Д-р Вильгельм Амеке (Германия)

Д-р Вильгельм Амеке

Возникновение гомеопатии и борьба против ее распространения


Борьба против распространения гомеопатии

Санкт-Петербург, 1889

— 250 —

щадить кровь, что видели, как другие подобные же больные, которым вследствие предубеждения или же благодаря влиянию ложных теорий (ненавистной гомеопатии — А.), не было сделано кровопускания, умирали самой страшной смертью от задушения" (автор избегает приводить отдельные случаи — А.).

"Поистине, я бы презирал себя, если бы мог быть столь бессовестным, чтобы сообщать врачам высиженные за печкой, а не записанные у постели больного случаи, в особенности в наше время, когда вследствие вызванного гомеопатией пагубного раскола в медицине, не только предают анафеме каждого рационального врача, пускающего кровь по мере надобности и в случае необходимости, но еще кроме того, порожденные этим расколом разнородные понятия и мнения вызывают среди врачей и в публике несогласие, раздор, враждебные столкновения и даже преследования и вообще борьбу не на жизнь, а на смерть, которая никогда бы не возникла, если бы основателю гомеопатии не было угодно повелевать природой, в глубину которой еще не проникал человеческий ум, "вылепливать по своей фантазии вечные, совершенно неизвестные основателю, как и всем остальным смертникам, законы... и лжемудрствованиями, неправдой и совершенно своеобразным лукавством вводить в заблуждение стольких просвещенных и непросвещенных".

"Можно ли представить себе что-либо бессмысленнее и опаснее того, чему учит относительно кровопускания гомеопатия, проклинающая врача, который при гиперстенических воспалениях паренхимы и серозных оболочек легких и в моменты, когда жизнь висит на волоске, может сделаться благодетелем и спасителем только при помощи ланцета; которая, наконец, самонадеянно объявляет, что излечивает подобные болезни своим способом гораздо надежнее и быстрее, и потому никогда не имеет надобности в смертоносном шнепере. Чему следует более удивляться в этом гомеопатическом догмате, невежеству ли основателя или же его дерзости, право, не знаю".

"...Пока я не увижу своими глазами эти чудесные гомеопатические исцеления, я тем менее хочу и могу верить в них, чем более мне приходилось видеть в нашем учреждении больных воспалением легких, которые печально погибали от

— 251 —

последствий гомеопатического лечения, следовательно, без кровопускания".

Далее автор дает полный простор своему гневу против гомеопатии. Он настроен против нее весьма сердито. "Но мне хочется предположить, что во всех случаях скорее имели дело с ничтожными ревматическими болями, которые легко можно прекратить строгой диетой, покоем и теплотой постели, а не с действительным воспалением легких, что публика, а в особенности чувствительные дамы очень охотно принимают за чистую монету, конечно не ко вреду гомеопатов: потому что, если едва заслуживающий внимания, простудный кашель и случайная боль в ребрах или наружных грудных мускулах, исчезают в теплой постели и после принятого внутрь гомеопатического порошочка... без кровопускания, пиявок, нарывного пластыря, одним словом, без всякой аллопатической дряни, то конечно все кричат о чуде и осыпают золотом и похвалами врача, который между тем смеется про себя и очень доволен, что имел случай обморочить легковерных".


Что же говорили на это гомеопаты? в многочисленных письменных возражениях они защищали свой взгляд и требовали, чтобы им была дана возможность показать лучшие результаты своего лечения в больницах. Напрасно! "Вы шарлатаны, обманщики, мошенники, — был ответ, — в России и других местах были сделаны опыты, которые имели для вас неблагоприятный исход. Ваша невежественная дерзость не имеет более границ. Правительство должно принять решительные меры против этого врачебного полусвета, совесть которого заглохла в кошельке". Каждое отдельное приведенное здесь выражение, имеющее один и тот же смысл, является не отрывочной фразой, выхваченной из целого, но могло бы быть подтверждено многочисленными цитатами из аллопатических сочинений.

Та же борьба господствовала в Америке, Англии, Италии, Франции. Во Франции царил Бруссе (Broussais). В сравнении с этим рациональным парижским профессором немецкие рационалы, тоже умевшие недурно пускать кровь, являлись невинными

— 252 —

комарами. Большая часть болезней возникала вследствие желудочно-кишечного воспаления (gastroenteritis), против чего предпринимались такие обильные кровопускания, как будто бы кровь в больном теле была сильнейшим ядом. Результаты были ужасающие: В 1838 году он лечил в своей больнице по своему способу 219 воспалений легких; умерло 137 ч., следовательно более 62%; остальные выздоравливали медленно и подвергались серьезным последовательным заболеваниям1 — но ведь при этом все происходило строго научно.

