Проф. д-р Паоло Беллавите1, д-р Анита Конфорти2, д-р Валерия
Пиазере1, д-р Риккардо Ортолани3 (все — Италия) |
Иммунология и гомеопатия |
| Evidence-based Complementary and Alternative Medicine,
2005; 2(4):441–452 Перевод Ирины Соколовой (Новосибирск) |
Оригинал здесь 1Кафедра морфологии и биомедицины, Университет Вероны; 2Кафедра здравоохранения, Университет Вероны; 3Ассоциация интегративной медицины "Джованни Сколяро". © Авторы, 2005. Опубликовано издательством Oxford University Press. Все права защищены. Онлайн-версия этой статьи была опубликована в открытом доступе. Пользователи имеют право на использование, воспроизведение, распространение или размещение в открытом доступе этой статьи в некоммерческих целях при соблюдении следующих условий: оригинальное авторство указано правильно и в полной мере; данный журнал и Oxford University Press указываются как первоначальное место публикации с надлежащим цитированием; если эта статья впоследствии воспроизводится или распространяется не в полном объеме, но только частично или в качестве производной работы, это должно быть ясно указано. По поводу коммерческого использования обращайтесь journals.permissions@oxfordjournals.org АННОТАЦИЯКак свидетельствует огромное количество данных по гомеопатии, накопленных более чем за два столетия, гомеопатия возникла как экспериментальная дисциплина. Тем не менее в течение длительного времени гомеопатическая медицинская традиция существовала обособленно от общепринятой науки. Согласно общепринятым научным представлениям, действие гомеопатии не должно превосходить эффект плацебо. Однако эксперименты со сверхвысокими разведениями веществ вместе с некоторыми клиническими данными указывают на интересную возможность ее действия при определенных обстоятельствах. Сегодня сближению дисциплин, прежде считавшихся противостоящими друг другу, способствует то, что за последние несколько десятилетий в гомеопатии начали применять методы современной медицинской науки и появилось значительное число экспериментальных работ на молекулярном, клеточном и клиническом уровнях. Одной из областей диалога и совместного развития стало изучение воспаления и иммунитета, вероятно, потому, что они тесно связаны с традиционным представлением о "жизненной силе" как способности организма к самоисцелению. В серии статей мы рассматриваем исторические корни гомеопатии, лабораторные модели и исследования на животных, связанные с областью иммунофармакологии, клинические данные в пользу применения гомеопатии и против него при воспалительных заболеваниях и гипотезы о механизме или механизмах ее действия. Наконец, мы рассмотрим особенности гомеопатического подхода, уделяющего особое внимание поиску лечения для организма в целом. Ключевые слова: Ганеман — Гиппократ — история медицины — гомеопатия — иммунотерапия — изотерапия — нозоды — Парацельс — принцип подобия
Х. Ф. С. Ганеман, 1796 ВВЕДЕНИЕОсновным принципом гомеопатии, уникальной научной системы медицины, созданной Самуэлем Ганеманом
два столетия назад, является принцип Similia, или подобия, что означает "подобное
излечивается подобным". Иными словами, если вещество способно вызвать ряд симптомов в здоровом живом организме, низкие дозы этого же вещества могут при определенных обстоятельствах устранить эти
симптомы ("similia similibus curentur"). С момента первоначальной трактовки принципа
подобия прошло около 200 лет. В течение этого периода медицина развивалась как никогда, и
гомеопатические теории и фармакопеи также становились предметом научных исследований, хотя и медленно, с
большим опозданием по сравнению с традиционной медициной. Тем не менее основы гомеопатии обсуждались мало. Подобие часто считается ненаучным, поскольку заявления Ганемана или других гомеопатов не
подтверждаются документально. Различные толкования принципа подобия, Ганеман как Иммунология изучает строение и функции иммунной системы, сложной и интегрированной группы органов, тканей, клеток и продуктов их деятельности, таких как антитела, которые, различая "свое" и "чужое", защищают организм от инфекций и заболеваний и нейтрализуют потенциально патогенные клетки или вещества. Эта отрасль биомедицины первоначально столкнулась с сопротивлением при выделении из традиционных медицинских дисциплин, таких как патология и физиология, а за последние десятилетия пережила необычайный подъем.
