гомеопатический метод ведет прямым путем к мягкому, надежному и стойкому излечению, не причиняя вреда пациенту и не ослабляя его сил. Даже наши оппоненты, аллопаты, подвергают критике подобные утверждения, высказываемые время от времени так называемыми гомеопатами. И они справедливо отмечают, что системы, настолько диаметрально противоположные друг другу, не могут быть истинными одна в одном случае, а другая в другом. Применяться должна либо одна, либо другая система, как выражается д-р П., "на всех этапах лечения". Вышеупомянутая карикатура должна вызвать у всех здравомыслящих людей сарказм, если не презрение, к гомеопатии. Если закон подобия вообще является законом, если это принцип, которым следует руководствоваться врачу при лечении болезни, то он должен быть истинным во всех случаях. Если этот закон или принцип недостаточен для руководства действиями врача во всех случаях, то это вообще не закон и не принцип. И если он не всегда истинен, то гомеопатия, по логике вещей, должна быть объявлена обманом, иллюзией и фарсом. Чтобы подкрепить свое утверждение, д-р Поуп говорит: Несомненно, что некоторые из первых последователей Ганемана, поддавшись влиянию его сильной личности, беспрекословно подчиняясь его требованию полного доверия ко всем его теориям, изначально принимали на веру многое, что впоследствии было опровергнуто исследованиями как несостоятельные гипотезы. Столь же верно и то, что именно другие его ученики полностью разоблачили заблуждения, в которые он впал. Мы принимаем лишь ту часть учения Ганемана, которую опыт подтвердил как разумную, без малейших колебаний отвергая все остальное, что мы сочли ошибочным. Последователи Ганемана как в прошлом, так и сейчас по-прежнему принимают его учение, и опыт постоянно подтверждает его правоту. Ганеман никогда не предлагал гипотез, никогда не допускал ошибок в рассуждениях. Он предложил нам непогрешимые принципы, выведенные из своих наблюдений за законами природы. Он создал принципы, опираясь на здравую и неопровержимую логику. И хотя никто никогда не утверждал, что он дал нам завершенную систему врачебного искусства, его последователи как в прошлом, так и сейчас считают, что эта система может быть по-настоящему развита только путем строгого соблюдения основ, заложенных Мастером, и что каждый шаг вперед должен быть в гармонии с его учением. Во врачебном искусстве, как и во всех других искусствах, основанных на сложившейся науке, найдутся люди, которые, вероятно, принимая науку, не могут так же успешно применять ее на практике, как это делают другие. Д-р Поуп, похоже, попросту игнорирует огромное число гомеопатов, которые раз за разом вплоть до сегодняшнего дня на основе собственного опыта подтверждали правоту учения Ганемана. И если это подтверждено каждым наблюдательным врачом, следовавшим учению Ганемана, то что же тогда значат слова д-ра Поупа о том, что "есть и другие, кто без колебаний отвергает все, что они нашли в нем ошибочным"? Сводится это вот к чему: есть люди, которые отвергают утверждения других — тех, кто, будучи верными своим принципам, заявляют о выдающихся успехах и многократно на деле демонстрировали успешное применение этих принципов, — и оценивают правильность этих безошибочных принципов, называя их ошибочными или несостоятельными гипотезами, исходя из собственной неспособности достичь таких результатов. Не логичнее было бы этим скептикам обратиться к тем, кем они пренебрегают, вместо того, чтобы предлагать вернуться в аллопатическое общество и вторить д-ру Поупу: Мы готовы сотрудничать с аллопатами в их стремлении развивать медицинскую науку и врачебное искусство, мы стремимся учиться у них, обсуждать с ними результаты их наблюдений, делиться с ними своими знаниями и внимательно изучать критику, которую они могут предложить в отношении тех выводов, к которым может привести нас наш опыт! Развитию истинной науки и искусства медицины (гомеопатии) гораздо больше способствовало бы, если бы сомневающиеся стремились учиться у последовательных учеников Ганемана, спокойно и открыто обсуждали с ними результаты своих наблюдений и аккуратно предлагали свою критику трудов Ганемана, обсуждали принципы, изложенные в "Органоне", и точно указывали, каким именно методом исследования они нашли в этом логичном труде одну или несколько несостоятельных, по их мнению, гипотез. Причины неприятия той гомеопатии, которой учил Ганеман, сегодня те же, что и были