Публичные лекции о гомеопатии Л. Е. Бразоля

Д-р Лев Бразоль, лекция о гомеопатической фармакологии

О гомеопатической фармакологии. Ч. IV



Санкт-Петербург, 1896

Что же мы наблюдаем, однако, на них? Нам известен яд кураре, который после введения в тело животных вызывает у них паралич всех произвольных движений, благодаря парализующему действию этого яда на окончания двигательных нервов в мышцах. Может ли этот кураре в каких-либо дозах вызывать что-либо другое, кроме паралича, и способен ли яд этот в случаях развившегося от чего-либо паралича устранить этот последний при употреблении его в минимальных или каких-либо других дозах? Ответа на этот вопрос путем точного эксперимента гомеопатия не дает, а между тем едва ли можно сомневаться в том, что введение кураре в разбитый параличом организм животного может только усугубить его болезненное состояние. С другой стороны, нам известен возбуждающий страшные судороги яд стрихнин, как в малых, так и в больших дозах, и кому же неизвестно, что введением этого вещества в организм страдающего от чего-либо судорогами и столбняком можно только ухудшить это состояние, т. е. только усилить те же болезненные припадки. Между тем как малыми дозами кураре, не угрожающими жизни, можно устранять припадки сильных судорог или столбняка, а слабыми дозами стрихнина устранять нередко парезы и ослабленную нервно-мышечную деятельность организма. С явлениями той же категории мы встречаемся при изучении действия атропина и пилокарпина на отделение слюны, на потоотделение, на задерживающий нервный аппарат сердца. Первый из указанных ядов парализует все перечисленные функции, второй же, наоборот, возбуждает их. Врач, разумно пользуясь атропином, может ослабить, если это нужно, в больном животном организме слюнотечение, потоотделение и участить деятельность сердца, а применением пилокарпина вызвать как раз обратные явления, но ни в каком случае нельзя было еще экспериментально доказать, чтобы атропин, например, задерживающий потоотделение в здоровом организме, мог бы на больном, страдающем отсутствием испарины, вызвать ее в каких-либо дозах, и т. д. Наконец, эффекты влияния атропина на организм могут быть умерены или устранены введением пилокарпина и обратно. Следовательно, мы встречаемся в точной науке везде с законом борьбы антогонистов, а отнюдь не с борьбой подобий, лежащей в основе гомеопатического закона подобия. Как бы ни была, однако, непонятна для ума борьба подобий, я все же должен признать, что раз будут представлены бесспорные факты в пользу нее, закон подобия должен быть признан. Пока же мне приходится поневоле настаивать на диаметрально противоположном мнении, а именно, что эффекты влияния на организм двух подобно действующих агентов всегда суммируются, а эффекты антагонистов вычитаются. Я как непрактик могу говорить об этом только с биологической точки зрения и совершенно объективно. Докажите же мне на основании точных экспериментальных данных, что выраженное мной положение неверно; если удастся привести вам факты, подрывающие в корне выраженный мной биологический закон, то я тотчас же готов буду подчиниться вам. Предупреждаю вас только еще раз об одном: не прибегайте к примерам излечения больных людей на почве закона подобия, так как примеры эти, скажу вам вперед, будут для меня вовсе недоказательны. Почему? О том я уже говорил несколько раньше и прибавлю еще несколько новых соображений. Я уже сказал, что излечивание больных есть дело в высшей степени условное и весьма часто вовсе причинно не связанное с даваемыми больному лекарствами. Судя по обнародованным недавно опытам на людях, произведенным в Париже, Нанси, Рошфоре и т.д ., дело доходит, по-видимому, до того, что лекарства могут будто бы влиять не только при приеме их внутрь, но и на расстоянии. Загипнотизированному человеку ставят атропин в закрытом флаконе сзади, и у него зрачки будто бы расширяются, как это на самом деле получается при введении атропина в тело; ставят ему сзади рвотное, и его начинает будто бы рвать и т. д., и т. д. Вы, гомеопаты, хотя что-нибудь, да все же даете вашим больным для получения того или другого эффекта, тут же влияние лекарственных веществ выражается на расстоянии, когда ни атом вещества не в состояни перейти из крепко укупоренной стеклянки в тело человека. Согласитесь, что гомеопатические минимальные дозы в сравнении с подобным влиянием лекарств на расстоянии уже должны считаться максимальными аллопатическими дозами, и вся чудесность ее минимальных доз всецело меркнет перед непостижимой тайной подмеченных будто бы влияний лекарств на расстоянии. А что же сказать еще о влиянии мысленного внушения, которого коснулся в своей речи г. Гольдштейн? Загипнотизированному человеку внушают сделать то или другое, изменить расположение духа, сделаться прилежным, ускорить сердцебиения, замедлить их и т. д., и все эти приказания, как говорят, строго выполняются; мало того, больной, страдающей истерическим параличом конечностей, приказывают путем внушения быть здоровой, и параличи разрешаются как бы по мановению волшебного жезла, и т. п. Легко из всего этого себе представить, как громадна область влияния психических явлений на телесные процессы в организме и как, следовательно, много может влиять на строение больного ход его идей, возбуждаемые врачом ожидания и надежды на течение болезни помимо всякого приема каких-либо минимальных доз, в особенности при гигиенической обстановке больного.