Глубокие аналогии между гомеопатической мыслью и иммунологией связаны с тем, что вся гомеопатическая теория по сути основана на принципе регулирования эндогенных систем исцеления, наиболее известной из которых, несомненно, является иммунная система и ее нейроэндокринные связи. Примером одного из основоположников иммунологии, открытого новым гомеопатическим идеям, служит Эмиль фон Беринг, который писал: Механизмы действия моей антитоксической терапии все еще неясны, хотя многие авторы утверждают, что действие противодифтерийного и противостолбнячного антитоксинов можно объяснить, исходя из теории боковых цепей Эрлиха... Несмотря на все научные рассуждения и эксперименты с противооспенными прививками, открытие Дженнера осталось относительно изолированным эпизодом в медицине, пока Пастер не связал его происхождение с принципом, который лучше всего характеризуется словом Ганемана "гомеопатический". Что еще создает иммунитет у овец, вакцинированных против сибирской язвы, если не влияние, которое ранее оказывали микроорганизмы со свойствами, сходными с характеристиками смертельной сибирской язвы? И какой технический термин надлежащим образом определяет это влияние, осуществляемое аналогичным микроорганизмом, если не слово Ганемана "гомеопатия"? [Behring, Beitrage zur Experimentellen Therapie, H. 2, 26, 1906, цит. в 2, р. 125]. В 1912 г. он писал: С точки зрения наших современных представлений принцип Ганемана был совсем неплох. Представление о том, что больной человек реагирует на лекарства иначе, чем здоровый, и что это различие следовало установить эмпирическим путем, посредством терапевтических испытаний, также сыграло свою роль в рассуждениях Ганемана (3). Принципы гомеопатии Ганемана не были совершенно новыми: их следы можно найти на протяжении всей истории медицины. МАГИЧЕСКОЕ SIMILEПринципы, лежащие в основе гомеопатии, можно проследить к истокам более древним, чем истоки иммунологии (2,4,5). Человечество всегда задавалось вопросом поиска средств, способных излечивать болезни. В донаучную эпоху наиболее распространенным подходом, вероятно, был эмпирический поиск, основанный на случайных наблюдениях, пробах и ошибках; накопленный опыт передавался устно или письменно. Во многих других случаях больные опирались (и так до сих пор делают некоторые первобытные народы) на интуицию людей, которые считаются наделенными особой божественной или природной силой: целителей, шаманов, ведьм, колдунов и так далее. Вместе с тем существовало и другое направление мысли, которое, зачастую оставаясь на периферии, сопровождало различные медицинские культуры разных эпох: выявление особого "сходства" между лекарствами и болезнями, которые, как считалось, они могут лечить. Первые примеры лечения "подобного подобным" можно найти в папирусе Эберса (1500 г. до н. э.): лечение заболеваний уха экстрактами из ушей, головной боли — рыбьими головами, слепоты — глазами свиньи. Попытки лечить болезнь с помощью агента, способного ее вызывать или передавать, — одно из наиболее распространенных достижений эмпирической медицины. Во многих древних медицинских традициях лечили последствия отравления ядами змей путем повторного введения этих ядов или материалов, извлеченных из ядоносных органов змей. На Дальнем Востоке китайцы практиковали профилактику натуральной оспы посредством ношения одежды, которую жертва оспы носила на стадии выраженного нагноения, или вдыхания материала из высушенных оспенных пустул, хранившегося в течение года. Плиний утверждал, что слюна бешеной собаки может защитить от бешенства. Диоскорид из Аназарбо рекомендовал страдающим водобоязнью есть печень укусившей их собаки. Аэций из Антиохии рекомендовал укушенному съесть мясо только что укусившей его гадюки. В XVII в. ирландец Роберт Фладд лечил жертв туберкулеза разведениями их собственной мокроты после соответствующей подготовки. Как примитивные, так и весьма сложные способы применения того же принципа можно найти во многих фармакопеях до прошлого века. Объяснения иногда элементарны: при мочекаменной болезни следует проглотить камни, извлеченные из человеческого организма, но и здесь связь неясна в свете современных знаний. Хорошо известно, что царь Митридат VI (132—63 до н. э.) принимал небольшое количество ядов и токсинов, чтобы защитить себя от неоднократных попыток отравления. Коренные жители Америки носят головной убор из орлиных перьев — частично чтобы подчеркнуть свою доблесть как охотников, а частично в декоративных целях, но этот обычай также основан на убеждении, что зрение, скорость, смелость и другие завидные качества орла можно получить магическим путем. Магическая передача мужества убитого врага победителю при съедании органов (сердца) также объясняет некоторые аспекты каннибализма. SIMILE ГИППОКРАТАБлагодаря исключительно точным наблюдениям, сделанным без сложных приборов и сохраняющим значение по сей день, школа Гиппократа поняла, что многие проявления болезней представляют собой попытки организма справиться с болезнью, и предложила подражать им: это "simile" Гиппократа. Вот наиболее часто упоминаемые утверждения: Боли (жалобы) будут устранены с помощью их противоположностей, соответственно их характеристикам. Таким образом, тепло соответствует горячей конституции при болезни от холода, и так далее для других. Другой способ устранения боли заключается в следующем: болезнь развивается через подобное и лечится с помощью использования подобного. Поэтому то, что вызывает мочевые тенезмы у здорового, лечит их у больного. Кашель вызывается и лечится с помощью одного и того же агента, как и в случае мочевых тенезмов. Другой способ: лихорадка, вызывая развитие воспаления, может быть вызвана и излечена одним и тем же агентом. В других случаях она будет излечена противоположностью своей причины [Littre's Oeuvres Completes d'Hippocrates, VI, 334, Paris, 1839, цит. в 2, р. 9].
