Д-р Альфред Б. Пулфорд (США)
Альфред Пулфорд, ошибки в 'Органоне' Ганемана

Ошибки Ганемана

The Homœopathic Recorder, 1943, LIX, № 1

Український гомеопатичний щорічник, 2020, XVII, стр. 39–41
Пулфорд Альфред Байрон (1863—1948) — магистр здравоохранения и известный американский гомеопат, практиковавший в г. Толидо (Огайо), автор многочисленных статей в американской гомеопатической периодике и нескольких книг, среди которых наиболее известны написанные в соавторстве с сыном Дейтоном Т. Пулфордом (1898—1964) "Ведущие гомеопатические средства при пневмонии" (1928) и "Гомеопатическая Материя медика графически представленных лекарств" (1930).

Оригинал здесь







Я ищу у Ганемана ошибки только потому, что люблю гомеопатию больше, чем восхищаюсь им. Мне необходимо признаться в следующем: я не умею читать, и мне все еще предстоит встретиться с тем, кто умеет. Поэтому я никогда не читал весь "Органон", и очень сомневаюсь, чтобы кто-либо, начиная с самого Ганемана, это делал. Иначе они не могли бы не заметить многочисленные ошибки, столь важные для гомеопатии, и потворствовать им. С литературной или даже с медицинской точки зрения Ганеман был гением и блестящим умом своего времени, когда практически ничего не было известно ни о природе, ни о болезнях.

Мне потребовалось несколько лет после прочтения первого параграфа "Органона", в котором он написал неопровержимую истину, прежде чем до меня дошло его полное значение, но в примечании к этому параграфу он делает заявление, которое сам же игнорирует на протяжении всего "Органона". Я полагаю, что для блага гомеопатии ошибки Ганемана должны быть найдены, исправлены и опубликованы, и этим "Рекордер" должен быть обязан гомеопатам.

Примечание к § 11 сообщает нам следующее:

Точно так же ребенок, больной натуральной оспой или корью, не прикасаясь к другому здоровому малышу, невидимым образом (динамически) передает ему оспу или корь, то есть заражает его на расстоянии, без того, чтобы нечто материальное могло перейти от него к инфицируемому.

Во-первых, невозможно заразить здорового человека каким-либо заболеванием, не нарушив до того его нормальную защитную систему. Если бы предположения Ганемана были верны, мы бы постоянно находились в одном большом непрерывном круговороте эпидемий. Так ли это? Если нет, то почему? Я проверил теорию Ганемана на всех видах эпидемических заболеваний и нашел ее несостоятельной. Его утверждение о "без того, чтобы нечто материальное могло перейти от него к инфицируемому" на самом деле не имеет под собой основания. Материальная невидимость не является признаком материального отсутствия.

Материальные основные клетки, из которых состоят и которыми построены все природные и материальные вещества и объекты, человек никогда не сможет увидеть даже через его грубо сконструированные "точные" инструменты. Возьмем, например, идеально созданную блоху! Так называемая инфекция воздействует только на тех, кто уже предрасположен к этой конкретной болезни.

Моя маленькая внучка играла со своим маленьким товарищем по играм и несколько раз поцеловала его за ночь до того, как тот заболел ветряной оспой, но сама она не заболела. У меня были дети, которые ели, спали и играли с пациентами, больными скарлатиной, чтобы заразиться и переболеть ею, но они не заболевали ею. У меня были больные с полностью развившейся натуральной оспой, свободно контактировавшие с другими пациентами, мужчинами, женщинами и детьми, и ни один из тех не заболел оспой.

Ганеман далее заявляет в примечании на стр. 102 своего "Органона":

Нет никакой практической пользы для врача знать то, как жизненная сила... вызывает болезни, и это останется навсегда скрытым от него.