Кстати, напомню здесь того французского солдата в Париже, жившего в конце прошлого и начале настоящего столетия, к которому как к кудеснику являлись десятки тысяч страждущих и получали от него исцеление, благодаря пилюлям, состоявшим, как оказалось потом, просто из белого хлеба. Поразительно, в каких обширных размерах сказывается влияние психики у человека на течение даже болезненных процессов, и неудивительно после всего этого, если наступит время, когда умелым пользованием психических сторон человека врачи, как аллопаты, так и гомеопаты, достигнут результатов, способных произвести глубокий переворот в искусстве лечения болезней. Пока же мы переживаем век чудес, крайне запутанный и во многом для нас темный.

Все сказанное, надеюсь, ясно доказывает, каким дурным объектом для доказательства гомеопатического закона подобия служит человеческий организм, подверженный, кроме физических, еще и целой массе неуловимых психических влияний; повторяю, излечение больных людей гомеопатическими веществами, если бы таковое и действительно было признано всеми, было бы для меня лично недоказательно в смысле научной опоры закона подобия, так как источники выздоравливания больного человеческого организма представляют бесконечное разнообразие. В этом отношении все преимущества на стороне больных животных, у которых круг действия психических влияний неизмеримо меньше. Поэтому, чтобы покончить наш разговор, я попрошу вас указать мне прямо на те непреложные экспериментальные данные, которыми доказывается гомеопатами закон подобия.

Если закон этот иллюстрируется фактически и убедительно для всякого беспристрастного человека, то я с этой же минуты сделаюсь гомеопатом без всякого разговора. (Рукоплескания.)

Доктор Бразоль: Я чрезвычайно благодарен глубокоуважаемому профессору И. Р. Тарханову за честь, которую он мне оказал посещением моей сегодняшней беседы, но еще более за возражения, которые я только что выслушал от него. Я очень ему благодарен за его попытку, так сказать, объяснить механизм действия закона подобия, и в этом отношении он сам дает мне в руки материал, которым можно было бы воспользоваться для обоснования нашего терапевтического закона.

Что касается до учения о предохранительных прививках, о которых он говорил, то оно неоднократно служило для гомеопатов доказательным примером по аналогии в пользу их системы лечения. Во многих лечебниках, руководствах и общих сочинениях по части гомеопатии вы часто найдете этот пример, который, по-видимому, доказывает действие закона подобия — именно предохранительную силу вакцинации. Я же потому не пользуюсь этим примером, что, собственно, не вижу здесь строгой аналогии. Прививка сибирской язвы против сибирской язвы, т. е. введение в организм животных против известной болезни однородного с ней контагия той же болезни, это принцип не гомеопатический, а изопатический, который можно выразить формулой "аеqualia aequlibus curantur", и который не имеет ничего общего с гомеопатией, кроме одной внешности. Гомеопатический принцип непременно требует двух разнородных причин, действующих в одном направлении: с одной стороны естественная причина болезни, которая может быть нам известна или неизвестна, с другой стороны — искусственная, лекарственная причина, и мы утверждаем, что для того чтобы излечивать патологические coстояния в человеческом организме, нужно непременно, чтобы эти две причины были различны, чтобы на нейтральной почве сошлись непременно две разнородных силы, которые, в силу еще не вполне изученного механизма приходят в известное взаимодействие, результатом которого является приведение патологического процесса к излечению. Поэтому столь модное теперь лечение различных болезненных форм посредством ослабленных контагиев той же самой болезненной формы относится не к гомеопатии, а к изопатии. Эта система была введена в медицину ветеринарным врачом-гомеопатом Люксом, и несколько врачей-гомеопатов в 40-х годах, Геринг, Штапф, Гросс, Дюфрен и др. ухватились за эту систему лечения, применяли ее на больных и имели благоприятные результаты, но при проверочных опытах это дело как-то не пошло, результаты не подтвердились и дело заглохло. Но за последнее время оно воскресло в новой форме, в какой и применяется теперь Пастером в Париже. Пастер, следовательно, пошел по следам гомеопатов 40-х годов и практикует настоящую изопатию.