Не вдаваясь в подробности всей медицины Гиппократа, надо сказать, что его учение проникнуто идеей естественного исцеления. Природа ("physis") является целителем болезней. "Physis" — проявление жизни, а не особая энергия; она действует бессознательно, подобно инстинкту, управляет физиологическими и механическими процессами и борется с болезнью. Однако сил природы часто оказывается недостаточно, и тогда необходима помощь врача. Похоже, что ни одна идея не оказала более глубокого воздействия на медицину, чем наблюдение Гиппократа, что проявления болезни делятся на две группы: первые — непосредственные последствия повреждения, вторые — восстановительные реакции. Отсюда следует, что прямые последствия должны быть устранены по мере возможности, а восстановительным реакциям следует способствовать, подражая природе. Гиппократ рассматривал многие патофизиологические явления как "оборонительные" по сути: повышенная температура, кожная сыпь и др. В соответствии с этой патофизиологической концепцией, врачи должны различать полезные и вредные симптомы, стимулируя первые и блокируя последние. С присущей грекам лаконичностью Гиппократ сформулировал то, что может на законных основаниях считаться одним из основных правил терапии: природа является главным врачом, а первый долг медицины — "не навреди". SIMILE ПАРАЦЕЛЬСА
Но не все работы Парацельса были "магическими": у него было много важных догадок, и он сделал ряд эмпирических наблюдений, которые впоследствии послужили основой для многочисленных медицинских применений. В течение долгого времени следующая цитата считалась одним из самых важных предвосхищений simile, как его видит гомеопатия: Что вызывает желтуху, то и лечит желтуху. То есть хорошее и плохое есть в одном и том же: плохое вызывает желтуху, но если выделить хорошее, оно становится эффективным средством лечения желтухи... Поэтому препараты, которые излечивают паралич, должны происходить от веществ, которые его вызывают... Это способ понять целебные свойства минералов... Что может быть вредным в наших руках, может быть преобразовано в лекарство [Paracelsus, Miners Diseases, IX, 481, цит. в 2, р. 13]. Существует также определенное соответствие с представлениями о дозах препаратов, принятыми впоследствии у гомеопатов, так как, согласно Парацельсу, при назначении лекарств следует руководствоваться не только их массой, но и другими критериями. В период после Парацельса simile часто упоминалось, но обычно по отношению к магической практике. Типичные авторы — Порта, который пытался применять доктрину сигнатур ко всему миру ботаники (примеры включают в себя использование волосатых растений для кожи головы, красивых растений для улучшения внешности, "счастливые" растения, "грустные" растения и т. д.), и Шредер, который выдвинул родственные идеи — например, что листья Hepatica triloba (печеночница благородная. — Прим. перев.) напоминают печень [цит. в 2, р. 16]. Настоящим предшественником Ганемана был Штерк (7) (1731—1803), который в 1760-е годы опубликовал ряд работ по лечению заболеваний ядами в соответствии с принципом подобия. Этот автор сделал весьма примечательное заявление: Если дурман возбуждает заболевание у человека в здравом уме, вызывая спутанность сознания, почему бы нам не попытаться определить, не может ли он лечить людей со спутанным сознанием или тех, чей разум изменила болезнь? Если дурман лечит страдающих от спазмов, почему бы нам не проверить, не вызывает ли он спазмы? [цит. в 2, р. 19] ГАНЕМАНХристиан Фридрих Самуэль Ганеман родился 10 апреля 1755 года в Мейсене, Германия, получил степень по медицине в университете Эрлангена в 1779 году и умер в Париже в 1843 году после долгой и насыщенной событиями жизни. Хотя он работал во многих областях химии, фармакологии и медицины, он вошел в историю как основатель гомеопатии, в которой до сих пор единодушно признается крупнейшим авторитетом. Первые размышления Ганемана были сосредоточены на том факте, что две болезни у одного человека могут взаимодействовать особым образом, причем одна из них временно или постоянно занимает место другой. Одним из примеров является известное чередование экземы и астмы как хронического проявления аллергической конституции. Ганеман изучал менее известные продолжительные замены одного заболевания другим и, например, отмечал, что хроническая кожная сыпь исчезала после появления кори. Он размышлял о том, чтó приводило либо к временной, либо к постоянной замене, и убедился, что последняя имела место, когда у двух заболеваний были подобные симптомы. Затем он попытался систематически применить этот вывод в лечебной практике. Так как он был также экспертом в области химии, он был знаком со многими симптомами, вызываемыми токсичными веществами, и знал, что ряд естественно возникающих заболеваний очень напоминает симптомы отравлений: например, отравление, вызванное Belladonna, напоминает скарлатину; отравление, вызванное хинином, напоминает малярию, а отравление, вызванное мышьяком, напоминает холеру. Ему не понадобилось много времени, чтобы объединить идею замены подобных заболеваний с идеей замены, вызванной искусственным отравлением: например, он пытался использовать низкие дозы Belladonna для лечения скарлатины и мышьяка для лечения холеры. Он интуитивно понял, что можно найти специфические лекарства для ряда заболеваний, и поэтому искал другие потенциально полезные препараты и проверял их "патогенетическую" силу на здоровых добровольцах. После длительной серии экспериментов на себе, своей семье и студентах-медиках, которые следовали его идеям, в 1796 году Ганеман пришел к первому обобщению своих размышлений, а затем и к общему описанию в трактатах под названиями "Органон", "Хронические заболевания" и "Материя медика", которые несколько раз переиздавались в течение первых десятилетий XIX века. Мало-помалу Ганеман совершенствовал свои гомеопатические представления. Например, он обнаружил, что и другие заболевания, помимо холеры, могут быть