Это серьезная ошибка. Если бы врач это знал, у него не было бы возможных оправданий для невежественного использования назначаемых им лекарств. Наоборот, нужно знать, как именно возникает болезнь, и почему! Прочтите мой "Современный морбидопсис", я пришлю вам экземпляр по запросу.

Параграфы 17 и 104 посвящены "совокупности симптомов". Здесь Ганеман не смог объяснить нам, что он имеет в виду, или что охватывает эта "совокупность симптомов", если он вообще это знал. Это совокупность симптомов заболевания, каждого испытуемого или испытываемого препарата? Если это симптомы заболевания, то для лечения каждой болезни необходим только один препарат, а если симптомы пациента, то вряд ли найдется случай, когда все показания были бы неизменными и не путаными. Нам остается лишь основная картина лекарства, положительная и фиксированная, ибо в ней мы имеем никогда не меняющееся положительное полностью научное руководство по выбору точного средства для данного пациента.

Другими словами, "совокупность симптомов" означает, что положительная их группа, вызванная непосредственно испытываемым препаратом на каждом испытуемом, не обязательно должна включать в себя бесконечную отрицательную группу индивидуальных реакций испытуемых на симптомы, вызванные непосредственно испытываемым лекарством. Такие реакции могут варьировать у каждого отдельного человека.

В примечании к § 56 на стр. 139 сказано, что

всеобщая вакцинация положила конец ужасным и страшным эпидемиям натуральной оспы, и это ее благородное действие выражено настолько сильно, что нынешнее поколение полностью утратило представление о прежних повальных эпидемиях.

Интересно, изменил бы Ганеман свое мнение, если бы стал свидетелем эпидемии натуральной оспы на Филиппинах в 1918—1920 гг. после 24 000 000 прививок, самой страшной и смертельной эпидемии в истории, с ее 210 000 заболевших и 100 000 умерших, поднявшей нормальную 20% смертность до 47% в Маниле? Я предлагаю любому доказать, что натуральную оспу можно предотвратить с помощью какой-либо полной "профилактики". Филиппинская эпидемия убедительно продемонстрировала всем, за исключением тех, кто имеет финансовые интересы, неспособность вакцинации предотвращать эпидемии; напротив, она убедительно показала, что вакцинация не только сохраняет натуральную оспу, но и вызывает эпидемии, и делает течение болезни злокачественней и смертельней.

В § 118 написано:

Каждое лекарство оказывает на тело человека свое особое действие, которое любое другое лекарственное вещество иного типа не производит точно таким же образом.

Вкратце, вот кое-что, чего Ганеман, по-видимому, не знал: человеческий организм — не что иное, как живой кабель, которым управляет центральная структура, с линиями связи, проходящими по всему телу к каждой его части; у каждой линии — своя задача и свой набор клеток; каждый класс клеток при нарушении жизнедеятельности выдает свою индивидуальную патологическую группу симптомов и формирует свой собственный патологический продукт, и целительное лекарство должно состоять из идентичного класса клеток, если мы хотим добиться радикального излечения.

Девиз гомеопатии — не "подобное лечится или может излечиваться подобным", а "подобное должно замещаться подобным". Лекарства не излечивают болезнь, как ошибочно считают; они не более чем электрическая вилка, дающая энергию для получения света, будучи вставленной в розетку; и лекарство, и вилка действуют одинаково, то есть соединяют разомкнутые концы, замыкая этим цепь.

В § 269 Ганеман писал, что

гомеопатия развила для своего специального использования до неслыханной до сих пор степени внутреннюю лекарственную силу необработанных веществ с помощью способа, принадлежащего ей, и который до сих пор никогда не использовался, в результате чего все они становятся сильно и глубоко действующими и лечебными, даже те, которые в необработанном виде не проявляют никаких признаков самого легкого лекарственного воздействия на тело человека.