Что же касается собственно оспопрививания, то вопрос стоит так, что мы до сих пор не знаем ни происхождения, ни причин коровьей оспы1. Если бы коровья оспа была тождественна с натуральной человеческой оспой, то оспопрививание могло бы быть подведено под изопатическое лечение, которое мы резко отличаем от гомеопатического. Если же коровья оспа представляет болезнь не тождественную с натуральной оспой, но разнородную, как думает большинство, хотя и сходную с ней, то дженнеровское оспопрививание представляло бы пример гомеопатического лечения, неправильно применяемого, потому что similia similibus требует применения сходно действующего средства против уже существующей, а не возможной в будущем болезни. Исходя из этого положения, некоторые гомеопаты (Landell, Katzkovski, Mayntzer, Jousset и др.), оставаясь верными своему принципу, лечат натуральную оспу посредством назначения внутрь Vaccininum'a (разведенного контагия коровьей оспы) и довольны результатами. Для доказательства же закона подобия я не опираюсь на оспопрививание, во-первыхх, потому что польза его для меня совершенно сомнительна; во-вторых, потому что гомеопатический принцип относится к лечению существующих, а не к предупреждению несуществующих болезней2.

Переходя затем к сущности возражений профессора Тарханова, я должен заметить, что относительно содержания моей сегодняшней беседы уважаемый профессор сделал только одно беглое замечание против производства экспериментов на людях...

Председатель: Так как теперь уже довольно поздно, то не согласитесь ли вы перейти к последнему вопросу, которому, собственно, и посвящена была бóльшая часть речи профессора Тарханова, т. е. вопросу о законе подобия.

Доктор Бразоль. Я должен только воспользоваться примерами, которые привел почтенный профессор. Известно, что кураре развивает паралич, вот потому-то кураре и есть гомеопатическое средство против паралича и употребляется в гомеопатической терапии в этой патологической форме, и несомненно в состоянии ее излечивать. Стрихнин вызывает судороги, поэтому стрихнин по гомеопатическому закону подобия и будет гомеопатическим средством против известного вида судорог. Профессор Тарханов указывает на антидоты, на явления отравления известным лекарственным веществом и парализования его действия посредством его физиологического противоядия. Конечно, это возможно, мы этого не оспариваем. Лечение отравлений требует совершенно другого принципа. Тут первое условие — indicatio causalis, т. е. удалить яд или парализовать его вредное дйствие, и закон подобия не имет решительно ничего общего с лечением отравлений, для которого главное и существенное показание есть причинное назначение соответствующих противоядий.

Затем, оставляя по необходимости все замечания профессора Тарханова без возражения3, перейду к концу. Профессор Тарханов ставит, собственно, вопрос о том, каким образом можно доказать действие или действительность нашего закона подобия. В ответ на это могу только обобщить вопрос и спросить: какой же мы имеем вообще критериум для суждения об успешности какой бы то ни было системы лечения? Если мы не можем пользоваться нашими терапевтическими, клиническими и госпитальными данными, то что же остается? Какой остается критериум для суждения о всякой другой терапевтической системе? Критериум должен быть один и тот же самый, и я прошу профессора Тарханова ответить, какой он имеет критериум для суждения об аллопатической системе лечения, если устранить результаты клинических и практических опытов врача у постели больного?