излечены малыми дозами мышьяка при условии, что у них есть другие общие "характеристики мышьяка". Тем не менее не все больные холерой поддавались лечению мышьяком, и требовались другие лекарства в зависимости от их индивидуальных признаков. Тем самым он изменил существовавшую нозологическую схему, введя понятия лекарственно-специфического патогенеза и индивидуального состояния больного. Затем он отметил, что пациенты, казалось бы излеченные с помощью гомеопатии, могли вновь заболеть той же или другой болезнью, и сделал вывод, что постоянное излечение может быть достигнуто только путем выбора лекарства на основе других критериев, в том числе конституциональных и психологических характеристик пациента, а также предыдущих заболеваний. Ганеман интерпретировал свою терапию, основанную на подобии, как результат реактивного процесса, который мы сейчас назвали бы гомеостатическим или, лучше, гомеодинамическим: Если при хроническом заболевании вы даете лекарство, чье первичное прямое действие соответствует самой болезни, его вторичное непрямое действие точно соответствует состоянию тела, которое мы хотим получить... (1) Основные положения simile Ганемана суммированы в табл. 1. Иными словами, по Ганеману, одной только "жизненной энергии" недостаточно для победы над болезнью. При приеме лекарства, которое подобно болезни, инстинктивная сила природы (по аналогии с "physis" Гиппократа) стимулируется к увеличению своей энергии до того момента, когда она становится сильнее болезни, которая в конце концов исчезает. Ганеман также утверждал, что разведение лекарственных средств особым образом ("потенцирование", получаемое интенсивным встряхиванием последовательных разведений), не только уменьшало или устраняло их токсическое действие, но и, как ни парадоксально, усиливало их лечебную силу, что до сих пор является одним из наиболее спорных аспектов гомеопатии. Другой аспект, подвергаемый резкой критике, — теория "псоры" и "миазмов", с помощью которой Ганеман попытался описать болезни своего времени. Тем не менее необходимо отметить, что Ганеман никогда не утверждал, что гомеопатия является единственным руководством к лечению, и часто подчеркивал, что первоочередным методом лечения (самым лучшим, к которому следует стремиться) является устранение основных причин болезни. Он называл это "истинным путем" или "причинной терапией"; он не оспаривал ее ценность, а, скорее, не был уверен в возможности ее применения. Следует помнить, что он жил в период между концом XVIII и началом XIX веков. Применение теории подобия Ганемана требует не только тщательного изучения "Материи медики" (сборника симптомов, вызываемых различными веществами у здоровых людей), но и симптомов и патофизиологических характеристик каждого пациента: Мы должны, с одной стороны, точно понять основные характеристики и случайные проявления заболеваний человеческого организма, и с другой стороны, проявления, вызванные применением лекарств, то есть их основные характеристики и случайные признаки конкретных искусственных заболеваний, которые они вызывают (как результат различия в дозе, форме и т. д.). Таким образом, выбирая средство, способное вызывать искусственную болезнь, очень похожую на данное естественное заболевание, мы сможем исцелить самые трудноизлечимые заболевания (1). Как мы уже говорили, к исходным понятиям и нормам постепенно добавлялись новые открытия и способы применения. Среди них, в частности, следует отметить изопатию и внедрение практики использования так называемых нозодов. Табл. 1. Основные принципы классической гомеопатии
ИЗОТЕРАПИЯ И НОЗОДЫОдним из первых и наиболее заметных нововведений гомеопатии, которое упоминается даже в более поздних изданиях "Органона", является изопатия, или изотерапия. Этот термин, вероятно, ввел ветеринар Вильгельм Люкс (8) где-то около 1831—33 гг.: после начала лечения своих животных гомеопатическим методом он убедился, что каждое инфекционное заболевание содержит средство для собственного излечения. Он отметил, что метод разведения и динамизации заразного продукта (бактерии, вируса или зараженных выделений, органических веществ) придает такому продукту способность оказывать лечебное действие на вызванную заражением болезнь. Закон подобия "Similia similibus curentur", таким образом, превращается в "Aequalia aequalibus curentur", или закон тождества.
Геринг утверждал также, что все продукты человеческого тела и различных частей тела в здоровом состоянии имеют преимущественное действие на соответствующие больные органы, и уже в 1834 году он советовал применять разведенные и динамизированные соответствующие органы ("изо-органотерапия") (9). Наконец, он предположил, что химические элементы оказывают особое действие на те органы, в которых они в основном содержатся. Его исследования и статьи по вопросам минералов и солей предшествовали работам Шюсслера по биохимическим солям. Вторым великим изопатом был ветеринар Йозеф Вильгельм Люкс, который родился в Силезии в 1776 году. Люкс был назначен профессором ветеринарных наук в Лейпцигском университете в 1806 году, и его деятельность стала важной вехой в истории ветеринарной медицины. С 1820 года он был знаком с работами Ганемана, применял этот новый метод в ветеринарной медицине и стал непоколебимым сторонником ветеринарной гомеопатии. В 1831 году Валентин Зибрик попросил у него гомеопатическое средство от чумки и сибирской язвы. Так как тогда Люкс ничего не знал о гомеопатических средствах от этих эпидемических болезней, он посоветовал заменить гомеопатическое "подобное" (то есть лекарственное средство на основе симптомов) разведением 30C капли носовой слизи животных с чумкой и разведением 30C капли крови животных с сибирской язвой, и заставить всех животных, страдающих от чумки и сибирской язвы соответственно, принять эти разведения. Так он первым приготовил препарат под названием Anthracinum. В 1833 году Люкс (8) опубликовал полученные результаты в брошюре под названием