Д-р Евграф Дюков (г. Хороль Полтавской губернии)

Д-р Евграф Дюков

Медицина и медики — аллопаты и гомеопаты. Ч.


Харьков, 1911

Вот в это время6 взаимных преследований случился другой прекурьезный факт. В Северной Англии был ряд оспенных эпидемий, во время которых было доказано, что не только привитие настоящей оспы гарантирует от болезни оспы, но что гарантирует от нее до известной степени и особенная болезнь, появляющаяся на коровах, и что люди, которые ходят за такими коровами, доят их и т. п., не заболевают оспой в то время, когда все другие заболевают. Отсюда явилась идея Дженнера — привитие коровьей оспы... Одним из близких приятелей Дженнера был Джон Гунтер, знаменитый патолог и человек чрезвычайно оригинальный, потому что он, собственно, не имел никакой школы... Гунтер, увидев эту историю и вдумываясь в нее, весьма серьезно стал защищать, что идея contraria contrariis есть идея совершенно неверная, а что необходимо медикаментами вызывать у больного человека явления, похожие на явления заболевания, и что это суть те специфики, которые должны действовать на больного. Эта идея7 была эксплуатирована несколько позже Ганеманом и сделалась исходной точкой того, что ныне именуется гомеопатией... Учение Ганемана, что каждый медикамент должен быть таким средством, которое вызывает у здорового человека по возможности явления, похожие на болезнь, при которой оно дается, и что чем ближе сходство этих болезней, лекарственной и естественной, тем лучше медикамент будет исцелять — все это взято от Гунтера. Я это рассказываю, чтобы напомнить вам теперь еще некоторые особенности. Неужели вас не поражает, что масса медикаментов, действительных в малых приемах, действуют в больших дозах противоположно, и что мы, употребляя малый прием, всегда делаем нечто такое, что действительно, а если бы доза была слишком велика, то это было бы не полезно, а вредно? У нас медицина то же, что ящик с сюрпризами. Вы хотите больного усыпить, дали морфий, а на другой день приходите, и больной вам говорит, что у него была такая бессонница в эту ночь, какой никогда не было. У больного рвота; вы хотите эту рвоту успокоить, дали ему морфий, а у него рвота делается еще больше и такая страшная, что вас проклинают. Это делает ваш морфий; вы не верите, а это правда. Словом, если бы вам угодно было немного признать, что мы должны судить о действии морфия, наперстянки и т. п. не по тому, что нам говорят, а по тому, что мы видим, то нам придется сказать, положа руку на сердце, что обратное действие медикаментов есть вещь в высшей степени обыкновенная. У Гунтера и это есть. Он прямо говорит, что очень часто медикаменты в малой дозе производят одно действие, а в большой — противоположное. Вдумавшись в сейчас сказанное, вы поймете, откуда идет и вторая идея гомеопатии. Ясно, что если я буду всюду руководствоваться идеей давать людям такой медикамент, который вызывает те же явления, что и болезнь, то опасность ухудшить состояние больного будет очень велика, и что поэтому я буду постепенно уменьшать дозу и потом дойду до того, что скажу, что чем меньше доза, тем лучше действие лекарства. Я это, опять-таки, рассказываю потому, что эти две основные идеи гомеопатии оказываются, таким образом, идеями, имеющими с известной точки зрения свои разумные основания.