Здесь Ганеман говорит о разведении. Хотя Ганеман разработал этот гениальный процесс, он явно не понимал, что за ним стоит. Его заявление тем более примечательно, что основные клетки, составляющие препарат, постоянно и герметично закрыты, а значит, не могут быть раскрыты никакими средствами, изобретенными человеком. В противном случае Вселенная слилась бы в одно целое, магнетизм разбушевался, все стало хаосом, и никакие объекты не могли бы быть созданы. Содержанием этих основных клеток является поляризованный магнетизм, а не электрическая энергия, ими управляют притяжение и отталкивание. Текучесть и твердость — это всего лишь разница в силе притяжения магнетизма, содержащегося в клетках, из которых состоит объект. Мы разбавляем лекарства не для того, чтобы высвободить энергию, как ошибочно считают, а просто чтобы разделить клеточную массу; освободить клетки для ассимиляционных сил, чтобы они захватили, выстроили и восстановили нарушенные связи в линиях коммуникации между частью, на которую оказывается воздействие, и центральной организацией организма. Эта "духоподобная сила", которую Ганеман и его последователи приписывают разбавленному лекарству, исходит из центральной структуры управления организмом, и лечит именно эта сила, а не лекарство. Препарат не разводят и не потенцируют.

Согласно § 29, лекарственное средство создает в системе искусственное состояние, более сильное, чем естественное состояние или болезнь, и тем самым подавляет или уничтожает естественную болезнь.

Это утверждение показывает, что Ганеман не понимал modus operandi "закона", который сам открыл, и это примечательно с двух важных позиций. Во-первых, основные клетки нельзя раскрыть, чтобы высвободить их содержимое; во-вторых, разбавленное лекарство не может спровоцировать возникновение более серьезного расстройства в системе во время лечения некоторых серьезных расстройств. Позвольте мне представить три доказательства этого. Вкратце: у ребенка возрастом 4 года было три тяжелых обострения мастоидита, каждый из которых заканчивался операцией, все они начинались абсолютно одинаково. Четвертое обострение было излечено ровно за пять минут одной дозой Bell. 30X, и болезнь не возвращалась в течение двадцати четырех лет. У женщины 40 лет ежемесячно приступы желчнокаменной колики, чрезвычайно тяжелые, которые ее врач может облегчить только морфием; излечена за пять минут одной дозой Acon. 30X, рецидива не было уже свыше десяти лет. Женщина 30 лет, страдала послеродовым кровотечением, выталкивающим тампоны, лишь только их вставляли, и была на грани смерти; немедленный результат после однократного приема Sabin. — полное выздоровление, чудесное по своей скорости. Сможет ли кто-либо, читающий эту статью, за то же время вызвать 30-й потенцией любого из названных препаратов состояние серьезнее, тяжелее или быстрее протекающее?

Ганеман совершил большую ошибку, разделив острые и хронические заболевания. Никакое лекарство никогда не вызывало хронического состояния в прувинге. В природе существует закон, согласно которому никакое лекарство не может устранить состояние, которое не может создать искусственно. Поэтому вполне логично, что прежде чем мы сможем устранить хронический эффект, мы должны найти и устранить его острую форму, на которой базируется и развивается хронический эффект. Острая форма подобна корню дерева; если корень удалить, дерево больше не сможет жить дальше и, следовательно, должно погибнуть. Так же с хроническим заболеванием.

И еще раз: автор надеется, что вышесказанное не отразится на заслуженной славе бессмертного Ганемана, поскольку без его новаторского подхода гомеопатии, возможно, никогда бы и не было, но вышеизложенная информация доведена до вашего сведения с целью исправить его ошибки, еще больше возвысить его в глазах тех, кто преуменьшает его вклад в гомеопатию, и в то же время упрочить позиции гомеопатии. Я призываю всех гомеопатов научиться читать, особенно "Органон". Гомеопатия — не игрушка, это глубокое учение и точная наука. Никакая наука не точнее и не постояннее; это наука, которая выступает на барельефе на фоне хваленой "науки" современной медицины, псевдонауки по своей природе.