Isopathik der Contagionen, в которой утверждал, что все инфекционные заболевания несут в своих патологических проявлениях и продуктах свои собственные средства лечения. Кроме того, Люкс распространил этот принцип на вещества, которые стали ятрогенными в результате неправильного или ошибочного употребления, так что метод, который изначально использовался только при заразных болезнях, стал применяться и к незаразным болезням. Система изотерапии вызывала бесконечные споры в гомеопатических кругах. Другими уважаемыми врачами XIX века, практиковавшими изопатию, были Штапф, Радемахер (основатель "органотерапии"), Броун-Секар, Арнольд, Вейт, а Грисселих, Берридж и другие отвергали этот метод, потому что изопатические вещества редко проходили прувинг и не назначались на основе подобия симптомов, как в оригинальном методе Ганемана (9, 10). После первоначального распространения этот новый метод сталкивался с непрерывной и все более резкой критикой, так что изопатия на несколько лет пришла в упадок даже в гомеопатическом сообществе. Только немногие врачи продолжали использовать изопатические средства. Это был о. Денис Колле, врач и доминиканский монах, родившийся в 1824 году, который в итоге возродил интерес к изопатии. В 1865 году он стал свидетелем гомеопатического излечения, после чего посвятил себя этому новому методу. Он в одиночку заново открыл изопатию и после нескольких десятилетий практики в возрасте 74 лет опубликовал книгу под названием Isopathie, Méthode Pasteur par Voie Interne (11). По словам Колле, существуют три способа лечения, а именно: аллопатия, гомеопатия и изопатия, которые все являются полезными в зависимости от клинических показаний. Кроме того, он различает три типа изопатии: (I) "Чистая изопатия", которая использует продукты секреции пациента для лечения того же заболевания; (II) "Органическая изопатия", которая лечит больные органы динамизированными производными от здоровых органов; (III) "Серотерапическая изопатия", или "серотерапия" (растворы гипериммунной сыворотки). Книга содержит также 42 собственные наблюдения и правила изопатической фармацевтической практики, которая является отправной точкой для существенного обновления метода. В XX веке были опубликованы две работы, посвященные исключительно нозодам: первая в 1910 году Г. К. Алленом (12) под названием The Materia Medica of the Nosodes, вторая принадлежит французу О. А. Жулиану (13), который первым опубликовал Materia Medica der Nosoden на немецком языке в 1960 году, позже вышедшую в двух вариантах на французском языке: в 1962 году под названием Biothérapiques et Nosodes, и в 1977 году под названием Traité de Micro-Immunothérapie Dynamisée (14). Вышеупомянутая книга О. А. Жулиана в 1960 году имела успех в Германии, где она возродила интерес к изучению нозодов. В частности, Р. Фолль отводил терапии с нозодами центральное место в своей диагностико-терапевтической методике, называемой электроакупунктурой-органометрией, а Х. Х. Реккевег (15), основатель гомотоксикологии, широко использовал нозоды и иммуномодуляторы в биотерапии. Другие предложили использовать нозод Meningococcinum в качестве профилактики менингита (16). ПОСЛЕДУЮЩИЕ ДОСТИЖЕНИЯ ГОМЕОПАТИИПервоначальное быстрое распространение гомеопатии, вероятно, объясняется, с одной стороны, тем фактом, что ортодоксальная медицина времен Ганемана была по-прежнему крайне отсталой и не имела действительно эффективных терапевтических средств, а с другой — отмечавшимся превосходством гомеопатии при лечении различных эпидемий тифа, холеры и желтой лихорадки, которые свирепствовали по всей Европе и Америке в 1800-х годах (17–19). Гомеопатическая медицина претерпевала значительные взлеты и падения в своем историческом развитии. Ее стремительный расцвет и огромная популярность во всем мире в XIX веке объясняются тем, что другие виды медицины, практикуемые в то время, часто использовали довольно жестокие и болезненные средства лечения. Обзор периодических изданий и другой литературы первых десятилетий XIX века показывает, что в медицинской практике врачей традиционных взглядов наиболее распространенными методами лечения были кровопускание, сера, камфора, каломель и минеральные лекарственные средства, в основном ртутные соли (20). Тем не менее за этим быстрым распространением последовало лобовое столкновение с традиционной медициной, которое сразу остановило ее распространение, а затем привело к ее постепенному упадку, особенно в западных странах, где в некоторых случаях она исчезла почти полностью. Последние несколько десятилетий, однако, мы наблюдаем устойчивое восстановление гомеопатической практики даже в очень развитых странах, таких как Франция, Германия и Италия. С самого начала Ганеман оказался в жесткой оппозиции к своим коллегам и фармацевтам, которые считали, что он подрывает основы их профессии, поскольку он рекомендовал использование малых доз и был против назначений большого количества лекарств. Эта новая медицина была воспринята фармацевтами как серьезная угроза своим доходам. Кроме того, Ганеман был обвинен в приготовлении и отпуске лекарств своим пациентам, что было в то время незаконно. Поэтому в 1820 году в Лейпциге его судили и вынудили покинуть этот город. Затем он получил специальное разрешение от Великого князя Фердинанда практиковать гомеопатию в городе Кётен, где он продолжал работать, писать и учить своих последователей, число которых быстро росло, а влияние расширялось. К моменту его смерти в 1843 году гомеопатия была известна во всех европейских странах (за исключением Норвегии и Швеции), а также в Соединенных Штатах Америки, Мексике, Кубе и России, а вскоре после его смерти она достигла Индии и Южной Америки. В Италии она впервые появилась в 1822 году благодаря Г. Неккеру, который основал неаполитанскую школу. К середине XIX века существовало большое количество гомеопатических журналов, клиник, больниц, обществ и аптек; гомеопатических врачей можно было найти по всему миру, и