Гомеопаты неутомимо противоборствовали безумию кровопускания и достигли того, что в публике стало развиваться все более и более сильное отвращение к кровопусканию, на что аллопаты, конечно, горько жаловались. Иногда появлялся аллопат, который также порицал кровопускание: в этом отношении особенной похвалы заслуживает Крюгер-Ганзен. Мнения таких союзников гомеопаты тщательно собирали и распространяли для подтверждения правильности своего образа действий.

Политические и беллетристические газеты, как и в настоящее время, были заправляемы аллопатическим большинством, которое изо всех сил старалось о том, чтобы публика не верила ничему, что исходит из уст гомеопатов. Ведь они же все шарлатаны, мошенники, обманщики или же обмороченные обманщики, а Ганеман сам дьявол. Как могли такие люди говорить хоть слово правды. В противном лагере находились самые уважаемые врачи, профессора, тайные медицинские советники, лейб-медики, все университеты, власти, само государство; одним словом, за малым исключением, "все, что могло претендовать на интеллигентность, ученость, знания, достоинства и любовь к истине". Торговля пиявками приняла огромные размеры; эти животные продавались в количестве сотней тысяч и миллионов; в Париже во времена Бруссе существовала биржа пиявок. Германия вела прибыльную вывозную торговлю пиявками с Англией и Францией2, а ведь там также существовали университеты и учения корпорации, и все были за кровопускание. В прежние столетия ван Гельмонт (1577–1644), Сильвиус (1614-1672),


1 Gaz. med. d. Paris 1839. Vol. V. S. 173.
2 Hufel. Journ. 1826. St. 3. S. 59.

— 253 —

Бордей (1721–1771), уже также восставали против чрезмерного кровопускания. Бонтекое (Bontekoe) (1647–1685) также окончательно отвергал кровопускание. Он предпочитал разжижать взволновавшуюся кровь и потому советовал пить для этой цели ежедневно 50 и более чашек китайского чая, который в то время еще не вошел во всеобщее употребление, за что, как говорят, получил премию от благодарной ост-индской компании. Наконец, Броун и его приверженцы старались умерить эту врачебную кровожадность. Тем не менее "научное" лечение всегда имело перевес.

Ведь собственный разум говорит в пользу кровопусканий. Кровотечение из носа помогает от приливов крови к голове, немедленно чувствуется облегчение; то же самое бывает и при других кровотечениях. Разве это не есть достойное внимания указание природы? Разве врач не должен следовать по пути, который ему предписывает природа? И что же станется с медициной, если мы не будем руководствоваться тем, что видим глазами и постигаем разумом? Какие изменения претерпевает кровь при воспалительных болезнях? Она заболевает от избытка белковины; фибрин болезненно умножается. Но именно фибрин и засоряет тонкие сосуды, прерывает кровообращение, производит затвердения, из которых в свою очередь образуются нагноения. Рациональная терапия повелительно требует уменьшения болезненной белковины, уменьшения патологического фибрина, следовательно, лечения причины болезни.

Какую картину представляет легкое умершего пневмоника? Оно просто переполнено кровью. В каком положении сердце? Оно наполнено густой, темной кровью. Стало быть, обилие крови отягощает органы, больной прямо задыхается в своей собственной крови. Нужно освободить органы. Это простые, но настоящие правила науки. Но в медицине имеет значение только успех, говорил профессор; опыт у постели больного должен поддерживать дедукцию, если эта последняя не должна носиться в воздухе, как пустая теория. И профессор ведет своих слушателей к постели больного и пускает кровь; пациент мгновенно чувствует явное облегчение. Правильность теории получает очевидное и ясное доказательство.

— 254 —

Дурные последствия оставляют без внимания; с дальнейшим ходом болезни, особенно если он неудовлетворителен и не соответствует теории, клинициста не знакомят и охотно предоставляют его лечение ассистентам.

Наступило 5-е десятилетие настоящего века, а "научное" кровопролитное лечение все еще продолжало процветать. В то время Скода и Дитль принадлежали к числу самых уважаемых клинических профессоров. В то время Скода был еще рациональным кровопускателем. В отделении внутренних болезней в Вене он пользовал в 1842 году1 59 пневмоников, из которых 16 умерли, причем "обильные кровопускания обыкновенно приносили облегчение". Мало-помалу начали раздаваться отдельные голоса, которые выражали сомнение в неизбежности кровопускания; число этих голосов с каждым годом увеличивалось и, конечно, встречало "рациональную" и сильную оппозицию. К числу самых решительных противоборников кровопускания принадлежал Дитль (Dietl). Правда, этот последний2 утверждает, что рвотный камень (Tartarus Stibiatus) уничтожил игpy в кровопускание; однако существуют многочисленные доказательства, что для аллопатов этим рвотным камнем была гомеопатия. Он сам признается, что гомеопатия впервые навела его на мысль о бескровном лечении воспаления легких, но что он впоследствии отказался от нее. Он умалчивает о том, какие гомеопатические средства он давал, так что в этом случае критика исключена. Но Дитль утверждает как факт, что уже в течение нескольких лет в публике начало ослабевать пристрастие к кровопусканию — обстоятельство, которое следует приписать отчасти влиянию гомеопатии, отчасти же всестороннему веянию нашего времени. Но "веяние времени" на этом поприще, как известно, исходило от гомеопатии. С 1842 по 1846 год в окружной больнице "Wieden" в Вене Дитль пользовал 380 лиц, страдавших первичным воспалением легких, а именно 85 — кровопусканием, 106 — большими приемами