Мало того8, есть разница между Ганеманом и Гунтером, где Ганеман идет уже впереди Гунтера. Эта разница в следующем. В одной из самых первых своих книг "Новый способ открытия лекарств", написанной в 1792 г., Ганеман очень ясно разбирает те способы, посредством которых можно открывать лекарства. Он говорит, что вот дикарь случайно открыл то-то, какой-либо ученый случайно открыл то-то; все это случайно, но неужели нет способа найти медикамент разумно, т. е. взять искать его, найти и потом сказать: вот тебе этот медикамент! Далее, Ганеман говорит, что мы должны подбирать медикаменты на основании испытания экспериментального, произведенного не над животными, потому что животное и человек часто ужасно рознятся, а над людьми. И вот, если отбросите мифические опыты, которые когда-то будто бы были сделаны царем Митридатом и другими пергамскими царями, то окажется, что Ганеман был первый, который требовал испытывать медикаменты на живых здоровых людях, с тем, чтобы изучать то, что сегодня фармакологи называют физиологическим действием лекарств. Эти эксперименты Ганемана должны были обратить внимание врачей на влияние медикаментов первоначально на ту или другую часть тела, на то, что медикамент вызывает такие-то явления у здорового человека, а потом нужно было подыскать болезнь, вызывающую подобные же явления, против этой болезни и прописывать данный медикамент... Вы, конечно, не пожелаете, чтобы я кончил эту беседу, не объяснив вам по крайней мере, к чему я веду весь этот разговор. Вы скажете, что все, что сейчас говорил вам, очень похоже на настоящую гомеопатию. Нет, может быть, гомеопаты назовут все, что я сейчас назвал, гомеопатией, мы же должны назвать это специфическим лечением... Теперь вы поймете9, что такое с современной точки зрения специфический способ лечения. Я много говорил об этом именно потому, что убежден, что будущность кроется именно в этом способе лечения. Я уверен, что мы, действуя некоторыми веществами в малых дозах, можем сильно влиять на состав нашего тела и на его функции. Малые дозы необходимы просто потому, что если мы в этом отношении будем неосторожны, то получим то, что именуется вторичным или токсическим действием лекарств... Вопрос о средствах специфически действующих на разные органы (specifica organorum)10 есть утешительная, отрадная страница в медицине; здесь мы гораздо более успели. Собственно говоря, когда мы обогатились уже в XVII, XVIII веке аптечным ящиком, специально медикаментами сильно влияющими, тогда было замечено, что эти медикаменты вызывают изменение то одной функции тела, то другой. И вот на этих наблюдениях были построены такие лекарственные группы, как рвотные, наркотические и т.п... При этом оказалось одно поразительное обстоятельство, а именно, что нередко медикамент вызывал у здорового человека явления, совершенно похожие на те, которые вызывает болезнь, более или менее удачно лечимая этим медикаментом. Факт этот не подлежит никакому сомнению11. С этой точки зрения можно и так выразиться, что медикаменты, оказывающие пользу в каком-либо заболевании, вызывают как раз функциональное изменение в том органе, который болен. Это будет более современно выраженная идея локализации. Увлекаясь этой идеей, Ганеман построил на ней всю гомеопатию; я уже говорил, что эта идея всецело находится у Гунтера, и что ею можно объяснить ту невосприимчивость, которую оставляет в каком-либо органе медикамент, на него повлиявший. Как хроническое отравление спиртом делает человека невосприимчивым по отношению к действию хлороформа, так болезнь, пережитая и изменившая ткань, делает эту ткань невосприимчивой по отношению к другим сходным болезням, которые имеют в ней же развиваться. Очевидно, переход от этой идеи к идее местного лечения, которой мы все уже проникнуты, был весьма естествен и прост. Вот вы теперь становитесь на эту почву и говорите: могу ли я лечить только больной орган, не касаясь всего тела? Как я найду медикамент? Опыт доказывает, что такие медикаменты очень часто находят теперь как раз путем, указанным Ганеманом... и мы этой идеей Ганемана постоянно пользуемся...12

Мы привели такую длинную выдержку из лекций проф. Эйхвальда, чтобы показать, насколько им в общем признается основательность с научной точки зрения всех главных пунктов гомеопатического лечения: во-первых, гомеопатического similia similibus, во-вторых, принятого гомеопатами способа изучения лекарств на здоровом организме, и, в-третьих, малых доз. Мы затем отметили нарочно, как проф. Эйхвальд не мог преодолеть в себе общепринятого предвзятого и несправедливого отношения к гомеопатии, и убеждает врачей и студентов, которым читалась его лекция, не думать, что то, чему он предрекает такую блестящую будущность, есть гомеопатия. Гомеопаты, говорит он, наверное назовут все мной сказанное настоящей гомеопатией, но это да не будет гомеопатия, но "специфический" способ лечения. Пусть будет и специфический способ лечения: так называл свой гомеопатический способ и сам Ганеман, а сущность дела, разумеется, не может изменяться от принятия одного или другого наименования.