более 20 факультетов гомеопатической медицины было создано в Соединенных Штатах. Тем не менее между школой Ганемана и другими направлениями медицины XX века, особенно в Германии, было много споров. Кроме того, внутри самой гомеопатии начали расходиться школы и направления. Поэтому возникали конфликты, например, между врачами, которые использовали хотя и разведенные, но материальные дозы, и теми, кто настаивал на предельно разведенных/динамизированных препаратах; между теми, кто давал только одно лекарство, и теми, кто давал комбинации лекарств; между теми, кто сочетал гомеопатические и обычные лекарственные средства, и теми, кто полагался исключительно на гомеопатические лекарства. Гомеопаты разделились на две группы еще до смерти Ганемана: одна группа считала себя представителями чистой гомеопатии Ганемана и признавала основателя высшим авторитетом, другая была представлена "научными гомеопатами", которые признавали Ганемана как блестящего новатора, но не считали его непогрешимым и не боялись оспаривать его мнение. "Научная" концепция гомеопатии, которая сложилась в течение XIX и в начале XX веков (2), во многом обязана усилиям этой второй группы гомеопатов, которые призывали к прогрессу, основанному на теории и экспериментах. Первые попытки исследовать принцип подобия на экспериментальной основе можно найти примерно в конце XIX века, когда Г. Шульц опубликовал ряд работ, в которых изучалось действие различных видов отравляющих веществ (йода, брома, сулемы, мышьяковистой кислоты и др.) на дрожжи. Эти работы показали, что почти все эти агенты в низких дозах оказывают легкое стимулирующее действие на метаболизм дрожжей (21,22). Затем Шульц завязал отношения с психиатром Р. Арндтом, и вместе они разработали принцип, который позднее стал известен как "закон Арндта-Шульца", утверждающий, что слабые раздражители немного усиливают биологические реакции, средние и сильные раздражители существенно усиливают их, сильные подавляют их, а очень сильные останавливают (23). Об аналогичных наблюдениях сообщали некоторые другие авторы в 1920 году. Опираясь на их результаты, можно сделать вывод, что возникновение обратного, или двухфазного, влияния различных доз одного и того же вещества было известно до эпохи молекулярной медицины (24–27). Это явление в настоящее время вполне признается в биологии клетки, где ему дается несколько объяснений на молекулярном уровне (например, различные рецепторы для одного и того же вещества обладают различными лигандными сродствами и запускают пути трансдукции) и в иммунологии, где известно, что системные и местные ответы сложным образом зависят от дозы (например, чужеродные антигены могут сенсибилизировать хозяина, а низкие дозы этого же вещества могут при оральном введении подавить систему). Мы вернемся к этим концепциям в следующей работе, касающейся научных моделей принципа Similia. Запоздалое признание возможного вклада гомеопатических идей в фундаментальную медицинскую науку, наряду с настойчивыми нападками некоторых гомеопатов на аллопатию, по крайней мере отчасти способствовало неприятию гомеопатии большинством современных врачей и представителей академической науки.
Первая причина, заставляющая меня писать, это то, что я считаю неправильным и недостойным науки высмеивать или преследовать новое учение о гомеопатии... Я считаю подавление и деспотизм в науке отвратительными; единственной нормой здесь должна быть свобода духа, фундаментальные исследования, опровержение гипотез, сопоставление данных наблюдений, верность фактам, а не личностям... С гомеопатией необходимо сражаться, если она намерена выставлять себя в качестве главного принципа любой терапии. Если бы это утверждение было воспринято буквально, это могло бы оказаться крахом всех наук и человеческого прогресса... Но гомеопатия обоснована как область наблюдения, и вместо того, чтобы отказываться от нее, надо ее использовать в качестве специального метода лечения, подчиненного превосходящим ее понятиям рациональной медицины. На основе моих личных наблюдений я убежден, что нередко она может послужить, и иногда очень впечатляюще, особенно после провала других видов лечения... Я не за гомеопатию, но за включение гомеопатического метода в рациональную медицину. Я буду говорить не о гомеопатических врачах, но о врачах, которые используют гомеопатический метод в нужное время и в нужном месте [Hufeland, System der Prakt. Heilkunde, 1830, цит. в 2, р. 146]. К сожалению, история медицины во второй половине XIX и особенно в XX веке характеризовалась ожесточенной борьбой между мирами "официальной" и "альтернативной" медицин, которая сделала тщетными эти надежды Гуфеланда. В результате неразумной политики взаимного отторжения два этих направления в течение длительного времени не могли найти какие-либо общие точки и продолжали идти разными и зачастую конфликтующими путями. За некоторыми исключениями (например, немецкая школа), гомеопаты не смогли тщательно исследовать гомеопатические концепции и теории в связи с традиционной биологией и иммунологией, возможно, потому что они чувствуют, что любой редукционистский научный подход не способен интерпретировать величие их "искусства". ОППОЗИЦИЯ ГОМЕОПАТИИВ XIX веке гомеопатия была очень популярна в Соединенных Штатах, где практиковали такие выдающиеся врачи, как Геринг, Кент и Фаррингтон. Гомеопатия преподавалась в Бостонском университете и в университетах штатов Мичиган, Миннесота и Айова. На рубеже веков публиковалось свыше 29 гомеопатических журналов. 