Проф. Тарханов: Я уже указал вам на причины, по которым казуистика излечивания больных людей гомеопатами не может служить строгим научным материалом для вывода из него закона подобия. Поэтому прошу вас вперед, во избежание излишней траты времени, ограничить круг ваших доказательств экспериментальными данными на животных, так как явления, наблюдаемые на них, поддаются более точному и разностороннему анализу, и к тому же они не осложняются никакими посторонними психическими влияниями. Для меня, привыкшего работать над животными и получать на них без осечки те или другие явления при точно определенных условиях, примеры вроде того, что в некоторых случаях минимальные дозы стрихнина, применяемые гомеопатами, устраняли судороги у больных людей, а применение кураре излечивало параличи, примеры эти, повторяю, не представляются доказательными, так как известно, что немалое число судорог и параличей у людей устраняется простым внушением или даже пилюлями из белого хлеба, лишь бы эти последние внушали больному доверие и возбуждали в нем твердые надежды на выздоровление. Я вполне сознаю, что ограничивая круг ваших возражений экспериментальными данными на животных, я ставлю вас в стеснительные условия и сильно обезоруживаю вас в деле защиты закона подобия, но поступить иначе я не в состоянии, так как для обоснования столь серьезного и важного закона подобия требуются безупречные научные данные. Объектами для вывода этого закона должны служить поэтому животные наиближайшие к человеку, и они на самом деле годны для этой цели еще и потому что, как Вам известно, на обезьянах, собаках, морских свинках и т. д. можно по желанию вызывать ряд заболеваний весьма близких к тем, какие наблюдаются на человеке, а именно разнообразные формы лихорадок, воспаления, параличи, судороги и даже эпилепсию и т. д. Такие больные животные и должны служить пробным камнем для проверки гомеопатическаго закона подобия. Допустим, например, что тем или иным поражением центральной нервной системы была вызвана у животного болезненная картина паралича; возможно ли устранить этот паралич введением каких-либо доз кураре? Если бы хотя у одной собаки наступило при этом излечение не подлежавшего сомнению паралича, то я тотчас же сделался бы адептом гомеопатии. То же самое относится, конечно, и к случаям излечения судорог у животных введением в них стрихнина и ко всяким случаям излечения больных животных веществами, подобранными согласно закону подобия. Повторяю, я бы ни минуты не колебался признать закон подобия и присоединиться к учению гомеопатов, раз были бы представлены мне подобные неоспоримые данные, не осложненные никакими смутными еще для нас психическими влияниями.

Доктор Бразоль: Я очень счастлив выслушать такое заявление и наперед могу порадоваться приобретению такого адепта как профессор Тарханов. Я вполне убежден, что если он задаст себе труд проследить гомеопатическое лечение над собакой или другими животными, то придет скоро к положительному результату. Действительно, на собаке устраняется психическое влияние, точно так же, как вообще на животных, а также и на грудных младенцах, и потому-то результаты гомеопатическаго лечения в ветеринарной и особливо в детской практике принадлежат к числу наиболее блестящих доказательств действительности гомеопатии. Следовательно, если бы у вас явился случай, годный для испытания, то не пожелаете ли вы испытать на нем гомеопатическое лечение; и я уверен, что согласно вашему заявлению, вы очень скоро сделаетесь адептом гомеопатии.

Проф. Тарханов: Я никак не могу согласиться с тем, чтобы мне именно нужно было приводить подобного рода доказательства. Ведь вы как гомеопат являетесь на кафедре этой в роли человека, возмущающего мой покой, заявляя о существовании закона подобия на основании удачного лечения болезней по принципам гомеопатии. Я силился доказать вам, что прием этот не выдерживает критики и что единственными объектами, могущими дать в этом отношении прочный и строго научный ответ, могут служить лишь животные: обезьяны, собаки и т. д. Уж никак не мне, следовательно, приходится доказывать вам что-либо, так как я ничего нового не утверждаю, а обязанность эта всецело падает на вас, взволновавшего мой покой.