1 Oesterr. medic. Wochenschrift 1845. Nr. 3 — Eiwеrt. Beitrag zu den Rückschritten etc. Bremen 1846. S. 24.
2 Der Aderlass, Wien 1849.

— 255 —

рвотного камня и 189 — диетическими средствам. Из них при лечении

 
кровопусканием
рвотным камнем
диет. средствами
выздоровело
68
84
175
умерло
17
22
14
% смертности
20,0
20,7
7,0

Следовательно, на основании этого при рациональном лечении погибло 20%, без рационального лечения — 7%. Так как гомеопатия не приносила вреда, то, согласно приведенной статистике, рациональная медицина имела бы на 13% более умерших, чем гомеопатия. В действительности же гомеопатия давала гораздо более благоприятные результаты, чем диетическое лечение. Мы приводим эти статистические данные не для доказательства превосходства, но потому что согласно этим последним, успехи гомеопатии должны были превзойти успехи аллопатии.

Но эта статистика составлена только одним врачом; мы ее приводим потому, что она подтверждена теми результатами, которые были добыты в течение последующих лет. Рихтер1 утверждает даже, что при тогдашнем аллопатическом лечении смертность достигала 25%, а при выжидательном только 7%. Как бы то ни было, но положительно дознано, что аллопаты причиняли невыразимое бедствие, между тем как гомеопаты результатами своего лечения могли показать на каждый случай огромный перевес своих успехов. И это при одном воспалении легких. Теперь вспомним о полчище остальных "воспалительных болезней", о "гастрической лихорадке", тифе, кори, скарлатине, оспе, дизентерии, холере и проч., при которых кровопускание часто расстраивало здоровье на всю жизнь. Какое несчастье причинили те аллопаты доверившемуся им в беде человечеству! Но за это их не следует обвинять. Аллопаты, конечно, добросовестно старались об усовершенствовании медицинского знания. Но что они причиняли упомянутое бедствие в то время, когда было известно лучшее, что они из высокомерия и равнодушия не хотели признавать это лучшее лечение — этот упрек всегда будет у них на совести.


1 Der Einfluss der Cellularpathologie, Berlin. 1863. S. 6.

— 256 —

Итак, Дитль опубликовал свои результаты в 1849 г., что также вызвало раздумье среди гомеопатов; за свои взгляды он подвергся сильным нападкам со стороны аллопатов, но он собрал и опубликовал новые опыты в большом масштабе1, которые вполне подтвердили его первые данные. Но аллопатов нельзя было так скоро заставить расстаться с их любезной старой привычкой. Еще в 1850 г. кровопускание рекомендовалось при холере, на что редакция "Ежегодников Schmidt'а"2 не возражала; в 1851 г. также советовали применять кровопускание во "всех стадиях чахотки"3, а в 1854 г. еще говорили о кровопускании при холере как о "превосходном средстве"4. Еще в 1860 г. при скарлатине первым средством считалось рвотное, затем слабительное и "третьим главным средством" кровопускание5, 1867 год6 показывает, что при воспалении легких еще сильно пускали кровь и даже до настоящего времени некоторые аллопаты имеют большое пристрастие к кровопусканию, хотя, конечно, в последнее время большая часть из них относительно этого великого спорного вопроса наконец достигла той точки зрения, которой гомеопаты, ради блага доверяющегося им человечества, держались уже 70 лет тому назад.

Но тяжесть виновности, которую навлекли на себя те "рациональные" врачи, несмотря на самые честные намерения и твердую веру в том, что приносят только одну пользу, только отчасти указана в главе о кровопусканиях. Не меньшее зло причинила та "рациональная" медицина массой сильнодействующих лекарств, который она вводила в размерах рационов в больное, хилое тело, присоединяя часто к естественной болезни еще более тяжелую искусственную.


1 Schmidt's Jahrb. Bd.76. St. 30. u. f.
2 Bd. 66. S. 251
3 Ib. Bd. 72. S. 347
4 Ib. Bd. 84. S. 113
5 Ib. Bd. 108. S. 209
6 Ib. Bd. 135. S. 354

предыдущая часть  Предыдущая часть   содержание Содержание   Следующая часть следующая часть