1844 год ознаменовался основанием Американского института гомеопатии, который таким образом стал первым американским национальным медицинским обществом. Несмотря на это, сильная организованная оппозиция "традиционной" медицины, которая рассматривала развитие гомеопатии как основную угрозу, не заставила себя ждать: гомеопатия ставила под сомнение сами философские основы, клинические методики и официальную фармакологию традиционной медицины. С самого начала новый подход воплощал собой в высшей степени критическое отношение к использованию обычных лекарственных средств, которые гомеопаты считали вредными, токсичными и приводящими к результатам, противоположным желаемым, так как все они были основаны на подавлении симптомов. Более того, хорошая гомеопатическая практика призывала к длительному обучению и индивидуализации лечения — и то и другое требовало больше времени, чем врачи, как правило, были готовы уделить своим пациентам. В 1846 году была основана Американская медицинская ассоциация (AMA). Одной из главных задач ассоциации была борьба с гомеопатией: гомеопаты не могли быть членами AMA, и под угрозой исключения из ассоциации членам AMA не разрешалось даже консультироваться с гомеопатами; выпускникам с дипломами университетов, в составе ученых советов которых были профессора гомеопатии, было отказано в признании. В 1910 году была составлена классификация американских медицинских факультетов (отчет Флекснера) на основе критериев, присваивавших высокие рейтинги факультетам, которые делали упор на физико-химический и патологический подходы к человеческому телу, и строго осуждавших гомеопатический подход (9,19,20,28). Ясно, что гомеопатические колледжи получили низкие рейтинги, а так как признавалась квалификация только выпускников школ с высоким рейтингом, это был смертельный удар по преподаванию гомеопатии. Из 22 гомеопатических колледжей, действовавших в 1900 году, только 2 продолжали преподавание гомеопатии в 1923 году (это слишком упрощенная оценка отчета Флекснера и положения американской гомеопатии на рубеже веков. Подробнее см. статью "Расцвет и упадок гомеопатии в Америке: насколько значительным было падение?" — Прим. авт. сайта). К 1950 году в Соединенных Штатах не было ни одной школы, обучающей гомеопатии, и, по оценкам, было всего около 100 практикующих гомеопатов, почти все старше 50 лет. По аналогичным причинам в первые десятилетия XX века в Европе также происходило сокращение гомеопатической практики. Но мы не должны делать вывод, что упадок гомеопатии объяснялся только политическими и экономическими причинами. По меньшей мере два других фактора сыграли решающую роль, а именно: борьба внутри самой гомеопатии и новые крупные научные и фармакологические открытия. Что касается раскола в гомеопатическом мире, то существовали разногласия между различными школами в отношении разведений (высокие или низкие потенции), назначений одного или нескольких лекарств, выбора назначений по общим симптомам или по имеющемуся основному заболеванию. Разные школы развивали собственные организации, больницы и журналы, что очень мешало ориентироваться в этой области врачам, серьезно заинтересованным в изучении гомеопатии. Серьезный удар по гомеопатической теории был сделан химическими науками и, в частности, законом, сформулированным Амедео Авогадро и опубликованным сначала в качестве гипотезы в 1811 году, а затем экспериментально проверенным Милликеном в 1909 году (29). Как хорошо известно, этот закон гласит, что 1 моль любого вещества содержит 6,02254 × 1023 молекулярных или атомных единиц. В результате простой расчет показал, что разведение какого-либо вещества выше 1024 (~24X или 12С в гомеопатической системе) означало все меньшую вероятность присутствия хотя бы одной молекулы или атома первоначального соединения. Отсюда, очевидно, остается лишь небольшой шаг до насмешек над использованием гомеопатических лекарственных средств, и противники гомеопатов клеймили их, ставя на одну доску с какой-нибудь эзотерической сектой. Такие мнения продолжают высказываться практически без изменений и по сей день.
ВОЗРОЖДЕНИЕ ГОМЕОПАТИИКак мы уже отмечали, огромные успехи общепринятой медицины в XX веке укрепили мнение, что аллопатическое лечение посредством "противоположностей" является единственным эффективным методом, и в целом взгляд, что обнаружение способа лечения для каждого заболевания — только вопрос времени. Крупные эпидемии инфекционных заболеваний были побеждены сочетанием улучшения условий жизни, гигиены, прививок, антибиотиков. Наши знания о болезнях из-за недостатка витаминов, ферментов и гормонов дали новое оружие в борьбе против таких заболеваний, как злокачественная анемия, карликовость и сахарный диабет. Если бы не проблема доноров, трансплантация была бы уже обычной терапией для значительного числа заболеваний. Кортизон и его производные решают многие проблемы иммунной гиперчувствительности. Новейшие разработки в области молекулярной биологии дают нам все основания полагать, что даже генетическая сфера не сможет уйти от нашей способности управлять. На фоне всего этого трудно разглядеть реальные возможности для гомеопатии, хотя в настоящее время ее использование все еще растет. Гомеопатия распространяется в таких странах, как Италия, Франция и Германия, а интерес к ней возрождается во многих других странах по всему миру. Гомеопатия еще более популярна в Азии, особенно в Индии, Пакистане и Шри-Ланке. В Соединенных Штатах мы также являемся свидетелями возрождения гомеопатической практики: в течение 1990-х годов продажи гомеопатических лекарственных средств там росли в среднем на 20–25% в год. Одних этих соображений должно быть достаточно для оправдания большей вовлеченности официальных научных учреждений в мониторинг и клиническую проверку эффективности принятых лечебных средств и мероприятий. Также чувствуется необходимость по крайней мере какого-то преподавания основ гомеопатии врачам, обучающимся в университетах, так как, особенно на уровне врача общей практики, пациенты часто очень интересуются гомеопатией и обращаются к своим врачам общей практики за информацией и советами по этому вопросу. Можно назвать множество причин для возрождения гомеопатии, невзирая на отсутствие университетского преподавания в этой области и поддержки со стороны государственных органов здравоохранения (гомеопатические препараты недоступны в рамках Национальной службы здравоохранения), но