Доктор Бразоль: Я могу только порадоваться, что мне удалось взволновать душевный покой уважаемого профессора Тарханова. (Смех.) Я вполне убежден, что если только он захочет раскрыть свои духовные глаза и обратить внимание на результаты гомеопатического лечения над животными и грудными младенцами, находящимися вне всякого психического влияния, то он сделается адептом гомеопатии, а затем возможность доказать ему успешность гомеопатического лечения животных прошу его доставить мне в ближайшем будущем. (Рукоплескания.)

Г-жа Манассеина: Ввиду интереса я не могу удержаться от того, чтобы не поучиться у д-ра Бразоля... (не слышно) вопросы чисто медицинские остаются для меня крайне темны, очевидно ввиду того, что я не подготовлена. Насколько я поняла, одно из заключительных положений д-ра Бразоля, где он проводил разницу между аллопатией и гомеопатией, состояло в том, что гомеопатия действует не на припадки, а на сущность болезни. Кажется, так?

Доктор Бразоль: Нет, не совсем так.

Г-жа Манассеина: Все равно, вы меня поправите. Если это действительно так, то я хочу спросить следующее. Ваше дальнейшее выражение было такое, что главное основание гомеопатического способа лечения — это самонаблюдение, наблюдение субъективных ощущений и вызывание болезни каким-либо лекарственным средством, вызывающим такое же изменение, которое дает и данная болезнь. Я желала бы знать, каким образом гомеопаты изучают подобным образом, например, болезнь поджелудочной железы. Положим, вы дадите какое-нибудь средство, которое должно вызвать такие же припадки, как в болезни поджелудочной железы, что таким средством вы вызовете такое явление как рак поджелудочной железы. Но сознание мое не может этого сознавать, болезнь поджелудочной железы не представляется субъективными симптомами и даже больные, которые страдают этой болезнью, не знают, что у них болит. Тут я этого совершенно не понимаю и желаю, чтобы вы объяснили. Затем, если гомеопатия действует везде на сущность болезни, то почему вы не объясните, в чем состоит сущность хотя бы острого сочленовного ревматизма и какими средствами вы можете вызвать ту картину болезни, крайне неприятной, которую дает острый сочленовный ревматизм?

Доктор Бразоль: Дело в том, что мы, наоборот, совершенно не вдаемся в вопрос относительно внутреннего существа болезни, так как патологические теории или гипотезы о сущности болезни не имеют значения для нашей терапии. Напротив того, я говорил, что патологические гипотезы о сущности известной болезни никогда не могут служить основанием рациональной терапии, потому что они изо дня в день меняются, а только одни объективные и субъективные симптомы, или клинические картины болезни, остающиеся всегда неизменными, должны служить руководством для назначения лекарств. Что касается до сущности сочленовного ревматизма, то ее до сих пор никто не знает, это дело темное, мы и не будем касаться этого. Но мы имеем известные лекарственные вещества, которые в действии на здоровый организм воспроизводят сходную картину с сочленовным ревматизмом, например, Bryonia — лекарственное вещество, имеющее специфическое сродство к серозным и фиброзным тканям, и в патогенетическом действии которого мы находим картину, сходную с ревматизмом. Следовательно, на основании нашего закона, бриония и будет одним из многих лекарственных веществ против сочленовного ревматизма.

Г-жа Манассеина: Если у вас действительно есть такое средство, то вы оставляете клад без употребления, потому что, раз вы имеете средство вызвать сочленовный ревматизм, то вы могли бы объяснить, в чем сущность этой болезни.

Доктор Бразоль: Сущности болезней мы вообще не знаем...

Г-жа Манассеина: Я не допускаю, что вы брионией вызовете картину сочленовного ревматизма. Если бы я сделала опыт в присутствии доктора, то убеждена, что вы мне этой картины не дадите. Вы будете утверждать, а я буду оспаривать, и это ни к чему не поведет. Другое дело, если будет сделан опыт с человеком, если он будет записывать свои ощущения, которые у него получатся после приема известной дозы. Затем я желала бы знать, как вы определите болезнь поджелудочной железы,

Доктор Бразоль: Действительно, болезнь поджелудочной железы не проявляется никакими резкими наружными симптомами...

Г-жа Манассеина: Нет, наружные есть, субъективных нет.