всегда — почти полное отсутствие информации о том, чтó подразумевается под гомеопатией; абсолютное нежелание выяснить, чтó под ней понимается; неослабевающее стремление подавить всеми возможными способами любую возможность узнать, что она собой на самом деле представляет и как это можно проверить на практике. Эти причины могли бы быть легко устранены. Ошибочные представления об учении Ганемана лучше всего можно было бы исправить, следуя предложенному нами пути. Аллопатические школы постепенно переходят к нам. Они в большей или меньшей степени преподают в своих школах гомеопатию. И если мы будем едины, если мы, благодаря выдающимся успехам, таким, какие обеспечили первым последователям Ганемана доверие образованных людей, завоюем доверие и поддержку общества, мы гораздо больше будем способствовать прогрессу гомеопатии, чем наши безуспешные попытки добиться принятия в аллопатические организации. Далее д-р Поуп говорит нам: В гомеопатии нет предела совершенству. Один из самых бескомпромиссных гомеопатов сказал: "Закон подобия может быть лишь ступенью к более широкой обобщающей концепции, которая однажды охватит и его, и нечто еще, и которая прояснит определенные вещи, которые сейчас мы видим смутно" ("Гомеопатия — наука терапии"). Мы полностью согласны с д-ром Поупом в том, что гомеопатия постоянно развивается и в ней нет предела совершенству. Движение вперед не может быть остановлено людьми, которые по привычке движутся назад и стремятся вернуться в аллопатические общества. Одно из немногих вызывающих возражения предложений, содержащихся в остальном превосходно написанной статье "Гомеопатия — наука терапии", было отобрано д-ром Поупом, чтобы показать, что со временем мы можем отбросить вещи, которые в настоящее время видим смутно, и если бы нам была дарована такая проницательность, мы могли бы прийти к более широким обобщениям. Как гомеопаты мы обязаны индивидуализировать. Поэтому данное предложение из статьи, даже если допустить осуществимость того, о чем в нем говорится, с учетом наших нынешних представлений о будущем, не соответствует духу нашей прогрессивной школы, учению Ганемана и общему тону статьи, из которой оно взято. Дело в том, что чем больше мы развиваем гомеопатию, тем больше, по мере увеличения наших знаний о ней, мы будем индивидуализировать каждый случай. Прогрессивная индивидуализация ведет нас вперед, помогает нам развивать целительное искусство. Обобщение не ведет ни одну науку вперед, и в наименьшей степени науку медицины. А что касается нашего целительного искусства, это будет только движением вспять. На наш взгляд, неприятие гомеопатии врачами будет сохраняться до тех пор, пока мы как школа не победим, не преодолеем и не уничтожим это противодействие своими выдающимися результатами. Как мы можем достичь этих результатов? Несомненно, только тем путем и теми средствами, которые использовал Ганеман, щедро и открыто показавший нам свой путь к достижению успеха. Может ли кто-либо, даже прибегая к уловкам софистики, утверждать, что способен добиться лучших результатов каким-либо иным способом? Может показаться, что любые предложения, подобные изложенным здесь, будут рассматриваться как проявление нетерпимости. Впечатление, что нет конца выглядящим изобретательным предложениям сделать нашу школу приемлемей для аллопатов, лишить ее всякой прогрессивности, избавиться, если возможно, от защитников прогресса и, облачившись в патологическую ливрею*, умолять, чтобы было признано, что Ганеман допускал существование определенных специфических болезней, всегда по сути одинаковых, для лечения которых существуют четко определенные средства, и что, следовательно, можно надеяться, что прогресс знаний выявит гораздо больше таких болезней ("Monthly Homoeopathic Review", 1877, р. 673). Мы решительно и категорически отвергаем все эти необоснованные предложения, противоречащие хорошо известным фактам. Всякий раз, когда Ганеман использовал патологические термины для обозначения болезней, последние неизменно видоизменялись у него условиями, подобно тому, как он сделал это в своем предисловии к главе "Aconitum", и тогда же он приводил характерные симптомы этого ценного средства — характерные симптомы, которые нельзя найти в модернизированной Материи медике, ныне искаженной и превращенной в "Фармакодинамику". Нам неизвестно, чтобы Ганеман когда-либо говорил об определенных специфических болезнях, всегда по сути