вряд ли оно может быть объяснено лишь коммерческими соображениями. Главная причина успеха так называемых альтернативных направлений медицины заключается в том, что они предлагают то, чего сегодняшний врач дать не может. Это может быть вызвано, с одной стороны, более высокой степенью индивидуализации лечения, вниманием к человеку и психологическими элементами, которыми все более пренебрегают в нашу эпоху высокотехнологичной медицины. С другой стороны, это связано с осознанием того, что многие из задач, стоящих перед нами сегодня в борьбе против болезни, требуют подхода, отличного от принятого на сегодняшний день. Широкая общественность, а также сами медицинские работники, все больше осознают, что современная медицина должна разработать новые методы и выдвинуть новые идеи для решения проблем. Среди этих проблем загрязнение окружающей среды токсичными веществами, постоянно растущее число заболеваний, вызванных сильнодействующими лекарствами, дегенеративные заболевания, к которым приводят погрешности диеты или образа жизни, аллергии, аутоиммунные болезни, иммунодефицит, большое количество нервных и психических заболеваний, психосоматические расстройства, а также опухоли. Несмотря на несомненный прогресс, достигнутый за последние десятилетия в этих ключевых областях медицины, несмотря на то, что мы так часто слышим о новых "крупных прорывах", прокладывающих путь к окончательному излечению того или иного заболевания, несмотря на тот факт, что наши знания глубинных механизмов различных заболеваний очень расширились благодаря методам молекулярной биологии, необходимо признать, что реальная практическая польза от таких знаний в отношении общей практики и подавляющего большинства пациентов, страдающих от вышеупомянутых болезней, далека от того, чтобы производить сильное впечатление. То, что это не только коммерческое явление, подтверждается и фактом, что мы наблюдаем повышенный интерес со стороны ученых к экспериментальным исследованиям в этой области. Начинают появляться исследования биологического действия гомеопатических препаратов, а также исследования так называемого эффекта высоких разведений, двойные слепые плацебо-контролируемые клинические испытания. Дискуссии в научных кругах становятся все более оживленными, и многие исследователи ставят перед собой цель разработки надежных методов для решения этой проблемы. Группа Рейли опубликовала серию испытаний (30–32), описывающих рандомизированные и двойные слепые исследования применения средств гомеопатической иммунотерапии (ГИТ) для лечения пациентов с хроническим аллергическим ринитом и бронхиальной астмой. Эти исследования включали в себя назначение основного аллергена в потенции 30C или (в контрольной группе) неотличимых по внешнему виду плацебо. Результаты показали значительное улучшение симптомов у пациентов по сравнению с получающими плацебо (P = 0,0001). Это исследование предложило доказательство того, что высокие гомеопатические разведения антигенов не могут быть отнесены к простым плацебо. Однако, как подчеркнули сами авторы, это не означает, что предлагаемая ими терапия является эффективным гомеопатическим лечением хронического ринита (еще и потому, что гомеопатия требует индивидуального лечения). Эти результаты пока что не были подтверждены независимыми группами. Напротив, Льюит и его коллеги опубликовали недавно в "Британском медицинском журнале" статью, в которой описываются несомненно противоположные результаты (гомеопатическое лекарство вызвало небольшое, но статистически значимое ухудшение на ранних этапах лечения по сравнению с плацебо) (33). Это последнее исследование вызвало широкое обсуждение в том же журнале. В ответе Рейли (34), автора предыдущего (положительного) исследования по ГИТ, говорилось, что исследование Льюита в действительности не опровергало их работу, поскольку отличались группа больных, назначение препаратов, а также критерии результатов. Прения по клинической эффективности гомеопатии остаются довольно горячими (35–38). Сегодня у нас есть результаты исследований, использовавших гомеопатические средства при хорошо известных экспериментальных условиях, а также полученные общепринятыми методами экспериментальные данные, косвенно объясняющие гомеопатические феномены. Современная научная литература содержит многочисленные данные и примеры, подсказывающие новые идеи, улучшающие наше понимание принципа подобия и действия малых (или сильно разведенных) доз лекарств, в частности, на иммунную систему и защитные силы организма (39–45). Эти исследования подтверждают и могут прояснить некоторые специфические аспекты биохимических регуляторных механизмов, лежащих, возможно, в основе наблюдаемых парадоксальных явлений. "Simile", возвращенное к его биологическому смыслу обратного, или парадоксального, действия одних и тех же или подобных веществ, может работать при ряде экспериментально воспроизводимых условий. В рамках наших нынешних знаний о живых системах и современных исследовательских методов можно будет переформулировать старый принцип с целью построения разумных моделей, которые можно проверить на различных биологических уровнях, от клетки до человека. Тот, кто занимает непредвзятую позицию, обнаружит, что иммунология и вся современная биология в целом могут внести значительный вклад в понимание гомеопатии в рамках, не столь уж отличающихся от общепринятого научного контекста. Иными словами, хотя верно, что некоторые из наиболее упрощенных молекулярных подходов современной науки совершенно несовместимы с системным характером гомеопатического мышления, так же верно то, что многие другие направления вполне совместимы. ПРИМЕЧАНИЯ (1) Hahnemann CFS. Versuch über ein neues Princip zur Auffindung der
Heilkräfte der Arzneisubstanzen (Essay on a new principle for ascertaining the curative
powers of drugs, and some examinations of the previous principles). Hufelands J 1796;
2:391–439. Получено 1 августа 2005 г., принято 7 октября 2005 г. |