Доктор Бразоль: Для лечения известного болезненного состояния нам нужна полная картина как объективных, так и субъективных симптомов. Но так как физиологические функции поджелудочной железы еще недостаточно выяснены, то и патология этих болезней представляет еще темную область, а симптоматология их еще больше, поэтому и лечение болезней поджелудочной железы может представлять известные затруднения. Мы вовсе не говорим, чтобы наша гомеопатическая терапия в ее современном положении представляла последнее слово науки. Но как только появится лучшее изучение патологии и симптоматологии этой болезни и усовершенствуется фармакологическая разработка лекарственных веществ, оказывающих то или другое влияние на поджелудочную железу, как тотчас явится вместе с тем ее рациональное гомеопатическое лечение. Но до тех пор лечение таких болезней как болезни поджелудочной железы, где и диагноз очень труден, и патология темна, и симптоматология неизвестна, будет сомнительно или будет ограничиваться одними исключительными...

Г-жа Манассеина: Я доказываю вот что. Я назову целый ряд болезней, которых вы не можете лечить на основании закона подобия, так как у вас не найдется средств вызвать эти болезни и наблюдать субъективное их проявление.

Доктор Бразоль: Я говорю не только о субъективном проявлении.

Г-жа Манассеина: Вы же ставите аллопатам в обвинение, что они лечат только на основании объективных признаков, причем были сделаны очень прозрачные намеки на некоторых из аллопатов4. Вы очень красноречиво и талантливо описали, как аллопат будет лечить здоровые ткани, как вызовет рвоту, воспаление кожи и т. д., и затем сказали: а гомеопатия будет действовать на те ткани, которые больны. Прошу сказать, какая ткань больна, например, при ложном крупе. Мы тогда разойдемся в определении ложного група.

Доктор Бразоль: Очень возможно, потому что есть масса патологических воззрений на сущность ложного крупа. Я опять возвращаюсь к тому, что патологические теории не приведут к рациональному лечению. Мы не знаем сущности, причин и происхождения ложного крупа — может быть, это местное заболевание гортани, может быть болезнь головного мозга (гиперемия или серозный выпот вблизи начала блуждающего нерва), может быть страдание шейной части спинного мозга; мало ли есть причин, которые могут играть роль важных факторов в происхождении этой болезни. Вот тут-то и преимущество гомеопатии...

Г-жа Манассеина: Виновата: вы действуете на то, чего вы не знаете...

Доктор Бразоль: Сущность болезни на тысячу лет останется неизвестной, но отказываться на этом основании от лечения мы не можем. Мы имеем неизменные картины крупа, который вы узнаете в описании, сделанном еще тысячу лет назад Гиппократом. Такую же совокупность симптомов мы имеем в патогенезе лекарственных веществ, и эти лекарственные вещества будут целебными средствами против крупа, хотя бы сущность его была неизвестна.

Г-жа Манассеина: Вы допускаете, что не знаете, какие части больны при ложном крупе. Между тем вы сказали, что аллопаты действуют на здоровые ткани, а гомеопаты действуют на больные. Вы не имели права сказать, если вы не знаете, какие части больны.

Доктор Бразоль: Хотя мы и не можем в точности указать патологическую локализацию болезни, но раз мы имем две совершенно сходные картины болезни, проявляющиеся одними и теми же субъективными и объективными симптомами, из которых одна естественная, а другая лекарственная, то мы вправе подозревать, что болезнь локализируется в одних и тех же органах, тканях и клетках, хотя бы не была известна микрос...

Г-жа Манассеина: Вы знаете, что если у ребенка ложный круп, то лучший диагност, если не может открыть горла, не может отличить ложный круп от настоящего дифтерита. Значит, вы не знаете, что у вас, дифтерит или ложный круп. Как же вы назначите лекарство? Ведь картина одна и та же.

Д-р Бразоль: Во-первых, нет: в картинах болезни будет некоторое тонкое различие. Характер удушья, охриплости и кашля, течение болезни и лихорадочного состояния, периодичность приступов и совершенно светлые между ними промежутки, характеризующие ложный круп, позволяют в большинстве случаев отличить его от настоящего. Наконец, местный осмотр и введение, где возможно, ларингоскопа — словом, все те же методы исследования, которые употребляются аллопатами, дают нам возможность убедиться, имеем ли мы дело с крупозным экссудатом или с процессом, независимым...