одинаковых, для лечения которых можно установить определенные средства. "Органон" не содержит таких предложений. Первый же параграф этого учебника врачебного искусства ясно и недвусмысленно отвергает гипотезу специфических болезней, и во всем этом труде нельзя найти ничего подобного. Наоборот, сама гипотеза специфических болезней постоянно осуждается. Далее мы читаем ("Monthly Homoeopathic Review", р. 674): Наша главная надежда на привлечение новых сторонников в нашу систему из старой школы и, что еще важнее, на получение признания нашей системы как законного метода лечения со стороны врачебного сообщества, заключается в существовании менее самобытной гомеопатии, нежели та, которую я описал. Нам говорят, что причины неприятия врачами гомеопатии лучше всего устранить, предложив врачебному сообществу менее самобытную гомеопатию, чем та, которую предложил ему Ганеман и которую теперь предлагают его верные последователи. Менее самобытная гомеопатия! Что это такое? Это настоящая карикатура, предлагаемая врачебному сообществу людьми, которым позволяли носить почетное имя гомеопата, которым разрешали публиковаться в журналах, даже становиться членами гомеопатических обществ и работать в гомеопатических больницах и амбулаториях. Эта карикатура появилась как результат нашей ошибочной веры, что полная свобода скорее приведет этих людей к принятию более точного метода, чего все мы очень хотели. Именно эта "менее самобытная гомеопатия", эта первостатейная карикатура, мешает нам привлекать сторонников в нашу систему из старой школы. Лучшие врачи-аллопаты, полностью разочарованные своим лечением, читают "Органон" и в большинстве случаев были бы готовы поэкспериментировать, если бы не столкнулись с большим количеством псевдогомеопатов, виновных в грубой непоследовательности, не придерживающихся принципов, изложенных в "Органоне", но смело прибегающих к вспомогательным средствам, таким как паллиативные препараты, обычно назначаемые старой школой, смешивающих и чередующих лекарства, заказывающих свои лекарства в обычных аптеках и даже назначающих более высокие дозы, чем самые смелые аллопаты. Это и есть менее самобытная гомеопатия, карикатура, даже отдаленно не напоминающая гомеопатию, которой когда-либо учил основатель школы. И когда внимание аллопата, прочитавшего "Органон", обращают на тот факт, что среди гомеопатов есть также большое число приверженцев строгих принципов, он пожимает плечами, поворачивается и заявляет, что они, должно быть, все одинаковы, поскольку принадлежат к одним и тем же медицинским сообществам, и поэтому он не считает нужным пробовать. Такова реальность. Но если такой человек все же решится на эксперимент, как это сделали немногие действительно независимые люди, попробует ли он менее самобытную гомеопатию? Нет! Он, подобно им, последует за Ганеманом, наблюдая за развитием метода в последние годы; он "прочитает свидетельства об излечениях при помощи лекарств, выбранных на основе малейшего симптоматического сходства и назначенных в высоких разведениях" ("Monthly Homoeopathic Review", р. 674). Затем он перейдет к эксперименту, не задаваясь вопросом, был ли Ганеман прав в 1806 году, или в 1833 году, когда опубликовал пятое издание "Органона", или в 1839 году, когда опубликовал пятый том "Хронических болезней". Нет, он начнет там, где истинные последователи Ганемана вместе с ним смело развивали целительное искусство в гармонии с его ранним учением. И этот опыт действительно обращает в гомеопатов врачей из старой школы. Менее самобытная гомеопатия — это вообще никакая не гомеопатия. Но, возможно, это нечто лучшее, и если это так, то результаты должны это продемонстрировать. Сторонники этой новой школы отказываются принять "высшую гомеопатию". Они бесспорно идут в новом направлении с намерением где-то и как-то сблизиться со Старой Школой. Пожелаем им удачи. Но, принимая продвинутую гомеопатию и веря в прогрессивность учения Ганемана, мы будем стремиться преодолеть неприятие врачебным сообществом гомеопатии верностью принципам и все более успешными результатами лечения больных. Если обращение к врачебному сообществу не увенчается успехом, мы последуем за Учителем и обратимся к тому, кто больше всего заинтересован в прогрессе искусства исцеления и получает от него пользу — к НАРОДУ. ПРИМЕЧАНИЯ* "Патологическое подобие должно быть лучше отсутствия подобия вообще". Monthly Homoeopathic Review, р. 674. |