Укажем еще на грейфсвальдского профессора Гуго Шульца, который тоже, не называя вещи по имени, проповедует и давно применяет на деле принципы гомеопатического лечения. В заседании Грейфсвальдского медицинского общества 11 марта 1889 г. он сделал доклад под заглавием "Основы лекарственного лечения и значение их для практики", где предлагает вниманию врачей "новый путь" в лечении болезней лекарствами, "держась которого фармакотерапия достигнет достаточно прочного положения". Путь этот, говорит проф. Шульц, "единственный", основан "на непоколебимых и признанных данных физиологии и патологии" и сводится к применению таких лекарственных веществ, которые "способны воздействовать на больной орган". "Как же находить такие лекарства, которые могли бы действовать на нужные органы?", — спрашивает Шульц. И отвечает: их находят и "старым способом" — путем "наблюдения лекарственных действий у постели больных, путем испытания на животных, из историй отравлений больных и невольных покушений на жизнь и здоровье", но "особенно пригоден для этого путь испытания на здоровом человеке". "Почти 20-летнее применение этого способа лекарств дает мне право высказаться таким образом о пригодности его для теории и практики"... и "такие самоиспытания лекарств приводят к заключению, которое на первый взгляд может показаться странным: получаются в органах такие изменения и болезненные ощущения, о которых известно, что для клинициста они имеют прямо решающее значение в вопросе о терапевтическом применении выбранного для испытания лекарства"... Но странного здесь ничего нет, говорит проф. Шульц, если только взять во внимание "основной биологический закон" Arndt'a, что "слабые раздражения возбуждают жизнедеятельность... а сильные уничтожают ее"... Этот основной биологический закон вполне делает понятным ту "законообразность в наблюдении", которая дала, например, мюнхенскому хирургу Нусбауму повод высказать, что ихтиол, могущий вызывать экзему, в то же время удивительно целебен… при этой болезни, а проф. Штрюмпелю — заявить, что он не видит никакого противоречия в назначении эрготина при спинной сухотке, могущей происходить от того же эрготина, так как, по словам Штрюмпеля, "очень возможно, что то самое средство, которое в больших дозах приводит известные волокнистые системы к увяданию (атрофии), в малых дозах каким-то образом действует на них благоприятно (возбуждающе)".... "Но иначе ведь и быть не может", — добавляет Шульц... "Прямо типичное доказательство для этого мы имеем в факте, что сифилитический яд в известной стадии действия поражает в организме те же области, как и ртуть. Чрезмерные дозы последней вместо того, чтобы поддержать организм в его борьбе с болезнью, производят в нем те же явления, какие порождает сифилис"... "И таких примеров, — заключает Шульц, — можно было бы еще много привести".

Этот предложенный проф. Шульцом новый путь, конечно, нов только для врачей-аллопатов, которые совершенно не знакомы с действительными основами гомеопатического лечения и потому, слушая и читая проф. Шульца, совершенно не подозревают, что это новое лечение — всего только давно известное лечение, проповедуемое и практикуемое гомеопатами уже более ста лет.