Г-жа Манассеина: Во всяком случае, теперь круп зависит от чрезмерной возбуждаемости, это есть нервный припадок...

Доктор Бразоль: Да, это одна из господствующих теперь теорий...

Г-жа Манассеина: Аллопат, который действует на здоровые ткани, действует совершенно логично, а я не понимаю, чем руководствуется гомеопат.

Доктор Бразоль: Только совокупностью объективных и субъективных симптомов...

Г-жа Манассеина: Совокупность одинакова при дифтерите и крупе...

Доктор Бразоль: Потому-то, во-вторых, одни и те же средства могут быть полезны против этих двух болезней, если они сопровождаются одними и теми же объективными и субъективными симптомами. Это нисколько не противоречит нашей фармакологии.

Г- жа Maнассеина: Я осталась вполне неудовлетворена и должна сказать относительно поджелудочной железы, что вы сознались, что в этом отношении средств у вас нет. Точно так же вы должны сознаться, что у вас не будет средств против массы сердечных болезней, потому что если у больного недостаточность двустворчатой заслонки, то сознание ему ничего не дает. Следовательно, ваша симптоматология ничего не поможет.

Доктор Бразоль: Пока нет субъективных и объективных симптомов, указывающих на болезнь, ни пациент, ни врач ничего не могут знать о болезни. Больные обращаются за советом к врачу только в тех случаях, когда ощущают или усматривают у себя какое-либо болезненное состояние.

Г-жа Манассеина: Но в медицинских журналах вы найдете тысячи случаев, где обращаются к врачу по другим болезням... Следовательно, тут ваш закон не применяется и, значит, для него тут есть исключения.

Доктор Бразоль: Если бы вы с этого начали, то я сам сейчас же указал бы вам границы закона подобия. Мы вовсе не утверждаем, чтобы гомеопатический принцип имел универсальное значение, и если он называется иногда всеобщим законом, то тут, конечно, подразумевается, что для своей сферы действия. Закон подобия является всеобщим, посколько он неизменно повторяется при данных условиях, и ограниченным, посколько каждое правило имеет свои исключения.

Г-жа Манассеина: Тогда вы не имеете права бросать камнем в аллопатов, потому что у них есть объективные факты, на основании которых они ставят очень замечательные диагнозы.

Председатель: Закрывая заседание, прошу позволения выразить нашу благодарность уважаемому лектору и его уважаемым оппонентам. (Рукоплескания.)

Заседание закрыто

ПРИМЕЧАНИЯ

1  И по прошествии 115 лет с лекции д-ра Бразоля знаний о натуральной и коровьей оспах много не прибавилось. Если чего с тех дней и прибавилось, так это только прививок — таких же слепых и вредоносных, как и против натуральной оспы. — А. К.
2  Интересующихся этим вопросом отсылаю к двум моим брошюрам "Мнимая польза и действительный вред оспопрививания. Критический этюд", 1884 и "Дженнеризм и пастеризм. Критический очерк научных и эмпирических оснований оспопрививания", 1885. СПб, в книжном магазине К. Риккера, Невский, 14. — Л. Б.

3  Краткое возражение проф. Тарханову читатели найдут в третьей беседе в моем заключительном резюме. Более подробное при случае, может быть, составит предмет отдельной статьи. — Л. Б.
4  Здесь следует пояснить, что неистовая г-жа М. М. Манассеина (1841—1903) была в то время супругой упомянутого в прим. 4 профессора Военно-медицинской академии В. А. Манассеина (1841—1901), редактора им самим созданного журнала "Врач", непримиримого противника гомеопатии (впоследствии она его вероломно оставила). Пиком вражды с гомеопатией в целом и д-ром Бразолем в частности стала единогласно осужденная российской прессой дикая выходка Манассеина, отказавшегося в качестве председателя Общества помощи нуждающимся студентам-медикам Военно-медицинской академии принять деньги, полученные Бразолем за прочитанную в феврале 1887 г. лекцию. — А. К.

О гомеопатической фармакологии Часть III   О "гомеопатических" дозах. Часть I  О гомеопатических
дозах