ПРИМЕЧАНИЯ

1 В приведенных нами примерах гомеопатических средств упомянуты хина и ртуть. Действие хины при перемежающейся лихорадке было толчком для создания Ганеманом всей гомеопатической системы лечения. Выясняя причины целебного влияния хины на лихорадку, Ганеман, будучи здоровым, принял внутрь большое количество хинной корки в порошке и через некоторое время у него явилось лихорадочное состояние, похожее на перемежную лихорадку. Этот именно опыт навел его на мысль искать подобного же соотношения между лекарством и той болезнью, где оно оказывалось полезным по опыту, и в результате эти исследования привели его к убеждению, что полезность известного средства при болезни как раз шла рука об руку со сходством их влияния на организм. Отсюда и выведено им правило выбирать лекарства для болезни по сходству их действия, "similia similibus". Указываем на это, потому что аллопаты в стремлении уничтожить гомеопатию отвергают это наблюдение Ганемана и думают, что опровергнув его, гомеопатия рушится в своем основании. Но все опровержения их по этому поводу сводятся только к голому отрицанию. По их словам, хинин "никакой лихорадки" возбуждать "не может", что "это не может быть", "невозможно вообще", что этого "никто не видел" и т. п. Зная, что такие же "научные" опровержения и обычные ссылки на лиц, которые "ничего не видели", наверное будут делаться и по поводу нашего указания на хинин как на средство подобнодействующее при перемежной лихорадке, мы находим нелишним указать на представителей аллопатической же школы, которые "видели" и подтверждают то, что говорится нами и что наблюдалось Ганеманом. Так, в книжке проф. Вл. Никольского "Об индивидуальности" на стр. 320–321 читаем: "Хинин у некоторых лиц вызывает обратное действие, т. е. повышение температуры тела, вместо снижения ее. Taкие случаи описаны многими авторами — Лейхтенштерном, Меркелем, Герлихом и др.; здесь для примера приведем случай Меркеля. У одной здоровой женщины около 35-ти лет от роду появилось острое опухание селезенки, которое было принято за последствие бывшей у нее перемежающейся лихорадки. Было назначено 0,2 г. солянокислого хинина. Спустя час после этого появилось чувство тумана в голове с общим изнеможением и значительной общей слабостью, а по прошествии еще одного часа наступил очень сильный потрясающий озноб, причем температура в прямой кишке была до 40 градусов, а число ударов пульса равнялось 120 в минуту. Вскоре появился сильный сухой жар, а к вечеру температура тела без пота понизилась до 38,4. На другой день больная уже чувствовала себя совершенно здоровой. В следующий день было опять дано 0,3 г. хинина, и спустя 2 часа температура тела снизилась до 39 градусов при тех же самых явлениях, какие были накануне. Та же картина повторилась два дня спустя, после приема 0,3 г. хинина, затем еще спустя некоторое время — после 0,2 г., и даже после 0,1 г., так что и на этот раз через 2 часа после приема хинина появился потрясающий озноб и температура в прямой кишке поднялась до 40. Селезенка во время всех этих приступов оставалась без перемены и впоследствии уменьшилась до своего нормального объема без всякого лечения".
В упоминаемом уже раньше клинико-фармакологическом руководстве берлинского проф. Левина "Побочное действие лекарств" на стр. 255 (русск. изд.) говорится: "Лихорадка после хинина... Эта лихорадка после употребления хинина, бывшая предметом многих споров и рассуждений, появляется очень часто, как показывают более старые и позднейшие сообщения, сама по себе или в связи с другими явлениями побочного действия, например, с кожной сыпью. Аналогичное явление встречается довольно часто при употреблении других противолихорадочных средств, и потому этот факт не является теперь чем-то исключительным"... "При особенном расположении даже очень маленькие дозы хинина, например, в один гран, каждый раз вызывают это осложнение. Наблюдение Ганемана, у которого после больших доз хинной корки проявилась лихорадка, похожая на перемежающуюся, является, таким образом, вполне возможным. Лихорадочный приступ походит в некоторых случаях на пароксизмы болотной лихорадки: озноб, затем сухой жар с головной болью и, наконец, при понижении температуры пот"… "Появление кровотечений твердо установлено, то же можно сказать и про лихорадку; поэтому мне кажутся малозначащими те сомнения, которые высказывались насчет возможности такой зависимости в явлениях".
Таким образом, мы имеем достаточно оснований, чтобы считать хинин средством гомеопатическим при перемежной лихорадке.
То же самое и относительно ртути при сифилисе. Средство это здесь общепризнанный "специфик", но вопрос о механизме его специфически-целебного действия при сифилисе остается у врачей-аллопатов совершенно открытым и имеющим для себя единственное "рациональное" "научное" объяснение, это свидетельство простого опыта. В гомеопатии специфизм ртути при сифилисе объясняется действием ее по закону подобия. Действительность ртути общепризнана при вторичных проявлениях болезни, и своим влиянием на организм — своими поражениями кожи, слизистых оболочек и надкостницы, своими нервно-мозговыми явлениями и явлениями расстройств общего питания — ртуть оказывается средством, способным поражать организм как раз в тех же частях и в том направлении, как и сифилис в стадии вторичных его проявлений. Такое сходнодействие на организм сифилиса и ртути уясняет нам факт существования антимеркуриалистов, т. е. противников лечения сифилиса ртутью вообще, которые приписывают действию ртути не только все поздние (третичные) и тяжелые нервные формы сифилиса, но и явления вторичные.
Кроме таких безусловных противников ртути, которых число невелико, множество видных врачей-специалистов являются противомеркуриалистами частичными, высказываются против ртути в начале болезни, признают "раннее" лечение сифилиса ртутью вредным и советуют выжидать с ртутным лечением, пока болезнь не обнаружится уже хорошо своими вторичными явлениями. Такому убеждению несомненно способствует то обстоятельство, что ртуть, назначаемая в обычных аллопатических дозах, вызывает почти всегда явления ртутного отравления в виде разных высыпных поражений в коже и язвенных на слизистой оболочке рта; врачи же, упуская из вида это обстоятельство, принимают ртутные явления за сифилитические, откуда и вывод, что "несмотря на энергичное и раннее лечение сифилиса, ртуть не предупреждает развития болезни", что "раннее" лечение "не смягчает" хода болезни, "не предупреждает повторения (рецидивов)", вторичных явлений и т. п. Таких выводов не могло бы быть, если бы ртуть давалась в количествах, которым несвойственно отравное, токсическое действие, и болезнь не ожесточалась влиянием подобнодействующего средства.

2 Еженедельная клиническая газета. 1884 г. Лекция проф. Боткина о брюшном тифе, стр. 22–23.
3 Врач, 1889 г., № 41. О лечении больных брюшным тифом. Проф. Штанге.
4 Проф. Э. Э. Эйхвальд. "Две лекции о специфическом способе лечения". Лекции, читанные в 1888—89 гг. для врачей и студентов в клиническом институте В. К. Елены Павловны, стр. 13.
5 Там же, стр. 14.
6 Там же, стр. 15.
7 Там же, стр. 17.
8 Там же, стр. 18.
9 Там же, стр. 20.
10 Там же, стр. 32.
11 Там же, стр. 33.
12 Там же, стр. 34.



предыдущая часть Предыдущая часть    содержание Содержание    Следующая часть следующая часть